— Уважаемые невеста и жених! Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец…

Вроде фразы банальные, оскомину наели, но почему-то в глазах закипает что-то горячее.

Союз двух любящих сердец.

Да, это так. Как удивительно, что это так. Как неожиданно. И как волшебно.

Думал ли я, что нагловатая, напористая, языкастая девочка Мальвина, которая нашла моего Даню в игровом центре, окажется той самой? Моей единственной?

И неповторимой — вот уж на самом деле правда, потому что повторить такое чудо нереально. Хотя… опускаю глаза в район её животика.

Нет, не сейчас. Пока еще Маруся такая молоденькая, я могу немного подождать. Но потом… Потом, возможно, появится еще одна безбашенная девчонка, которая вот так же перевернёт чей-то мир.

— С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения.

Да, и это справедливо. И в горе, и в радости. Всегда. Всегда вместе, преодолевая все трудности.

У нас их пока не было, трудностей, и, надеюсь, не будет. Всё что было — так, мелочи. Скорее — проблемы, которые мы сами себе создавали. Вернее, я создал одну. Глобальную.

Фиктивную помолвку, которая оказалась совсем не фиктивной.

Сейчас, вспоминая те дни — самые первые дни, которые мы прожили вместе, я понимаю, что мой порыв, был вовсе не бездумным. Маруся мне нравилась. Очень.

Просто почему-то я считал, что она для меня — табу.

Слишком молоденькая и наивная. Слишком простая возможно. К тому же няня моего сына. Я не готов был нарушать субординацию, заводить служебные романы.

Никакие романы не готов был заводить. Сам для себя закрыл эту тему.

Закрыл на ключ, ключ выбросил. Думал, что больше никогда.

А тут она — Маруся. Марья. Милая, веселая, задиристая, умная.

Очень красивая.

Такой настоящей, простой красотой. Тонкие черты лица, огромные глаза. Нежность, трепет и сила.

Хрупкая, как цветок. И в то же время стойкая и несгибаемая. Как роза с шипами. Как бессмертник, которому ни почем ни засуха, ни холод, ни ветер.

Я не готов был позволить её себе по-настоящему.

Вот и решил, что понарошку можно.

Специально всё подстроил — подсознательно, но специально.

Чтобы теперь быть рядом на законных основаниях. Держать её руку в своей руке. Иметь возможность обнять, прижать, поцеловать.

Любить…

— Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших… детей. — регистраторша спотыкается, глядя на брачующихся.

Да уж. Мне кажется, она немного ошиблась, у деда и Надежды Мефодьевны детей уже точно не будет, даже приёмных, да и с внуками уже никак. А вот с правнуками мы постараемся!

— Ваших внуков и правнуков, и всех ваших близких, — быстро поправляется, краснея довольно молодая и миловидная девушка из ЗАГСа.

Маруся сжимает мою руку, мы переглядываемся.

Улыбается. Моя любимая. Пока еще не жена. Мы решили пропустить старших вперед, уступить им место.

Сначала пусть они поженятся, а мы посмотрим.

Это Маруська так сказала.

Предыдущая свадьба у нас вышла весьма своеобразной. Свадьба, с которой моя любимая девочка сбежала.

Не поверила мне. А я даже не понял, как можно было не поверить? Это же было так очевидно для меня, что я люблю! Так естественно!

И мне было так естественно её любить и понимать, что я люблю.

Я реально не мог осознать, почему она сбежала. Хорошо дед меня тогда тормознул, сказал пару слов. Просто о том, что если у меня всё серьёзно — надо бороться за своё счастье, а если так, то надо отпустить.

Как отпустить — я не представлял. У меня всё серьёзно. Оставалось узнать, серьёзно ли у Маруси, но я был уверен, что знаю.

Признавался в любви ощущая какой-то нереальный кайф от того, что могу это сделать. По-настоящему могу сказать, что люблю.

Смотрел на неё и сам себе удивлялся — как можно было реально быть таким глупым и не понять очевидного?

— Люблю тебя. Слышишь? Люблю. Давно люблю, но осознал… наверное только тогда, в новогоднюю ночь.

Действительно, только тогда осознал. Оно… как будто свыше пришло, озарение. Люблю. Я её люблю. Она любит меня. Мы поженимся.

Чёрт, ведь вообще до встречи с ней считал себя таким уже прожжённым циником, без эмоций, эдаким гуру, который все знает про этот мир и которому ничего уже не нужно.

Оказывается — нужно. Вот эта маленькая девчонка нужна, моя женщина.

И я ей нужен. И это, пожалуй, самое главное, что я нужен ей.

— Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью, — девушка с улыбкой смотрит на деда и его невесту. — Искренним, взаимным и свободным.

Дед оглядывает бабушку Маруси, с таким трепетом, словно боится получить отказ. Что ж, эти женщины семейства Васильевых совсем не просты. Им не привыкать бросать женихов у алтаря.

Марья сжимает мою руку, словно мысли читая.

— Всё будет хорошо, — говорит тихонько, — Она скажет «да».

— Прошу ответить Вас, невеста.

— Да. — Надежда Мефодьевна отвечает спокойно, но где-то в глубине её голос дребезжит.

Как причудливо складываются пазлы судьбы.

— Прошу ответить Вас, жених.

— Да! — ответ деда громкий, чёткий, сильный. Прямой, как его спина.

Мы с ним говорили вчера. И я знаю, что для него этот брак тоже непростое испытание.

Деда таким растерянным я никогда не видел.

— Сколько нам осталось? Может и не стоило уже…

— Почему?

— Вдруг завтра меня не станет? Наденька будет переживать.

Он волновался за свою невесту, не за себя.

— А если её не станет, дед, ты думал об этом?

Вздыхает тяжело.

— Думал. Нет, лучше вместе. Лучше, когда за тебя есть кому переживать.

Это очень справедливо.

Потому что я только сейчас чувствую себя живым. Когда мне есть за кого переживать. И когда есть кому переживать за меня.

Приобнимаю Марусю, тихонько целую в макушку. Шепчу.

— Я люблю тебя.

— А я тебя.

— С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется.

Кольца, поцелуи, поздравления, музыка. Дед и его жена танцуют вальс. Всё как-то торжественно и душевно одновременно.

И мне хочется, чтобы эти слова поскорее произнесли и для нас.

Беру ладошку моей невесты, подношу к губам, смотрб в её блестящие от счастливых слез глаза.

— У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Жги, Дон Корлеоне. Теперь я ко всему готова.