Келис

Поедание плода Деметры обернулось полным провалом. Я был безмерно благодарен судьбе за то, что никто другой не нашел дерево одновременно со мной, потому что я совершил глупость — откусил слишком большой кусок — и тут же наложил в штаны.

Мне пришлось возвращаться на целую милю назад по унылой серой тропе (молясь, чтобы я выбрал верную), чтобы вываляться в грязной жиже, в которую я едва не впечатался лицом чуть раньше. Убедившись, что я полностью покрыт грязью, а запах дерьма надежно замаскирован тошнотворным зловонием тины, я побрел обратно к дереву под «сладостную» симфонию хлюпающих и скрипучих сандалий.

Убей меня, я никогда не пойму, почему этот вид обуви так популярен среди богов, а особенно — среди солдат. Логики в них ноль. С этого момента я решил последовать примеру Ниссы и шнуровать кожаные ботинки.

К черту моду.

Гермес явился через несколько минут после того, как я его позвал. Он был в полном восторге от того, что заставил меня ждать, пока я стоял, перепачканный в грязи и дерьме (к счастью, о последнем он не догадывался). Он окинул меня взглядом, сморщил нос и скривился.

— Это что еще с тобой такое?

— Поскользнулся, — проворчал я.

Скривив губы, Гермес брезгливо прижал один-единственный палец к моему лбу — видимо, там еще остался чистый участок кожи. Земля ушла из-под ног, стоило ему сделать шаг вперед, буквально складывая пространство пополам. Вокруг материализовался Парфенон, и мой желудок отозвался болезненным спазмом. Я снова оказался на грани фекальной катастрофы.

Я извинился и, игнорируя полные ужаса взгляды доброй половины Первородного Совета, побрел вниз по мраморным ступеням, вырубленным в склоне Олимпа. Дворец Этерион был возведен еще во времена правления моего отца, прямо у подножия горы. Тактическое решение: любой, кто направлялся в Парфенон, вынужден был шествовать мимо этой громадины, принадлежавшей моим родителям.

В ближайшем будущем меня ждали горячий душ и смена одежды, а следом — бутылка любого пойла, которое найдется в «Гарцующем Сатире».

Если повезет, Арос уже будет там к моему приходу, и мы сможем вместе утопить скорбь Деметры в вине. Он, скорее всего, трахнет первое же симпатичное существо, которое улыбнется его плутовскому обаянию, а у меня на вечер запланировано свидание с собственной рукой в постели.

* * *

Спустя час и полдюжины порций виски я откинулся на спинку потертой кожаной кабинки, наслаждаясь звуками свирели сатира. Ему подыгрывала черноволосая полубогиня, исполняя серенады для пар — и тройничков, — извивающихся в танце на липком деревянном полу бара. Она слишком сильно напоминала мне одну темноволосую красавицу, и я опрокинул еще одну стопку, пытаясь перенаправить свои мысли.

К счастью, мой пламенный друг плюхнулся на сиденье напротив, сияя до ушей.

— Слышал, с кем я провел сегодняшний день? — спросил Арос, и в его глазах вспыхнул азарт.

— С кем же?

— С богинями любви и смерти соответственно, — самодовольно фыркнул он. Его ухмылка стала совсем порочной, когда я вскинул брови. — Только представь: старый добрый я гуляю по лесу, и под каждую руку меня держит по красавице.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что всё было именно так, — пробормотал я в край стакана.

— И правильно делаешь, конечно, — рассмеялся Арос. — Девчонка Аида чуть не проткнула глаз Афродите.

— Что?! — я едва не поперхнулся.

— Дружеский совет: не подкрадывайся к ней сзади. Она отлично натаскана — рефлексы зверские, а глаз алмаз.

— Я и по тренировочной арене это понял.

— То были цветочки, Келис, — Арос выпрямился, и его лицо приняло непривычно серьезное выражение. — Она метнула кинжал, созданный из чистой тени, через две трети поляны и выбила меч Архимеда, когда тот летел прямо в мою голову. Или в Афродиту, я так и не понял, в кого он метил.

Я удивленно вскинул брови. — Кроме Афины, я не знаю никого, кто способен на такой бросок, — пробормотал я.

Арос кивнул, отхлебывая прямо из горлышка бутылки.

Странно, но я почувствовал укол облегчения от того, что Нисса может за себя постоять. Я не сомневался, что добрая половина претендентов в Обряде попытается устранить её как можно раньше.

Мать носилась по дворцу, проклиная Аида за одну только мысль, что он имеет право на олимпийский трон. Это был лишь вопрос времени, когда она начнет нашептывать на ухо Совету, плетя заговоры против дочери Смерти — если она еще не начала.

— Кстати, об Афине, — сказал Арос. — У неё возникло пару вопросов после испытания. Хотела знать, официально ли мы союзники и не примкнули ли к кому-то ещё. — Он пожал плечами.

— Ну и? Примкнули?

— Что за дурацкий вопрос, повелитель молний? — протянул он. — Само собой.

— Но только мы вдвоем, верно? — я поднял бровь, четко обозначая свое требование.

— Пока что.

Я предпочел проигнорировать этот выпад, прекрасно зная, кого мы оба надеялись затащить в наш союз. Хотя, если быть честным с самим собой, у меня не было ни малейшего желания делиться ею.

С того самого момента, как я впервые увидел её много лет назад.

* * *

Мы с Аросом выползли из таверны спустя несколько часов, где-то между полночью и рассветом. Луна Селены и звезды Астрея освещали грязную булыжную мостовую, ведущую обратно к дворцу. Мы ковыляли по дороге, но так и не дошли до цели.

Троица фигур в капюшонах устроила нам засаду прежде, чем мы достигли приличной части Этериона. В моем изрядно проспиртованном состоянии реакция подкачала: один из них нанес удар по затылку.

Падая, я наотмашь махнул кулаком, слепо пытаясь достать того, кто устроил мне встряску мозгов. Послышался глухой, приносящий удовлетворение стук удара, а затем я жестко приземлился на камни, приняв основной удар подбородком.

— Я же просила не калечить их! — прошипел резкий голос.

— Это вышло случайно, извини! — ответил кто-то другой.

Прежде чем я успел призвать молнию к поверхности, ледяные оковы защелкнулись на моих запястьях, и я обмяк. Вся воля к борьбе покинула тело. С криком я попытался еще раз — даже слабая искра могла бы помочь, — но было ощущение, будто на голову набросили мокрое одеяло, полностью потушив искры. Я не чувствовал ни капли силы в своих венах. Словно меня обобрали до нитки.

Я чувствовал себя смертным. Бессильным. Что еще хуже — я был бессильным и пьяным.

Я яростно задергался, ругаясь так громко, что эхо отлетало от камней. Зрение двоилось — то ли от алкоголя, то ли от удара по голове. Впрочем, если они собирались меня прикончить, это уже не имело значения.

— Да пошли вы! — прорычал Арос рядом со мной. Его лицом вжали в землю, пока на него тоже надевали наручники.

— Что вам нужно? — крикнул я фигуре, присевшей передо мной. Она подняла изящные, несомненно женские пальцы и откинула капюшон. Знакомые пронзительные голубые глаза встретились с моими, и мое лицо исказилось от недоумения.

— Афина? Что происходит? Это из-за испытаний?

— Тш-ш. Мы просто хотим поговорить. А потом отпустим вас обоих, — прошептала она. — Помогите им подняться.

Крупные ладони подхватили меня под мышки, ставя на ноги. Я обернулся, пытаясь разглядеть мужчину позади, но заметил лишь блеск золота под капюшоном. Это мог быть кто угодно — кровь-то у всех одного цвета. Я просто надеялся, что врезал ему так же сильно, как он мне.

— А с этим что делать? — прорычал Арос, тыча скованными запястьями в лицо богине.

— Мера предосторожности, боюсь, необходимая. Когда придем на место и вы докажете, что вам можно доверять, я сама их сниму, — ответила она.

— Что это такое и почему они отрезали меня от магии? — я скривился, ненавидя это чувство беспомощности, с которым столкнулся впервые с момента совершеннолетия.

— Новое изобретение. Пока металл касается твоей кожи, силы будут тебе недоступны.

Афина повела нас через лабиринт боковых улочек. Она двигалась бесшумно, словно хищник на охоте. Я подозревал, что она водит нас кругами, чтобы запутать. Я узнал один и тот же полуразрушенный дом с садовой статуей пегаса, когда мы прошли мимо него во второй раз. Хвост статуи отломился, но лежал аккуратно рядом с задними ногами — будто кто-то когда-то собирался его починить, да так и не успел.

В конце концов мы пришли к большому пустому театру. Поправка: почти пустому.

Когда Афина вывела нас на середину сцены, из теней вышли фигуры в плащах и заняли места в первом ряду. Я насчитал двенадцать человек, включая Афину и двух её подручных.

— Келис и Арос. Вас привели сюда… — начала она. — Против нашей воли, — буркнул Арос.

Богиня одарила его острым взглядом и продолжила: — Как я и говорила, вас привели сюда, потому что мы за вами наблюдали. С тех пор как было объявлено об Обряде Вознесения, наша группа следила за всеми ключевыми игроками и их претендентами.

Я нахмурился, гадая, насколько тщательно за мной следили — и как я этого не заметил. Взгляд Афины переместился на меня.

— То, что Корона Олимпа выберет нового владельца, предвидели веками. Мне жаль, Келис. — Тень сочувствия смягчила её черты. Она и не подозревала, что я не оплакиваю прежнего короля так, как она ожидала. — Пророчество предсказало это. И мы готовились, ждали появления избранника Судьбы. Наша группа росла по мере того, как распространялись слухи о пророчестве. Нам даже удалось внедриться в сам Обряд, как вы, вероятно, уже догадались.

— И какое отношение это имеет к нам? — хмыкнул Арос.

— Вы оба действовали так, что это совпадает с нашими целями. Вы предпочли союз с теми, кого презирают наши враги. Мы верим, что вы можете нам помочь.

Она замолчала, глядя каждому из нас в глаза. — Кто-нибудь из вас действительно хочет корону? — тихо спросила она.

Арос фыркнул: — Конечно нет. Вы правда думаете, что король мог бы пить и трахаться так, как это делаю я?

Я выдавил смешок: — Вообще-то, да. Как, по-твоему, мой отец провел последнее тысячелетие?

Арос замялся, потом пожал плечами: — Мой ответ всё равно «нет». Но я не мог просто отказать отцу и позволить ему отдать всю славу — а значит, и всех девок — одному из моих ужасных братьев, верно?

Афина тяжело вздохнула, явно не готовая к пьяной честности моего друга. Или к его пьяному либидо. Она переключила всё внимание на меня, ожидая ответа.

— Нет, — сказал я.

— Почему? Ты мог бы иметь всё, что было у твоего отца. Богатство, власть, женщин…

— Именно поэтому я этого и не хочу, — перебил я её. — Я — не он, и я устал жить в его тени. Видимо, алкоголь и мне развязал язык.

Она поджала губы, затем резко кивнула. Её голова повернулась к богу у меня за спиной — тому самому, которого я ударил. Он откинул капюшон, открывая тот самый блеск золота. Но это был не ихор — это был жутковатый золотой взгляд Аполлона.

Я всегда питал глубокое уважение к богу исцеления — тем более после его испытания, — поэтому мне мгновенно стало не по себе от того, что я на него набросился, пусть даже он меня и удерживал.

— Прости за это, — сказал я медленно, четко выговаривая слова. Руки всё еще были скованы за спиной, так что жестикулировать я не мог.

Выражение лица Аполлона сменилось на веселое. Он кивнул третьему нападавшему, который последовал его примеру и открыл лицо. Это был знакомый бог, но с непривычно сломанным носом.

Архимед поморщился, потирая затылок. Нижняя часть его лица была окрашена золотом крови. Я разрывался между удовлетворением и стыдом. Я не собирался ломать ему нос, но определенно намеревался причинить ущерб.

— Извини, — пробормотал я. — Моя вина! И извини за твою голову.

Аполлон решил прервать неловкое молчание, подняв свои смуглые руки: «Пророчество говорит о новом правителе — том, кто либо спасет миры, либо погубит их».

— Какое еще пророчество? — спросил Арос с раздражением. Пальцы Аполлона начали выводить слова:

«Под взором спящего Титана, Там, где Селена не рискнет пройти, Наследник смерти явится нежданно, И жизнь должна от крови изойти».

Падут короны, рухнут королевства, Когда орел свой совершит исход, К венцу потянется немало рук безвестных, Но смерть в короне завершит поход».

— Нисса, — выдохнул я.

— Да, — подтвердила Афина. — Мы наблюдали за ней с самого рождения. Она была хорошо воспитана, несмотря на то что её детство было пропитано трагедией. Порой она бывает эгоистична, но не настолько, чтобы принести в жертву целые миры.

«Именно её голова должна носить корону. Именно её плечи должны нести груз нашего общего будущего. Судьба предопределила это», — показал Аполлон.

— Как я уже говорила, мы внедрились в Обряд. — Афина указала на остальных, и оставшиеся девять фигур открыли лица.

Некоторые были знакомы, хоть и неожиданны: Гефест, Гестия, Деметра и Талло. Других я знал только по именам: Ника и Дионис. А некоторых я видел сегодня вечером, хотя и понятия не имел, кто они такие — тот самый сатир из таверны и полубогиня, что ему подыгрывала. И наконец, существо, которое я никогда не видел воочию: циклоп.

Странное сборище, объединенное одной целью: усадить идеальную задницу Ниссы на олимпийский трон. Эту цель я готов был поддержать.

— Что вам нужно от меня? — спросил я, вскинув подбородок. — От нас, — поправил Арос.

На губах Афины промелькнула слабая улыбка: — Что угодно.

— Вам стоит добавить еще кое-кого до следующей встречи, — предупредил Арос. Афина вскинула брови. — Афродиту.

— Богиню любви? — воскликнула Деметра, и её лицо исказилось от недоумения. Мы оба кивнули. — Они подруги, — объяснил Арос. — Твое испытание это ясно показало.

— Хорошо. Я поговорю с ней, — согласилась Афина. — Чем больше Первородных на нашей стороне, тем легче будет одолеть остальных. Хотя мы не можем подстраивать испытания под претендентку Аида — она должна пройти их наравне со всеми, иначе корона её не выберет, — мы можем предложить ей помощь другими способами.

Группа продолжала планировать еще час, пока алкоголь шумел в моей голове, призывая ко сну. В какой-то момент с нас сняли наручники, и моя молния непроизвольно ударила Афину, которая, как и обещала, сама их сняла. Я виновато поморщился, но богиня лишь покачала головой и тихо рассмеялась. То же самое случилось, когда она освободила Ароса, только его пламя подпалило рукава её плаща.

— Вам лучше уйти, пока никто не заметил вашего отсутствия, — тихо сказала она. — Об этом я бы не беспокоился, — ответил я в тон ей. — Помните: вы не можете доверять никому, кроме тех, чьи лица вы видели сегодня.

Мы синхронно кивнули, направляясь к выходу. — Постой, а как нам с вами связаться? — спросил я, задержавшись у двери. Аполлон поджал губы. «Никак. Мы сами с вами свяжемся».

Он приподнял край своего плаща, открывая маленькую золотую брошь, которую я не заметил раньше. Она была в форме меча с короной, свисающей с его острия. — Мы называем себя Ксифос тис Мойрас. Меч Судьбы.

* * *

С этими словами, гулко отзывавшимися в черепе на протяжении всего пути через Этерион, было настоящим чудом, что я не выболтал их в ту же секунду, как мать потребовала отчета о моем отсутствии.

— В таверне. С Аросом, — бросил я ей.

Она сделала шаг навстречу, но тут же резко раздула ноздри и отпрянула.

— Честное слово, Келис, — простонала Гера. — Тебе нужно в ванну. И заведи себе друзей менее... отвратных.

— Он сын Ареса. Я думал, ты одобришь, — огрызнулся я.

— Он не такой, как остальные. С этим парнем что-то не так, — скривилась мать. — Тебе было бы куда полезнее сойтись с кем-то вроде Леандра.

При упоминании высокомерного наследника Посейдона мои губы непроизвольно опустились. Мать тут же это заметила.

— Заключи с ним союз. Ты и Арос, оба. Не испытывай моё терпение, сын. — Её голос упал, превращаясь в прямую угрозу, а глаза яростно сузились.

— Как скажешь, мама, — вздохнул я, с трудом преодолевая ступеньку за ступенькой на парадной лестнице.

Ну почему моя спальня должна быть так далеко?

— Прислушайся к предупреждению, Келис, иначе пожалеешь…

Я закатил глаза. У моей матери была тяга к драматизму, но в данном случае я подозревал, что она уже запустила какой-то свой механизм. Если в Гере и было что-то неизменное, так это её коварство и талант к интригам.

Интересно, смогу ли я как-то предупредить Аполлона или Афину? Но они, скорее всего, подозрительно относятся ко всем, кто ещё не примкнул к их восстанию.

А пока что мне действительно нужно было помыться. И поспать. Очень много поспать.

Мои проблемы за ночь никуда не денутся.