Утро начинается внезапно. Впрочем, я уже давно уже привыкла, что младшие, проснувшись, спешат поделиться радостью нового дня с близкими. К таковым меня причисляют и близнецы.

— Наштя! Наштя-а-а-а, — без зазрения совести скачут они по моей кровати. — Уже утло! — сообщают с неприкрытым восторгом.

Конечно, это у взрослых каждый новый день означает грядущую рутину, а у детей — это непременно открытия и приключения. Я бы тоже радовалась такому.

Поднимаю веки, оцениваю слезящимися глазами обстановку. Дети лохматые, все еще в пижамках. За окном светло — значит, действительно можно вставать. Хватаю малышей под животики и с двух сторон прижимаю к себе. Чмокаю в теплые макушки.

— Ура, утро! — отзываюсь бодро. — Я так рада вас видеть!

— И мы! А ты нам еще почитаешь? А что мы будем щегодня делать?

— Ну-у-у, — тяну загадочно. — Сперва избавимся от микробов. Но, чур, так, чтобы ни один сыщик не нашел! Кто лучше избавится от улик, тот выбирает, что у нас сегодня на завтрак.

— Я пелвый! Нет, я пелвый! Нет, ты втолой, а я пелвый! — мальчишки дерутся и толкаются по пути в ванную. Каждый хочет победить.

— Отлично! — бросаю я им серьезно. — Задержите друг друга, чтобы я первая успела и победила.

— У-у-у! — взвывают синхронно и тут же дружно устремляются в сторону выхода.

Теперь у них общий соперник — я, а значит, ссор и борьбы пока можно не ожидать. Хихикаю про себя и поднимаюсь. На мне белоснежная футболка Хрусталева, которую он пожаловал в качестве ночнушки. Длинная, вполне свободная даже на моих объемах, пахнет кондиционером и едва уловимо мужским парфюмом.

Конечно, я не хотела брать и всеми силами отнекивалась. Но когда выбор стоит между голышом (ибо всю ночь мучиться в бюстгальтере вообще полный мрак!) или в футболке Демида, вполне очевидно, что последнее не кажется таким уж и неприемлемым. Да и спалось мне на удивление так крепко, что чужая одежка осталась вообще где-то за кадром.

«Надо будет позвонить домой, попросить кого-нибудь собрать мне вещи» — делаю мысленную пометку. Не могу же я ходить в одном и том же, да и работа с трехлетками предполагает много комплектов сменной одежды.

К счастью, нога после «лечения» от доктора Хрусталева уже не болит. Синяк, конечно, наливается, но особо не тревожит. Поэтому спокойно привожу себя в порядок, не переживая за маленьких подопечных. Спустя минут десять они снова влетают в мою комнату. Все еще взъерошенные, в пижамах, ответственно открывают рты, чтобы я проверила.

К слову, я к этому времени успеваю умыться, одеться и даже причесаться.

— Так-так-так, — подсвечиваю себе фонариком от телефона. — А это что такое беленькое тут? А, это зубы! А у тебя? Ой, а это язык! Я уж думала, что такой гигантский микроб-предводитель… — дети довольно хохочут. Ну как ими не наслаждаться?

— Мы выиглали, да? — подпрыгивают на месте от нетерпения.

— Да! — торжественно объявляю. — Поэтому выбирайте, что будем кушать: кашу, сырники или омлет?

— Фу-у-у, каша, — тянут дружно и забавно морщатся.

— Тогда давайте на «КаМэНэ», — командую. — Ты за омлет, а ты за сырники. Идет?

— А как это, на «КаМэНэ»? — переглядываются.

Ну да, у меня в школе детки были постарше, и такое решение вопросов у них не вызывало. А близнецы в курсе, что такое сожитель и Донцова, но простейшую игру в камень-ножницы-бумагу не знают.

Учу. Объясняю, как правильно ставить пальчики — заодно и мелкую моторику проработаем — и кто кого побеждает. Не сразу, но у ребят получается. На редкость смышленые дети. Их бы еще в правильное русло направить, цены братьям не будет!

Зато и работать с такими в разы интереснее, чем с забитыми тихонями. Была у меня в классе парочка последних, до сих пор переживаю, как они мое увольнение перенесли. Таким детям тяжелее даются перемены и контакт с новыми людьми…

— Ула! Сылники победили! — ликует Егор, чья бумага обернула камень Станислава.

— А я их и хотел, поэтому тебе поддавалщя, — философски отвечает последний.

Перемещаемся на кухню. Меня смущает перебинтованная рука Егора, но менять повязку без ведома Хрусталева я не решаюсь. Оказывается, мое невезение обусловлено невезением этого самого парня.

Вчера вечером Егорка повздорил с уличной собакой, в результате чего оказался в травме, а потом — дома. Семейство в срочном порядке отменило запланированный досуг. Я, как следствие, лишилась временного убежища, зато приобрела работу и, наверняка, пару седых прядей после общения с Демидом Анатольевичем.

На кухне, просторной и современной, дети рассаживаются за столом. Тут же устраивают драку за салфетки, но я не препятствую — пусть выпустят пар. Чувствуя себя воришкой, лезу в холодильник. Пытаюсь себя убедить, что Хрусталев не будет против, но отчего-то все равно волнительно. Как будто я приблудыш, обнаглевший настолько, чтобы подворовывать хозяйские продукты.

Понимаю, что мысли и ассоциации дурацкие, но сделать с этим ничего не могу. Достаю из забитого холодильника все нужное, принимаюсь за тесто. Близнецы отвлекаются от борьбы и с удовольствием помогают. Приходится достать две миски и делать параллельно две одинаковые порции.

— Что тут у вас? — Демид появляется неожиданно, заставляя подпрыгнуть на месте.

А чуть погодя — и поперхнуться воздухом. Ибо заявляется хозяин дома в одних только спортивных штанах, демонстрируя угрожающе проработанный мускулистый торс.