Нисса

— Гребаная Диана, — процедила Афродита, не вставая с шезлонга.

Мы грелись на солнце — для меня это всё еще было в диковинку — на белокаменном балконе с видом на её бескрайние сады. С моего последнего визита они расцвели вдесятеро; впрочем, тогда была ночь, да и прошел почти год.

— Твой сад теперь выглядит чудесно, Афф, — заметила я.

К моему удивлению, она покраснела. — Ох, спасибо. Деметра немного помогла мне с ним, — пробормотала она.

— Деметра? С каких это пор ты водишься с моей бабушкой?

Афродита поморщилась с виноватым видом. — После её испытания... я сама с ней связалась...

Теперь пришла моя очередь кривиться. — Можешь не продолжать.

— Я хотела тебе сказать... есть столько всего, о чем я хочу поведать...

— Но это не твое дело, я понимаю, — я пожала плечами. У Деметры свои секреты, у Афф — свои. — И долго ты выбиралась из лабиринта Гермеса? — спросила я, прихлебывая фруктовое вино, которое она налила мне час назад. Оно было шипучим и сладким, и, к моему удивлению, мне оно понравилось.

Афродита застонала.

— Слишком долго, черт возьми! — пожаловалась она. — Когда ты бросила меня со сфинксом, — она шутливо насупилась, — Келис сразу отгадал загадку, а Арос прокрался у нее за спиной и сбежал в тот самый миг, когда Келис ответил.

Афродита рассмеялась, и я улыбнулась, представив эту картину.

— Сфинкс была в полнейшем замешательстве. Она не могла всё бросить и погнаться за Аросом, и была обязана пропустить Келиса за верный ответ, — продолжала Афф. — Так что она снова отыгралась на Леандре — во второй раз изрезала его в клочья.

Я фыркнула. — Карма.

— Именно. В общем, мне потребовалось немало времени, чтобы набраться смелости и подойти к ней после этого жуткого зрелища, — она содрогнулась. — Но, думаю, она сжалилась надо мной. Загадка была почти неприлично простой.

Любопытство взяло верх. Какую же загадку загадали ей?

«Кто ходит на четырех ногах утром, на двух в полдень и на трех вечером?»

Я нахмурилась. — Ну, смертный, очевидно... но она же никогда не загадывает одно и то же дважды? — я была в замешательстве.

— Я тоже так думала. Но ответ «смертный» подошел, и я прошла мимо. — Она сделала приличный глоток из бокала. — А потом я добралась до этого уродливого дверного молотка и комнаты с хламом.

— И сколько в итоге ты там пробыла?

Афродита побежденно вздохнула. — Пятьдесят два часа.

— Охренеть, Афф!

— Знаю, знаю... я безнадежна в таких головоломках.

— Во-первых: ты одна из двух моих лучших друзей. Во-вторых: я не трачу время на безнадежных бессмертных. В-третьих: ты проскочила все остальные испытания и это тоже прошла! — отчитала я её.

— Когда-нибудь удача мне изменит. Надеюсь только, что успею помочь до того, как это случится.

— Помочь с чем?

Её глаза округлились. — О, ни с чем. Я имела в виду — помочь тебе. Из тебя выйдет королева куда лучше, чем из меня. Да и я бы предпочла, чтобы задницы Посейдона и Ареса держались подальше от трона... как бы мне ни нравился Арос.

— О, значит, он тебе нравится? — поддразнила я её, прекрасно понимая: помани она его пальцем, он тут же окажется в её постели. Он был более чем сговорчив, когда дело касалось спальни, и, по словам Харона, частенько заглядывал в весьма «свободные» пивные Этериона.

Отлично. Теперь мне интересно, откуда об этом знает Харон.

Я не была наивной и понимала, что он не такой затворник, как я, но мне всё равно было неприятно думать о нем в таком ключе.

Мерзость.

— Афф, а каково это? — спросила я, и голос мой дрогнул от неловкости.

— Ты о чем? — она нахмурилась.

— О сексе.

Афродита расхохоталась, к моему сожалению. — О, милая. Это не описать словами. Куда лучше, чем собственные пальцы, — добавила она с понимающим подмигиванием. — И кто же это тебя так заинтересовал? А главное — как ты планируешь это провернуть, если вам нельзя касаться кожи друг друга? — она выгнула идеальную бровь.

— Никто! — огрызнулась я, насупившись.

Афродита лишь рассмеялась, примирительно подняв руки.

— Ты же знаешь, я могу это выяснить, — лукаво улыбнулась она.

— Ты не посмеешь.

— Ты права — не посмею. Но только из уважения к тебе. На остальных это правило не распространяется.

Улыбнувшись вопреки себе, я ответила на её вопрос. Я рассказала ей всё, что случилось после испытания Артемиды, включая видение и известие о том, что я могу касаться кожи Харона, не забирая его душу.

— Что ж, это любопытный поворот, — задумчиво произнесла богиня. — Сгораю от нетерпения увидеть, как ты это проверишь... и на ком.

Соблазнительно подмигнув, Афф осушила бокал и налила себе еще. Она подняла его в тосте.

— За новый опыт, дорогая Нисса.

* * *

«Новый опыт» с тем же успехом можно было трактовать как «новые испытания» — и сегодня настал черед Афины.

День выдался теплым и ясным, на небе — ни облачка. Олимп сменял времена года по прихоти Деметры, и сегодня солнце ласково грело мне лицо. Легкий ветерок перебирал пряди волос, выбившиеся из косы. Я закрыла глаза, наслаждаясь светом.

Моя крошечная подруга-дракон прижалась к шее, нежно затрепетав. Она тоже, казалось, радовалась теплу — затишью перед бурей.

Вежливое покашливание нарушило момент, возвращая меня к реальности. Афина прибыла.

Ну вот и буря.

Она была облачена в позолоченные доспехи — каждое их звено было произведением искусства, украшенным замысловатой вязью, а на нагруднике красовалось изображение совы. Та же самая сова теперь восседала на её плече: спутник, обретенный в испытании Артемиды. В правой руке богиня сжимала золотое копье, в левой — массивный круглый щит. Длинные каштановые волосы рассыпались по спине под золотым шлемом.

Афина застыла: ноги на ширине плеч, спина прямая. Поза солдата.

— Претенденты! — воззвала она.

Теперь я понимала, почему за ней шли в бой. Её низкий голос каждым слогом приковывал внимание. Афина была не просто солдатом, она была Полководцем, и заслужила этот титул сотни раз.

— Ваша задача сегодня проста. Способы её достижения — чуть менее.

Я и не ждала иного от богини мудрости и войны.

— Задача? Заберите свой медальон из-за тех стен.

Афина обернулась к горе за спиной, где воздух пошел рябью и задрожал. Наше поле битвы появилось буквально из ниоткуда: зазубренный сплав природы и инженерной мысли. Уголок моих губ дернулся вверх. Магия, способная воздвигнуть и скрыть целую крепость на склоне горы, впечатляла.

От середины склона до самого моря виднелся замок, вырубленный прямо в скале и укрытый мощной стеной длиной не меньше мили. Зубчатые стены изгибались, как когти, а шпили взмывали в небо, словно свежезаточенные наконечники стрел. Справа от цитадели крутой обрыв уходил в море, где волны с грохотом разбивались о камни.

Посейдон явно решил добавить остроты. Услышав гул прибоя, Леандр хищно оскалился.

Ну еще бы, у него тут фора

Драконица согласно прогудела мне в ухо.

— Медальонов столько же, сколько и вас, — провозгласила Афина. — При ближайшем рассмотрении вы узнаете свой. Если же нет — значит, вы лишены мудрости, необходимой для престола, — отрезала она. — Это испытание проверит вашу смекалку, ваши принципы и умение работать в команде — если вы решите её создать. Вы можете заключить союз с другим претендентом, целой группой или, — она сделала паузу, изогнув темную бровь и пронзая нас ледяным синим взглядом, — действовать в одиночку. Последнего я не рекомендую. Даже королю или королеве Олимпа нужны союзники.

Она вскинула подбородок, и её глаза встретились с моими. — Испытание закончится, когда вы вынесете медальон за стены замка. Если солнце сядет, а он не будет в ваших руках — вы дисквалифицированы. Удачи.

Меньше дня. Примерно восемнадцать часов, чтобы проломить стену и забрать побрякушку. Звучит выполнимо, но я слишком хорошо знала правила игры, чтобы ждать легкой прогулки. Афина расставила препятствия со стратегической жестокостью. Оставалось надеяться, что я готова.

Как радостно пояснил Гермес перед тем, как перенести нас сюда: поскольку Афина сама проектировала это испытание, ей запретили в нем участвовать. Вместо этого Мойры в паре с другими Первородными создали испытание лично для неё. На всё время нашего захода её заперли в стальном ящике, погруженном в бушующие воды Посейдона. Я ей не завидовала. Отсутствие воздуха не убьет её, но она будет тонуть — снова и снова, часами. Если она не сойдет с ума, то перейдет к следующему этапу вместе с остальными.

От этой мысли меня передернуло.

Боги и их верные звери начали расходиться, разбиваясь на мелкие группы. Другие медлили, взвешивая шансы на одиночный успех.

Тифон, ожидаемо, зашагал прямиком к Леандру. Его зоркая ворона вцепилась в плечо, каркая на демона-пса, пока сами боги скалились друг на друга с плохо скрываемой враждебностью.

К моему удивлению, Афродита пристроилась к Аросу, чей взгляд уже давно буквально прожигал мне дыру в виске. Я упорно его игнорировала, борясь с нерешительностью. Вступать в союз или нет? Вот в чем вопрос. И ответить на него нужно было быстро.

Что думаешь, девочка?

Драконица повела фиолетовой головой, пока не нашла что-то — или кого-то. Она пискнула, подталкивая меня посмотреть. Пристальные серебряные глаза столкнулись с моими, и дыхание сбилось. Взгляд повелителя бурь вечно заставал меня врасплох.

Келис вскинул подбородок и зашагал ко мне, не разрывая зрительного контакта. Питон Дианы злобно зашипел, когда бог едва не наступил на него. Почему-то я была уверена, что змее пришлось бы куда хуже, чем этому здоровяку. Диана нахмурилась. Я сощурилась ей в ответ. За ней должок. Она скоро узнает, что бывает, когда пытаешься отравить, искалечить или убить саму Смерть. Зловещая ухмылка тронула мои губы, пока я выстраивала план мести.

— Чему обязана такой чести? — сухо спросила я.

— И тебе доброго утра, Белладонна, — ответил он не менее саркастично.

Но тут Келис отбросил напускное веселье, и его лицо стало почти искренним. — Будь с нами в союзе. — Он указал на Ароса и Афродиту, которые о чем-то настойчиво шептались. — Тебе не вытянуть всё в одиночку. К тому же, нам не помешает на поле боя тот, кто повелевает смертью. — Он пожал плечами, и по его лицу скользнула ухмылка.

Я поджала губы, раздумывая. Драконица подтолкнула меня именно к нему — не зная, что он уже собрал свою команду. Но могла ли я доверять чутью трехкилограммового существа, которое знала без году неделю?

— Я присоединюсь к вам при одном условии, — медленно произнесла я. Он вскинул брови, и между ними пролегла морщинка настороженности.

— И каково же оно, смею спросить?

— Ты скажешь мне, почему всё время называешь меня Белладонной.

Келис хмыкнул. — Иди с нами, и я скажу тебе это после победы. Ухмыльнувшись, он направился обратно к паре, которая с любопытством наблюдала за нашим разговором. Он выгнул бровь, скрестил руки и замер в ожидании.

Насупившись, я поплелась за ним. Драконица довольно мурлыкала мне в ухо. Хоть кто-то из нас был доволен таким раскладом.

— Дорогуша! — выкрикнул Арос, по-хозяйски закинув руку мне на плечи. — Добро пожаловать в команду «Герои»! Я сбросила его руку, вскинув бровь. Героем я не была.

— Ой, да брось. Мы как раз обсуждали тактику. — Он повернулся к остальным, сменив тон: — Так какая у нас тактика?

Я чуть не расхохоталась. Сын войны — уж кто-кто, а он должен был иметь план.

— Арос, мне начинает казаться, что твое детство было безрадостным. — Он недоуменно взглянул на меня. — Сначала проблема с алфавитом, а теперь выясняется, что папочка не обучил тебя военной тактике? — Я насмешливо покачала головой.

Он ухмыльнулся: — По крайней мере, мой папаша не давал мне в качестве игрушек трупы.

— Напротив, дорогуша. Папочка давал мне ножи и учил, как ими пользоваться.

Я подмигнула и призвала в ладонь знакомый теневой кинжал. Подбросив его и поймав за лезвие, я метнула его в Ароса. Тот отпрянул. Прежде чем клинок коснулся кожи между его глаз, я позволила тьме развеяться. Облако черной пыли взорвалось прямо перед его лицом, заставив его закашляться, как рыбу на суше.

А затем, невероятно — а может, и психопатично — он заулыбался и начал медленно хлопать. Воздух изменился. В нос ударил запах меда и виски. Келис нахмурился за секунду до того, как я поняла, что мы все почувствовали.

Арос возбудился. Ну конечно. Насилие — его язык любви.

Афродита хихикнула — тонко и воздушно. Так она смеялась только в приличном обществе. Когда мы были наедине, она хохотала как старая карга, и это было одним из моих любимых качеств в ней.

— Итак, как мы будем действовать? — ворчливо спросил Келис, возвращая группу к делу.

Время шло. Мы были последней группой, оставшейся в поле. Леандр уже мчался к скалам, Тифон наступал ему на пятки; Диана и Аполлон решили попытать счастья на горе, а Архимед — пожалуй, самый дерзкий из всех — направился прямиком к главным воротам замка.

— Идем напролом, — сказала я. — Выберем лучший маршрут, когда подберемся ближе. Мы понятия не имеем, какие ловушки приготовила Афина.

— Она права, — согласилась Афродита

. — Значит, прямо, — отрезал Келис.

Мы обнажили оружие. Арос протянул один из своих кинжалов богине любви, кратко проинструктировав: — Тыкай их острым концом.

И вот так мы двинулись через поле. Четверо маловероятных союзников. Команда «Герои». Я тихо улыбнулась про себя, призывая тьму к поверхности. Я знала: это лишь вопрос времени, когда она мне понадобится.

* * *

Первое препятствие Афины поджидало нас на полпути к цели. Секунду назад всё было спокойно, а в следующую Арос наступил на какой-то «неправильный» клочок земли.

Тут же ожил скрытый механический механизм. Я никогда не видела ничего подобного — тут явно приложил руку Гефест. Серебристая штуковина выглядела безобидно, пока не начала палить стрелами во все стороны.

— Сука! — рыкнул Арос, откатываясь в сторону, чтобы не поймать деревянный снаряд бедром.

Афродита изящно отпрянула; её голубь испуганно закурлыкал и взмыл в небо.

— Назад! — крикнула я ей.

Я не стала проверять, послушалась ли она, и резко обернулась. Келис — чертов Келис! — ловил стрелу голой рукой. Он просто выхватывал их из воздуха, словно пушинки.

Каким-то чудом я не стала мишенью, что было даже приятно, учитывая, что последняя летевшая в меня стрела была отравлена. Воспоминание всё еще жгло. Но мой вздох облегчения был недолгим.

Маленькая серебряная машина, исчерпав запас стрел, зажужжала и начала трансформироваться. Детали вращались и изгибались, превращаясь в конструкцию побольше, с цилиндрической трубой наверху. Труба опустилась параллельно земле и замерла.

— Она... пуста? — прошептала Афродита.

— Нет, — тихо ответила я. — Кажется, она ждет. Словно наблюдает.

Арос фыркнул, и в этот миг машина загудела. Звук становился всё громче, я уже думала, что она взорвется. Вместо этого из жерла вырвалось пламя, направленное прямо в меня. Я нырнула в сторону; драконица взвизгнула, впившись когтями в мое плечо.

Машина отслеживала каждое мое движение. Дуло поворачивалось следом, куда бы я ни бежала. Я петляла и пригибалась, постоянно оставаясь на линии огня. Келис пытался сбить её, его волк кружил позади, но изобретение Гефеста казалось неуязвимым. Звери держались на расстоянии, чувствуя, что огонь станет их погибелью.

Афродита стояла рядом, беспомощно хмурясь на свои обожженные руки. Её голубь скорбно ворковал.

Но победил творение Гефеста Арос. Он прыгнул прямо в пламя, предназначавшееся мне, закрыв меня своим телом.

Он глухо застонал, когда огонь ударил в его широкую грудь, прожигая кожу и лен. Казалось, он стал больше, глубже вдыхая жар. На его лице не отразилось ни тени боли. Огонь не причинил ему вреда. Напротив, я чувствовала, как растет его сила.

Арос поглощал пламя. Чем больше машина изрыгала огня, тем больше он вбирал в себя. Его тело начало светиться, под кожей заплясали завораживающие вихри, а от спины волнами исходил жар.

Машина лязгнула, и огонь иссяк.

— Вот теперь пуста, — ухмыльнулся Арос.

Он преобразился во что-то потустороннее. Это была его истинная форма, такая же, как явленный скелет для меня. Он стал выше, мощнее, его волосы трепетали на ветру, словно живое пламя. Это было... красиво. Я протянула руку и коснулась его лопатки, но тут же с шипением отдернула пальцы. На подушечке мгновенно вздулся волдырь.

Арос подмигнул:

— Прости, дорогуша. Видимо, я сейчас слишком горяч для тебя.

Он повернулся к механизму:

— Не повезло тебе, железка. Я ем огонь на завтрак.

Келис застонал. Мы с Афф обменялись понимающими взглядами. Арос сжал кулаки и взревел, а из его глаз вырвалось пламя.

Да ладно!

Драконица фыркнула, крупные звери наконец перестали метаться. Мы смотрели, как машина горит, плавится и оседает лужей расплавленного серебра. Арос вернулся в обычное состояние, и его фирменная ухмылка была на месте — несмотря на то, что он остался совершенно голым.

Мои глаза округлились, когда он схватил мою руку и запечатлел нежный поцелуй на обожженном пальце. Я вырвала руку, отчаянно стараясь не опускать взгляд ниже его плеч. Он широко заулыбался, а его мантикора довольно заурчала.

— Увидела что-то интересное, дорогуша? — его оскал стал совсем уж дерзким.

— Так, если мы можем вернуться к делу... — перебил Келис прежде, чем я успела ответить.

Раздалась серия металлических лязгов, один за другим, всё дальше и дальше. Я ответила на его обеспокоенный взгляд своим, а затем воздух наполнился свистом новых стрел. Келис вскинул руки, призывая мощный порыв ветра, который сбил снаряды с курса. А затем послышалось знакомое жужжание: новые сопла вставали на места, с жуткой точностью нацеливаясь на нас.

Мы попали на барбекю. И не в качестве гостей, а в качестве основного блюда.

Огонь хлынул с нескольких сторон. Я едва успела воздвигнуть стену теней — сначала справа, потом слева.

— Они отрезают нас! — крикнула Афродита. — Нужно прорываться!

— Потанцуем, консервные банки! — дьявольски усмехнулся Арос.

И мы начали «танец». Афродита выманивала машины на себя, кружась и лавируя, будто в вальсе, пока Келис поджаривал их разрядами молний. Арос швырял собственные снаряды — сгустки чистого пламени — словно божественная катапульта, попадая точно в цель, пока его мужское достоинство болталось туда-сюда. Машины взрывались, засыпая небо осколками.

Наконец и я пустила в ход силу смерти: я подбиралась достаточно близко, чтобы коснуться механизмов и вытянуть из них ту искру жизни, которую вдохнул в них Гефест. Их гудение затихало, они замирали и оседали грудами ржавого металла.

Моя драконица последовала примеру Ароса и палила по машинам, подбиравшимся сзади. Мантикора Ароса — Руфус, ну и имя — прыгала с одной цели на другую, вминая их в землю. Волк Келиса добивал тех, у кого иссяк огонь, разрывая их в клочья.

Через несколько минут всё было кончено. Участки выжженной земли дымились, равнина была усеяна стрелами, как иглами дикобраза.

Смех вырвался у меня помимо воли. Остальные посмотрели на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Роботы, — хохотнула я. — Смертоносные консервные банки.

Запрокинув голову, я завыла от смеха, падая на колени. Смех нарастал, и они не смогли не присоединиться. Сначала Арос со своим кровожадным ревом. Затем Афродита со своим ведьминским хохотом. И, наконец, Келис расплылся в улыбке — его смех был таким глубоким и гармоничным, что я почувствовала его костным мозгом.

Это настолько застало меня врасплох, что я не могла смотреть ни на кого, кроме него. Мне хотелось искупаться в этом звуке — и я ненавидела себя за то, как сильно хочу услышать его снова. Ненавидела то, как быстро он пробирается мне под кожу и за мои ментальные стены.

Наконец смех затих, и мы снова обратили внимание на крепость. У нас оставалось полдня, чтобы пробраться внутрь. Келис протянул мне руку. Помедлив мгновение, я крепко сжала её, и его губы тронула еще одна улыбка.

Мы решили идти к воротам. Архимеда не было видно, хотя все видели, как он бежал сюда. Ни ловушек, ни стражи. Но как только мы достигли огромной каменной стены, справа донесся глубокий грохот. Я обернулась... и не увидела ничего. Только пустое пространство до самого обрыва.

Грохот нарастал, смешиваясь с шумом воды и воем ветра. Море. Что задумал Посейдон?

Драконица взмыла в небо, а я осторожно подошла к обрыву. Встав на четвереньки, я заглянула вниз. Увиденное заставило меня разинуть рот. Вода текла наперекор природе — назад и вверх. Она собиралась в гигантскую волну размером с цунами, идущую прямо на нас.

— БЕЖИМ! — закричала я, вскакивая на ноги.

Я рванула вдоль стены. Я думала только о драконице в небе. Она слишком крошечная, чтобы пережить такой удар. На бегу я нащупала нашу ментальную связь и вдруг задела другую нить — более толстую, ведущую куда-то еще. Она ощущалась надежной. Крепкой. Нить судьбы?

Думать было некогда. Я потянула за малую нить, приказывая драконице вернуться ко мне. Я поймала её и окружила плотным черным коконом теней.

Мы добежали до ворот. Волна поднялась выше обрыва, почти вровень со стенами крепости. На её гребне что-то блеснуло серебром.

— Это что... — прохрипела Афродита.

— Леандр, — подтвердила я.

Это был его способ миновать поле роботов и стену. Почувствовав мой взгляд, Леандр обернулся, ухмыльнулся, отвесил саркастичный поклон и на гребне волны перевалил через стену крепости.

Волна с грохотом обрушилась на замок. Стена выстояла, и вода отхлынула, оставив после себя лишь грязь.

— Самовлюбленный ублюдок, — буркнул Арос.

Мой сапог неприятно хлюпал. Я подошла к входу. В центре ворот зияла дыра размером с Архимеда — он буквально прорубил себе путь.

— Чисто, — объявила я и шагнула внутрь.

Внутренний двор был пугающе тихим.

— Что-то не так, — прошептала я. — Здесь должны быть стражники, ловушки... хоть что-то.

— Чувствуете запах? — тихо спросил Келис.

— Это запах войны, — глухо произнес Арос. — Запах крови... смешанный со скорбью.

Это была смерть. Афродита поперхнулась, закрывая нос краем платья. Когда мы вошли во второй дворик, я замерла. Перед нами была бойня. Всё было залито густой, алой кровью. Леандр или Архимед прошли сквозь смертных солдат, как сквозь бумагу.

Афродита отвернулась, её стошнило.

Кашель прервал мои мысли. Влажное дыхание умирающего. Я бросилась на звук, определив его по мерцанию души. Я опустилась на колени в остывающую лужу рядом с человеком. Его бросили умирать.

— Где... я? Почему... нас послали... сюда? — прохрипел он.

— Тише. — Я взяла его за руку. — Не бойся, юный воин. Ты в краю богов, и я заберу тебя домой.

Я улыбнулась. Сила пульсировала под кожей. Его глаза округлились.

— Ты... Ты бог?

— Да.

— И ты... заберешь меня домой? Всех нас?

— Заберу.

— Спасибо, богиня, — выдохнул он.

Я направила частицу своего дара в его тело. Он был хорошим человеком. Его душа ярко засияла. Я обхватила её нитью силы и мягко потянула, уводя от боли к свету. Солдат сделал последний вдох и замер.

Слеза скатилась по моей щеке. Я закрыла ему глаза и достала из кармана бронзовую монету. Обол. Плата перевозчику. Я положила монету ему на губы. Харон поймет.

Скорбный вой и мягкая рука на плече вырвали меня из оцепенения. Я подняла глаза на Келиса. Было больно видеть такое опустошение на его лице.

— Пожалуйста, не надо, — прошептал он.

Я закрыла глаза, пряча свою боль в самый дальний ящик сознания. Когда я снова открыла глаза, на моем лице была привычная холодная маска. Но почему-то Келис от этого выглядел еще более несчастным.

* * *

Время почти истекло.

Судя по тому, как свет ложился на стены крепости, у нас оставался максимум час.

— Может, разделимся? — предложила Афродита. — Так мы охватим большую площадь.

— Ни в коем случае. Мы понятия не имеем, где бродят эти двое дикарей, — выплюнул Келис, не скрывая ярости.

— Согласна. Думаю, самое логичное место для медальонов — сердце замка, — предложила я.

Других блестящих идей ни у кого не возникло. И вот, со скорбью в качестве нежданного союзника, мы молча двинулись вверх по главной лестнице, держа оружие наготове. Арос резким толчком распахнул тяжелые дубовые двери. К счастью, с той стороны на нас никто не выпрыгнул. Я вздохнула с облегчением, Афродита эхом повторила мой вздох. Мы горько ухмыльнулись друг другу.

В центре огромного зала стоял длинный деревянный стол, и больше абсолютно ничего. Ни мебели, ни гобеленов, ни светильников. В них не было нужды.

На столе в ряд лежали светящиеся ожерелья. Они сияли неестественным голубым светом, и, подойдя ближе, я увидела, что двух не хватает. На каждом медальоне был вырезан символ. Мой взгляд скользил по ним, сопоставляя знаки с претендентами — или богами, которых они представляли.

Первый — молния.

Три попытки угадать, чей он.

Моя подруга-драконица довольно заурчала, выдав крошечный язычок пламени. Он пролетел мимо моего лица, едва не опалив ресницы. Края молнии были зазубренными, напоминая шрамы на коже Келиса. Взглянув на него, я заметила напряжение в его плечах и хмурую гримасу — казалось, он презирает сам этот символ.

Следом шел полумесяц. Артемида, без сомнений. Значит, Диана еще не добралась сюда.

Надеюсь, она сорвалась со скалы. Ох, какая была бы жалость — испортить такое смазливое личико шрамами.

Ухмыльнувшись, я перешла к третьему медальону. На блестящей поверхности было выгравировано крошечное солнце — для Аполлона. Надеюсь, с ним всё в порядке, несмотря на выбор союзницы.

По крайней мере, будучи глухим, ему не приходится слушать гнусавое нытье Дианы.

Четвертый символ — роза для Афродиты. Её стебель был покрыт шипами, на вид достаточно острыми, чтобы пустить кровь. Я улыбнулась. Меткое изображение моей подруги: прекрасна, но кусается.

Пятый — меч, скрещенный со щитом. Он мог принадлежать только богу войны и насилия: Аресу. Арос выглядел растерянным при мысли о том, что ему придется забрать эмблему отца. Чувство, которое я понимала слишком хорошо.

— У вас почти одинаковые имена, но ты — не он, ты же знаешь, — тихо произнесла я. Мои слова повисли в тишине. Его взгляд метнулся к моему. Тень улыбки тронула его губы.

Затем шел символ крылатой сандалии Гермеса. Видимо, Леандр оставил Тифона глотать пыль где-то на скалах.

А дальше зиял пробел — там, где лежали еще два медальона. Леандр и Архимед всё-таки прошли. Символы Посейдона и Гефеста предсказуемо отсутствовали. Мои челюсти сжались от ярости. Я выясню, кто из них безжалостно вырезал целый батальон, и призову его к ответу. Я поклялась в этом на сияющей душе мертвого солдата.

Мой собственный медальон лежал на самом краю стола, отдельно от остальных. Я взяла подвеску с ожидаемым черепом на поверхности. Мои союзники последовали моему примеру.

— Ну что, на счет три? — спросил Арос, заметно стряхивая с себя оцепенение.

— Раз, — сказала Афродита.

— Два, — подхватил Арос.

Мы приготовились накинуть цепи на шеи, ожидая финального счета. Келис поймал мой взгляд, подозрительно прищурившись.

— Три, — произнес он, опуская цепь. И исчез в мгновение ока.

Афродита и Арос последовали за ним, испарившись в воздухе. В зале остались только мы с драконицей, мои руки всё еще были подняты над головой.

Двери снова с грохотом распахнулись. В зал ворвались Аполлон и Диана, пытаясь опередить заходящее солнце, а Тифон наступал им на пятки. Все трое замерли как вкопанные, оценив представшую перед ними картину.

Ухмыляясь, я отпустила свою цепь. Но прежде чем она успела лечь мне на шею, я схватила второй медальон — и тоже исчезла.

Пуф.

И нет меня.

Я всё еще злорадно хохотала, когда материализовалась в зале Парфенона с драконом на плече и зажатым в кулаке возмездием.