— Бабушка, ну нужно выйти к обеду, понимаешь? Неудобно же!

— Неудобно спать на потолке, моя дорогая. Но ты права, я выйду к этому вашему обеду! Выйду! Но теперь кардинально пересмотрю своё отношение к твоему замужеству.

— Это еще почему, ба? — час от часу не легче! — Чем тебе теперь Иван не угодил?

— А вот тем! Считай, что бабка у тебя самодур! — говорит, и смотрит на себя в зеркало, прищурив один глаз, — Сама дура! — повторяет с интонацией героя известного советского фильма.

— Ну, бабушка! — тут и я уже начинаю не на шутку напрягаться, потому что ситуация эта мне не нравится!

Приехали отец и дед моего любимого жениха… вернее, фиктивного, но, ладно уж, пока это опустим, так вот, они приехали, а моя единственная, кроме Пышки, ближайшая взрослая родственница ведёт себя как…

Кстати! Я же там Дашку одну оставила! С Иваном, конечно, и Марина Ивановна на подхвате, но всё-таки…

Надо спешить, скорее выяснять, что с моей профессоршей и бежать к столу наслаждаться крем-супом с креветками.

— Бабушка, я тебя слишком хорошо знаю. — иду ва-банк! — Давай-ка, признавайся, что случилось? Тебе кто-то что-то нашептал? Про меня и Ивана?

Выдыхаю, собираюсь с силами… как бы так выразиться, поаккуратнее?

— Понимаешь, бабуль, мы с Иваном, у нас всё так быстро закрутилось, да, и…

— Вот-вот! Закрутилось! Именно! И ты, — бабуля грозит наманикюренным пальчиком, — именно ты что-то скрываешь от меня, звезда моя!

Гневный взгляд Надежды Мефодьевны обращён прямо на меня, через зеркало, конечно, ух… точно Медуза Горгона! Снова вспоминаю известный миф — взгляд Медузы обращал человека в камень, и чтобы победить её герой Персей должен был смотреть на её отражение. Вот и я смотрю на бабушкино отражение.

Посмотри я на неё прямо — сейчас же превратилась в камень.

— Бабушка…

— Не перебивай! Скрываешь, Маруся! И мне это не нравится!

Опять вздыхаю.

Скрываю! И мне тоже не нравится, что приходится это делать. Наверное, мне стоило признаться, что у нас с Иваном всё не серьёзно. Увы и ах.

Но я, честно, не знаю, как это сделать. И не знаю, как моя любимая бабушка отнесётся к этой информации.

Она у меня старой закалки, строгих правил. Она скорее заставит меня собрать манатки и возвращаться домой. И я останусь без работы, без приличного заработка, а главное — без Серкана Болата, которого я уже…

Ох, на самом деле собрать вещи и свалить — это то, что я должна сделать.

Чтобы сохранить остатки гордости и не позволить Ивану окончательно разбить мне сердце. Правда, наверное, уже поздно.

Да и вообще, не могу я просто уйти. Данька так ко мне привязался!

— Бабушка, я… я…

— Ну, что ты заикаешься? Ладно, хватит. Захочешь — сама расскажешь, пытать не буду. Но до свадьбы я бы с ним вела себя построже.

— В смысле? — хлопаю глазами, не веря, о том ли бабуля говорит, о чем я думаю?

— В коромысле! — повторяет бабуля свою любимую присказку. — Ты меня поняла! С мужиками надо держать ухо востро. А то ты уже уши развесила, мол, кольцо подарил и всё такое. И получится… как… как с Марьяшей нашей. Или… или со мной. Не важно. Пойдём. Будем знакомиться с твоими будущими родственниками ближе.

Ох, бабуля! Умеет же она у меня, создать настроение! Нервы потрепать!

И что это было?

Честно? Пока не знаю.

Но мы всё-таки выходим в большую столовую, причем моя Надежда Мефодьевна выступает впереди, как королева.

Я вижу, что за столом еще никого, значит, мы не опоздали, ну да, и отцу Ивана и деду нужно было переодеться, освежиться. Выдыхаю, кажется, пронесло.

— Простите за опоздание.

— Ничего страшного, — отвечает мне отец Ивана, — мы еще не садились.

— Ждём всех. Все куда-то разбежались. — Сообщает недовольным тоном Маргарита. — Иван, кстати, повёл детей в спальню. Похоже, вы, Мария, забыли, что помимо всего прочего вы тут пока еще исполняете обязанности няни!

— Маргарита! — отец Ивана смотрит на супругу осуждающе, неужели он на нашей стороне?

— Что? Даниил? Разве я не права?

— Не правы, милочка, — вступает в диалог дед, — Иван представил нам эту девушку как невесту, а не как няню. Не думаю, что ему понравились бы ваши слова.

— Извините, я всё-таки пойду, посмотрю, как там они. — говорю я, собираясь выйти.

— Мы так никогда не сядем за стол! — всплескивает руками хозяйка дома.

— Вы в любом случае ждали бы Ивана, я скажу, чтобы он спустился скорее, — отвечаю ей спокойно, смотрю на бабушку, — извини, придётся тебя оставить.

— Не волнуйтесь, Маруся, мы не дадим вашей бабушке скучать. Значит, Надежда Мефодьевна, я правильно услышал?

Дед Ивана подходит ближе, но я уже выхожу из комнаты, спешу в детскую.

Не успеваю шагнуть в коридор, как слышу тихий голос Ивана, который, кажется, говорит по телефону.

— Я же сказал, что не могу сегодня. Завтра тоже под вопросом. Вика, хватит пытаться меня строить. Ты знаешь, что творится сейчас у меня в доме! Не делай мою жизнь еще более похожей на хаос. Всё. Позвоню как смогу. Целую.

У меня как-то сразу сжимается в груди.

Он говорил с девушкой. С девушкой, с которой собирался встретиться. Вернее, она просила его о встрече. Девушка, с которой он, вероятно, ходит на настоящие свидания, которую целует.

Зачем же тогда я? И… что мне теперь делать?

Боже! Главное, чтобы Иван не понял, что я слышала его разговор! Это точно будет полное фиаско!

Сердце бьётся как сумасшедшее, я на взводе, дышать не могу, а надо делать вид, что я в порядке.

Чёрт…

Делаю шаг назад, цепляю на лицо милую улыбку и шагаю вперед, делая вид, что только-только взлетела вверх по лестнице.

— О, Иван, ты тут! — показываю все двадцать восемь — зубы мудрости еще не выросли, — Спускаешься? А я как раз хотела тебя позвать, за столом уже все ждут. Как дети?

— С детьми Марина, кстати, наверное, нужно всё-таки подумать о второй няне. По крайней мере пока, ты же не против? Нам с тобой… нужно же узнавать друг друга поближе, бывать везде вместе?

Он подходит, я изо всех сил стараюсь удержать фальшивую счастливую гримасу на лице. Иван заправляет мне прядь за ухо, наклоняется.

— Мне очень понравилось свидание, и я хочу еще, пойдем завтра? Я взял билеты в театр.

— Да, конечно… — улыбаюсь изо всех сил, а самой так хочется спросить — а как же Вика? Зачем ты отказываешь ей? Ведь можно же… можно взять её с собой, например? Посадить рядом. Или меня оставить в машине, а с ней гулять или… снять номер в гостинице?

Боже, я, кажется, сейчас разревусь.

— Всё в порядке, Маруся? Ты… ты что?

— Ничего, — голос срывается, — всё… всё хорошо. Просто… как-то нервно. И бабушка, кажется, что-то подозревает.

— Неужели? А мне кажется, что твоей бабушке скоро будет не до нас.

— Это почему? — хлюпаю носом и поднимаю на него глаза.

— Потому. Она тебе не сказала? Ну, значит, скоро узнаешь, пойдём?

Он берет меня за руку. Я чувствую, как от этого прикосновения по телу разливается сладкий яд, соблазняет. Соблазняет забыть обо всем, о том, что это фиктивно, о том, что Серкану я не нужна, о том, что у него, оказывается, есть мистическая Вика… Забыть, и постараться выжать из этой ситуации максимум.

Целовать его. Ходить на свидания. Может… зайти дальше?

Интересно, что будет, если я предложу Ивану стать моим первым?

Эта мысль оглушает, ослепляет.

Надо думать.

«Такие вещи с кондачка не решаются», — как говорил известный киногерой.

Мы заходим в столовую и первое что я слышу, голос бабушки.

— Да, Надежда Мефодьевна, вы правильно расслышали. Профессор филологии.

— Даже профессор? Я в тебе нисколько не сомневался, Надюш! А я вот генералом так и не стал.

— Я тоже в этом не сомневалась, Дмитрий Олегович. Чтобы стать генералом надо было жениться на мне!

Ого… Дмитрий Олегович? Который не стал генералом?

Кажется, до меня начинает доходить!

Получается, бабушкина первая любовь, тот самый гад Дима — это дедушка моего Серкана Болатовича?