«Я люблю тебя» …

Тихий чувственный шепот. И моё сердце куда-то улетает, разбивая преграду грудной клетки. Парит! Парит в воздухе! Растворяется в счастье!

Весь вечер за столом, пока мы едим, пьем, танцуем, потом укладываем детей, возвращаемся в зал, где вспоминают уроки аргентинского танго наши бабушка и дедушка, и снова кружимся вместе, улыбаемся друг другу, весь вечер сердце моё поёт. И всю ночь. Пока он занимается со мной любовью, кажется, еще нежнее чем всегда, и шепчет, и шепчет на ухо: «люблю, люблю, люблю»…

А утром моё сердце разбивается.

Волшебство заканчивается.

И я… я смотрю на спящего Ивана и думаю — он сказал это, потому что решил — так надо. Надо сказать о любви. Просто, чтобы я успокоилась и не думала ни о чём.

Он сказал это, чтобы сделать меня счастливой.

Но это не значит, что он сказал правду.

Я не верю. Так не бывает.

За что ему меня любить?

За то, что я люблю его?

Если бы всё было так просто.

Увы, это так не работает. Все по-другому.

Чтобы он меня полюбил, я должна была бы быть другой, необыкновенной, нереальной. Самой красивой, самой умной, мудрой — потому что ум и мудрость, увы, не одно и тоже. Женщина, которую Иван мог бы полюбить должна быть стильной, элегантной, изящной, воспитанной, не такой разгильдяйкой как я, не такой простушкой. Не той, которая лепит правду-матку и лезет в споры.

Такая женщина не стала бы ругаться на ресепшн с тупой администраторшей, к ней сразу бы летел директор или кто там главный, заискивающе улыбался и решал бы все проблемы.

Такую женщину не обсуждали бы в туалете насмехаясь, разве что с придыханием.

К такой никто не посмел бы обратиться с предложением о фиктивном браке.

Боже, Маруся, ну какая ты дура!

Вернее — слишком умная. Горе от ума!

Другая бы забила на все эти заморочки. Сказал — люблю, значит люблю, а я…

Начинаю копаться в себе, в нём, в отношениях.

Ну, я же вижу, что когда любят — всё не так! Вон… Дмитрий Олегович мою бабушку любит. Реально. Он и смотрит на неё иначе!

А Иван… Он на меня вообще не смотрит. Никак. Ну, когда разговариваем — да, когда с детьми занимаемся, в постели.

А так… чтобы просто сидел и смотрел… Исподтишка. Когда я не вижу.

Мне так хочется, чтобы он смотрел!

Обнимал. Гладил меня по руке, по щеке, зарывался в волосы, шептал бы нежности, реально приглашал на свидания, чтобы это было романтично.

А не для того, чтобы не подумали, что наши отношения — фейк.

Встаю тихонько, хочется уйти к себе, полежать в одиночестве. Но кто-то тянет меня за руку.

— Марусь, ты куда?

— Я… я… — у меня даже не хватает смелости сказать, что не так!

Потому что он ведь в любви признался? Как я ему скажу, что я не верю?

— Просто, хотела попить воды.

— Лежи, я принесу.

— Нет, не надо, ты что?

— А что такое? — меня притягивают обратно в объятия. — Я не могу принести любимой женщине воды? Или ты хочешь сок.

У меня ком в горле, и в груди так сильно болит, я не могу, просто не могу!

Пытаюсь, зарыться головой в подушку, только бы не заплакать.

Очень больно.

Он никогда не будет любить меня как её. Никогда!

А я не смогу вот так.

Не смогу быть просто женой.

Я хочу быть любимой. Очень сильно любимой. Единственной.

— Марусь, всё в порядке?

Пытаюсь сделать вдох, ответить, получается какое-то очень задушенное «да».

Господи, умоляю, не трогай меня! Сейчас, не трогай! Не трогай! Пожалуйста! Просто уйди!

— Я принесу воды. Или ты хочешь еще что-то?

Качаю головой.

Хочу, чтобы ты ушёл, пожалуйста, пожалуйста!

Он встаёт, я сжимаюсь вся. Пусть просто уйдет! Тогда я могу сбежать в ванную комнату и хоть там немного расслабиться!

Иван выходит — я слышу звук шагов, стук двери. Быстро сбегаю в ванную, закрываюсь, влетаю под душ.

Под душем не видно слез. И можно оправдать красные глаза.

Я не могу!

Я не смогу!

Я понимаю, что должна, но…

Это сильнее меня. Не хочу. Не должна обманывать всех.

Пожалуйста, пожалуйста… помогите мне, кто-нибудь! Мама, ты где-то там есть, приди хоть во сне! Скажи, что делать! Марианна, сестрёнка, Господи, как же мне тебя не хватает! Ты была настоящая, ты была мудрая! Скажи, что мне делать, что делать?

Бабушку не спросишь. Я не хочу, чтобы она переживала за меня. Она такая счастливая! Впервые за столько лет счастливая! У неё не так много было счастья в жизни! Похоронить мужа, дочь, внучку… какое уж тут счастье!

А я…

Я не знаю.

Так. Маруся! Чего расклеилась?

Смотрю на своё отражение, хлопая ресницами. Всё образуется. Всё будет хорошо. Всё еще можно исправить!

Выхожу, нацепив улыбку, беру у растерянного Ивана стакан воды.

— Что?

— Ты… какая-то странная Марусь.

— Почему? Просто… выспалась. Хорошо.

— Просто выспалась, и всё?

— Ну… очень хорошо выспалась?

— Очень хорошо выспалась? По-моему, кто-то сейчас получит по попе…

— Ахах, интересно, кто? Может быть ты, Серкан Болат?

— Ахах! Хватит меня этим дурацким именем называть, вообще не похож!

— Не похож, конечно, Серкан Болат красавчик!

— Что? То есть… ты хочешь сказать?

Я смеюсь, пытаясь улизнуть, он пытается поймать, мы носимся по комнате, вокруг кровати, ему удается загнать меня в угол, завалить. Он нависает сверху.

Такой невозможно красивый и желанный.

Может… наплевать на разбитое сердце и всё остальное?

Моей любви хватит.

А еще… еще же есть Даня, которому я обещала.

Я ведь не могу его разочаровать?

Или надо думать о себе?

— Я люблю тебя, малышка, слышишь? Люблю. Я не смогу выдержать еще четыре дня.

Свадьба пятого января. Отличный день, вот только…

— Чего ты не можешь выдержать? Я же с тобой?

— Ты со мной, да. Но ты не моя.

— Почему? — сердце снова сжимается.

— Ты еще свободна и можешь передумать, а я уже сражён, и хочу обладать тобой полностью.

Он так говорит… Невольно начинаешь верить.

— Всего четыре дня. Это совсем немного.

Да. Немного. И вечность.

Я эти дни словно в коматозе. Не слышу, что мне говорят. Отвечаю невпопад. Я не в себе.

Накануне свадьбы мы с бабушкой уезжаем домой. Она говорит, что нехорошо, что жених и невеста ночуют в одном доме.

Я не против. Пышку я тоже забираю, хотя Иван настаивал, чтобы малышка осталась в их доме.

— Она тебе не даст отдохнуть и спокойно собраться.

Да уж, Пышка стала совсем шебутной, и постоянно что-то требует, и еще начала болтать! Просто без умолку, правда, еще не все понятно.

— Я хочу сама её нарядить. Мне будет спокойнее с ней.

Но я лгу. Мне неспокойно.

И бабуля это видит.

— Ну, что с тобой, неугомонная? Что тебя мучает?

— Он меня не любит, ба…

— Что? — бабушка смотрит такими удивленными глазами, а меня прорывает.

Я рассказываю всё, с самого начала. Что он мне нравился, но все было не по-настоящему, а потом…

— Почему ты решила, что он тебя не любит?

Всхлипываю, смотрю на неё. Я ведь только что все рассказала? Она не слушала? Или что?

— Он не любил тебя сначала, я это допускаю. Или… просто сам не понимал чувств. Мужчины, они такие… Не хотела тебя разочаровывать, но по моему мнению они… слегка туповаты. Вернее, не слегка. В принципе. Ту-пы-е! Знаешь, женщины будут поумнее. Так что…

— Бабушка, что ты говоришь? При чем тут умнее, не умнее? Он меня не любит! Это главное!

— Глупая ты у меня. Но это твой путь. Если ты так считаешь… Думай. Что делать.

А я уже придумала.

Ничего. Завтра свадьба. Я выйду за Серкана. А думают пусть за меня другие.

Хочу хоть немного побыть просто «блондинкой-блондинкой», хотя я и шатенка, и вообще.

Но завтра на свадьбе у меня прекрасно получается всё испортить.

Потому что когда во время красивой церемонии, на которой присутствуют только самые близкие, меня спрашивают, согласна ли я стать его женой, я говорю:

— Нет.