Эдриан

Сжимаю запястье Эмилии. Какая нежная, бархатистая у неё кожа…. Рука жены напрягается под моими пальцами.

— Ты?! — вспыхивает она, чуть округляя глаза. — Тьфу, напугал!

Резко отдёргивает руку, бросает на меня настороженный, чуть испуганный взгляд. И, не сказав ни слова, достаёт монеты, чтобы расплатиться с торговцем за охапку пряных трав.

Заметил её с другого конца ярмарки. Пришлось заехать мимоходом, по долгу службы колесил по местным дворам. Прямо бросилась в глаза! Со спины не признал, сбила с толку изящная, плавная походка. А как обернулась вполоборота, изучая прилавки…. В груди аж прострелило.

Наблюдаю за её быстрыми, слегка нервными движениями и закипаю. Гнев поднимается к лицу, ослепляет. Да что она о себе возомнила?

И не могу не отметить, что её лицо... словно посвежело. Эмилия буквально расцвела! Загорелая золотистая кожа, лёгкий румянец на щеках. Это так свежий воздух на неё подействовал?

Глаза у жены блестят. Даже походка изменилась, что и ввело в заблуждение. Движения плавные, отточенные, соблазнительные… Твою ж. На жену заглядываюсь?!

На надоедливую, капризную, избалованную Эмилию?! Совсем из ума выжил?

И дракон, мерзавец, довольно мурлычет, в грудине отдаётся вибрацией его протяжный рык. Тянется к ней, меня подстёгивает дотронуться. Провести рукой по волосам, зарыться в них пальцами, коснуться основания шеи….

Он тоже чувствует в ней перемену. Даже запах стал другим!

Проклятье, да как отвести от неё взгляд-то? Бесит эта внезапная растерянность.

— Что ты здесь делаешь? — раздражённо бросает Эмилия, не глядя на меня. Порывистыми движениями складывает травы и мешочки с пряностями в корзину. — Не ожидала тебя увидеть.

Ха! Конечно, не ожидала! Усмехаюсь про себя, засовывая руки в карманы брюк, чтобы не сделать глупость. Например, схватить её за тонкую талию и прижать к себе….

Эмииля делает шаг в сторону, отходит к следующему прилавку, где аккуратными кучками выложены сушёные ягоды и зерновые. Склоняется, нюхает, пальцами перебирает горсть риса. Демонстративно меня игнорирует! Словно я всего лишь помеха её торговому маршруту.

Охренела что ли?!

Но вместо того, чтобы одёрнуть её и развернуть к себе лицом, я плетусь следом. Как баран слежу за каждым мановением руки жены, будто околдованный. Внутри поднимается раздражение. На языке крутится сотня вопросов и колких фраз, но все кажутся неуместными.

Она нарочно выводит меня из себя, как делала сотню раз. Но сегодня я оказался не готов к наглости подобного рода. Не ожидал, как и она, встречи.

— По службе проезжал мимо, — сухо бросаю и мысленно матерю себя.

Нечего с ней объясняться! После всего, что учудила, она не заслуживает моего снисхождения.

Стою, как бедный родственник, у Эмилии за спиной, пока она крупы выбирает. Чувствую себя дерьмово. Встряхнись, идиот! Она же верёвки из тебя вьёт! Выставляет посмешищем перед всей округой.

Оборачиваюсь, скрипя зубами. Рядом топчется её служанка. Мнётся, понуро опустив глаза, поглядывает на меня и тут же прячет взгляд. И правильно делает.

Снова смотрю на Эмилию. — Куда ты столько всего набираешь? — вырывается со злости.

Она даже не оборачивается. — Готовлюсь к открытию, — бросает так же буднично, как если бы речь шла о смене погоды. — Открытию — чего? — шиплю и касаюсь её локтя, резко разворачиваю к себе лицом. Смеряю испепеляющим взглядом. — Заведения, — пожимает плечами, хлопая невинно ресницами. И как бы между делом, добавляет: — Закусочной, если быть точной.

Зависаю, всматриваясь в её похорошевшее лицо. Закусочной?!

— Ты рехнулась, Эмилия? — цежу сквозь зубы. — Какая закусочная? и кто же в ней готовить будет? Подавать? Неужели ты?!

Она морщит лоб и склоняет голову к плечу.

— А что такого, Эдриан? Мне же надо как-то выживать. Деньги сами себя не заработают. Не питаться же нам одними корешками с Ронни, согласись? Ты ведь меня выставил из своей жизни почти без гроша! — подаётся вперёд и тычет пальцем мне в грудь. — А нам кушать хочется. Да и просто… жить.

Честно, я охреневаю от такой наглости! Даже дар речи теряю. Хмурюсь и кривлю губы в насмешке.

— Всё купила? — раздражённо бросаю и киваю в сторону прилавка.

Поджимаю губы и, не говоря ни слова, выхватываю у неё корзину. Эмилия резко разворачивается ко мне, упрямо хватается за плетеную ручку тонкими пальчиками. — Отдай, Эдриан! Я сама!

— Давай не будем устраивать сцену, — шиплю, сдавливая пальцы крепче. Отрываю руку жены от корзины и сжимаю в ладони. Какая хрупкая, но сила в ней бурлит неожиданная. — У ворот ждёт мой экипаж. Пошли.

Эмилия выпрямляется, вспыхивает вся от макушки до кончиков ушей — злющая, но какая красивая, ехидны бы её побрали! — Сама пойду! — и всё-таки вырывает руку из моей хватки, встряхивается и вскидывает гордо подбородок.

Закатываю глаза и, так уж и быть, позволяю ей идти рядом. Больше не пытаюсь коснуться. Ронни глазеет на нас украдкой, белая как полотно от страха. И волочит корзину с какими-то пергаментными свёртками. Раздуваю крылья носа, принюхиваюсь. Хм-м-м, свеже мясо?

И для кого оно? Эмилия ни дня не стояла у печи, не знает, с какой стороны подходить к ней и как браться за кастрюлю! Ронни тоже не кухарка. Так кто готовит, а?

Плетёмся к экипажу по пыльной дороге. Краем глаза замечаю, как торговцы провожают нас взглядами. Отлично. Полдеревни увидит, как лорд Роквел тащит за собой жену с ярмарки. Именно то, чего мне не хватало для полного счастья.

Неужели Шарлотта оказалась права, и Эмилия нашла себе ухажёра? В этом-то захолустье?! При живом муже!

Потому и засияла, ага. И дурные мысли в бестолковую голову полезли! Ишь чего удумала! Закусочную значит, открывает! Так я и поверил!

Сжимаю пальцы на деревянной ручке корзины до хруста, того и гляди переломится.

А я ведь собирался к ней нагрянуть и собственными глазами убедиться в словах Шарлотты. Вернее, опровергнуть их. Не верилось, что эта идиотка осмелится завести любовника и водить его в дом, который купил я! Но Эмилия меня поразила….

Придушу обоих голыми руками. Сначала его, а потом и жену!

О, надеюсь, я застану его сейчас!

Вспыхнувший с новой силой гнев и жажда крови кретина, посмевшего касаться моей жены, придают ускорения. И последние шаги до экипажа преодолеваю за считанные секунды. Жена едва поспевает.

Садимся внутрь, экипаж покачивается. Я устраиваюсь по одну сторону, Эмилия и её служанка — напротив, обложившись корзинами. Ронни таращится в окно, старательно притворяясь, что её тут нет. А Эмилия... смотрит в противоположную сторону, подбородок гордо задран, губы плотно сжаты. В глазах мелькают мысли.

Что, бесишься? Не успеешь своего любовничка предупредить? Шею сверну ему одним щелчком пальцев, даже дыхание не собьётся. Ибо не хрен у меня за спиной изменять!

Силюсь унять бешеный пульс, кровь в венах кипит, дракон взволнованно извивается и жаждет прильнуть к ногам Эмилии. Совсем сдурел! Трясу головой, отгоняя наваждение, передёргиваю плечами, встряхиваюсь. Без толку. Всё равно смотрю на неё, как очарованный. На линию шеи, на плавный изгиб ключиц, на грудь, что чуть приподнимается при вдохе, и талию — тонкую, ладную, двумя пальцами можно охватить. По щеке бы костяшками пальцев провести…. Неожиданное желание, от которого простреливает и тяжелеет в паху.

Нервно потираю подбородок, хмурюсь и отворачиваюсь к окну. С чего вдруг... так тянет на неё глазеть?

В салоне повисает тяжёлая тишина. Никто ни звука не издаёт. Только стук колёс, да скрип кожи нарушают её. Какое-то зыбкое напряжение между нами проскальзывает — резко поворачиваю голову и перехватываю взгляд Эмилии, который она тут же отводит. Это что сейчас было? Кажется, я мурашками покрылся…. Любопытно. И вот мы подъезжаем к дому. Через стекло вижу — он тоже преобразился. Эмилия, не дожидаясь помощи, выскальзывает наружу, спешит к крыльцу, доставая на ходу из кармана платья ключи. Сам открывает дверь? Интересно. Раньше и пальцем не шевелила, пока за ней не поухаживают, руку не подадут.

Спрыгиваю на пыльную дорогу и хватаю корзину, иду следом. Стучу подошвами сапог о начищенный порог. Эмилия тянет время, ковыряясь ключем в замке. Ненароком заглядываюсь на её аппетитную задницу. Тьфу ты! Замечаю, как она на окна с опаской поглядывает. Ну уж нет, дорогая!

Подлетаю и сдвигаю её в сторону, сам отпираю дверь, распахиваю и влетаю внутрь.

Врываюсь в дом и замираю на пороге. Какого… Сглатываю и кручусь на месте в зале, чудом не выронив корзину. К горлу подкатывает волна жгучего гнева, руки сами сжимаются в кулаки. Пахнет древесиной и выпечкой. И кем-то посторонним!

А мебель новая откуда взялась? Занавески, стойка, полки…. Она не могла себе позволить так раскошелиться. Где бы деньги взяла? Что здесь вообще происходит?

Да ясно — что! А, скорее — кто!

Медленно оборачиваюсь, окидывая жену свирепым взглядом с головы до ног и обратно.

— Какого. Хрена. Тут. Происходит? — говорю медленно, с нажимом, чеканя слова. — Откуда всё это?

Эмилия останавливается и поднимает на меня широко распахнутые глаза, хлопает ресницами. Чувственные, идеально очерченные губки складываются в испуге в букву “о”.

— Отвечай! Немедленно!