Наблюдаю как бабуля сосредоточенно красит губы.

Мечет молнии. Её волосы, кажется, вот-вот превратятся в змей, а вся она в медузу Горгону, такую, какой её нарисовали в старом мультике.

Надежда Мефодьевна в ярости, а я до сих пор не могу понять почему.

И пытаюсь узнать. Но…

— Что смотришь, зенками зыркаешь? Принеси лучше кофе. Капучино. Машина тут варит вкусный, и зерна хороши.

— Бабуль, может не стоит кофе? Мне кажется, у тебя давление.

— Когда кажется, Марья, креститься надо! А не это вот всё. Неси. И пирожные, эклеры там есть, я знаю, моя Бузова постоянно заказывает в этой модной пекарне. Кстати, она у нас теперь двойной агент.

— В смысле?

— В коромысле, Маруська! Я её настропалила следить за хозяйками, за этими Барби. Потому что уверена — что-то они задумали. Только вот… не знаю, есть ли смысл теперь.

— Почему?

— По кочану, да по капусте. Ох, Мария…

Я напрягаюсь, потому что, когда бабуля называет меня Мария — пиши пропало. Значит, случилось что-то на самом деле серьёзное.

А что могло случиться?

Ну, кроме того, что буквально пятнадцать минут назад приехали отец Серкана Даниловича и его дед?

Их привез из аэропорта водитель.

Маргарита Пална распорядилась накрыть, как она сказала «праздничный обед» в большой столовой — я, кстати, эту комнату в первый раз увидела, она была в дальнем крыле дома, я туда, как-то ни разу не заходила — не было необходимости. Я вообще не особенно много гуляла по дому.

Праздничный обед — русские блины с тремя видами икры — красной икрой нерки, осетровой и белужьей, буженина, хамон, пармская ветчина, мортадела. Крем суп тыквенный с креветками, домашняя куриная лапша. Осетрина, телятина, молодой картофель — хотя в ноябре-то он уже давно не молодой, ну, да ладно. Салат капрезе. Овощи гриль. Ну и различная выпечка, от круассанов, до макового рулета.

Шведский стол, в общем. Олл-инклюзив домашнего разлива.

Почему я так точно знаю меню? Да потому что видела реальное меню, которое вывесила Маргарита Павловна в кухне утром. И видела повара и помощников, которые бегали в мыле.

А потом зашла посмотреть на сервировку — просто шик! Даже удивилась, что Маргарита Пална сделала всё с таким вкусом, хотя, может, это не она? А Крыса Карловна? Всё-таки она у моей бабули училась…

Я подозреваю, что всё это обеденное великолепие будет очень вкусным, только вот удастся ли мне его попробовать?

— Бабуль, да что случилось-то, объясни толком? Почему ты не хочешь обедать с семейством Дюжевых? Тебе Марго что-то сказала? Забей! Я ей тоже высказала!

— Плевала я на эту Марго, и вообще на эту семейку.

Опять двадцать пять! Да что ж такое-то?

Пытаюсь вспомнить, что произошло, когда приехали родственники моего жениха. Пошагово.

Отец и дед зашли в дом, Даня сразу сорвался, побежал обнимать прадеда. Я побежала за ним. Иван, который держал на руках мою Дашку — за нами.

Началась суматоха, но приятная.

Мой фиктивный жених представил меня сначала деду, потом отцу. Дед меня обнял, расцеловал в обе щеки, потом внимательно рассмотрел, взяв за руки, сказал, что я красивая, и он доволен выбором внука.

Где-то за моей спиной подавилась и зашлась в приступе кашля Мелания.

Отец Ивана был чуть менее дружелюбен, смотрел на меня критично, поджимал губы, но я так понимаю, больше работал на реакцию своей жены.

Она ведь явно ему напела, что какая-то неизвестная девица захомутала его сына и угрожает целостности семьи и капиталов «Дюжев-групп».

Иван, пожав отцу руку, о чем-то тихо переговорив с ним, обнял меня и прошептал на ухо.

— Не бойся, все отлично. Папе ты понравилась, деду тоже.

А тебе? — этот вопрос мне очень хотелось задать. Нравлюсь ли я тебе, хоть чуточку, а? Фиктивный?

И почему всё так?

Именно в этот момент, как только всё семейство собралось отправиться в столовую, как я заметила, что бабули нет с нами.

Она же вот только что была здесь? Я видела!

Улыбалась отцу Дюжева, его деду.

Что случилось?

— Марусь, ты куда? — спросил Иван, видя, что я собираюсь подняться наверх.

— Бабулю не вижу, может ей нехорошо? Я поднимусь?

— Да, конечно, дорогая, детей я заберу.

Дорогая!

Он сказал это так естественно, что я даже поверила. Но потом увидела Маргариту Палну, маячащую за спиной.

— Мария, а вы что, с нами не обедаете?

— Обедаю. Я хотела найти бабушку.

— А бабушка ваша наверх пошла, чем-то недовольная, как всегда. Я была уверена, что московская профессура лучше воспитана.

— Московская профессура слишком капризна, уж извините, что приходится нас терпеть.

— Надеюсь, это ненадолго.

— Увы, на всю жизнь. Ну, если только вы всё-таки решите, что после нашей с Иваном свадьбы не стоит вмешиваться в нашу жизнь.

— Девочка, тебе не кажется, что ты зарываешься?

— Я? Ой, простите, да, совсем забыла, что я обыкновенная няня. Хотя нет, я не просто няня, я невеста сына хозяина этого дома. И невестой стала честно, не прибегая к уловкам какой-то там Эмилии.

— Что? — увидела, как багровеет лицо Маргоши. Может и зря я это ляпнула, но она реально меня выбесила!

— Вы меня услышали. Надеюсь — хорошо.

— Ты…

— Я. Пойду, посмотрю, как там бабуля.

Вот так все и было.

А теперь я сижу и смотрю на Надежду Мефодьевну, которая невозмутимо разглядывает себя в зеркале.

— Марусь, я ведь еще ничего, да?

— Ты? Да ты… ты у меня бомба, бабуль! Погоди… — кажется до меня начинает доходить! — Ты… тебе что, понравился дед Ивана, да?

— Понравился? Мне? Ты с ума сошла! Ничего он мне не понравился! Отвратительный товарищ, просто… хам трамвайный! Руки сразу лезет целовать! Как будто приятно в его слюнях ходить!

— Ба, ты чего? Тебе же всегда нравилось… — именно что нравилось и очень! Я же помню, как Надежда Мефодьевна млела, когда ручку ей целовал мой Серкан?

Что изменилось?

Или…

Вот чёрт! Ей на самом деле понравился дед Ивана?

О, мой Бог!

И что же мне теперь делать?

Влюбленная бабушка — это само по себе событие. Влюбленная бабушка профессор — событие экстраординарное. Влюбленная бабушка, профессор, Надежда Мефодьевна — это катастрофа!