Стюарт

Не дожидаясь утра, велю готовить экипаж. К чему время тянуть? Накидываю черно-синий камзол и сбегаю по ступеням к подъездной дорожке. Забираюсь в теплый экипаж и устраиваюсь на сиденье. По дороге пытаюсь вздремнуть, чтобы не задерживаться в Вороньей Тени.

Экипаж трогается. Я запрокидываю голову на спинку сиденья. Скрещиваю руки на груди и прикрываю веки. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Меня будит звук веток, хлещущих по крыше и окнам. Экипаж покачивается на ухабах. Тру пальцами переносицу и выпрямляюсь. Спина затекла. Надо бы размяться, но не хочу останавливаться. Быстрее доедем — быстрее вернемся обратно. Для того ночью и решился отправиться в путь.

За окном уже светлеет. Подаюсь вперед и всматриваюсь в унылый пейзаж. Если бы не проклюнувшаяся весенняя зелень, лес выглядел бы угрюмым и зловещим. А так только черные неугомонные вороны кружат и на нервы действуют.

Толкаю дверь и высовываю голову.

— Что там, Эдд?

— Дорога узкая, господин, — подает голос возница. — Не проедем.

Мысленно чертыхаюсь и спрыгиваю на землю. Почва проминается под подошвами сапог. С чего бы она такая рыхлая?

Наклоняюсь и загребаю пальцами горсть земли, подношу к лицу, принюхиваюсь. Хм-м-м. Что-то не так. Странный запах, гниль да тухлятина, но где-то я уже с ним сталкивался.

— Что будем делать, господин? — спрашивает Эдд и почесывает растерянно затылок. — Не додумался я топор в дорогу прихватить.

Крики воронов перекрывают недовольное лошадиное ржание. Разжимаю пальцы, пропускаю сквозь них сухую землю. Смотрю задумчиво, как она разлетается на ветру, и отряхиваю ладони. Обхожу экипаж, озираясь по сторонам. Ни белок, ни сов, ни прочей живности. Куда все подевались?

Деревья плотно обступают грунтовую дорогу, клонясь ветвями друг к другу, переплетаясь, будто не желают нас пропускать. Рубить их нечем, так что решу проблему по-своему.

Выхожу на дорогу и слегка поднимаю разведенные в стороны руки. Деревья слушаются, но нехотя. Расплетают ветви и выпрямляются, ворчливо поскрипывая. Наконец, освобождают путь и замирают. Как же Белинда проехала в усадьбу? Без магии. Возница, переправлявший ее багаж, сухо отвечал на вопросы и стремительно ретировался, едва получив денежное вознаграждение за услуги.

Забираюсь в экипаж, и мы продолжаем путь. Я смотрю в окно и не могу отделаться от неясного чувства, засевшего в грудине и мешающего дышать. Мутный лес, и почва словно зараженная. Что за темная магия ими овладела?

Эдд останавливает лошадей посреди широкой проселочной дороги. Толкаю дверь и слышу пронзительные крики петухов, кудахтанье куриц, лай собаки. Спрыгиваю и вижу запущенную деревушку с ветхими покосившимися домами, поросшими мхом и плетями вьюнов.

Потихоньку на дорогу высыпают люди в блеклой мешковатой одежде. Глядят на меня настороженно. Дети прячутся за матерей и украдкой подсматривают. Последний раз я был здесь лет десять назад, когда навещал господина Олсена и забирал снадобья для матери. И в памяти запечатлелась совсем иная картина. Тогда Воронья Тень не выглядела настолько обнищалой. Что произошло здесь?

Перехожу дорогу и смотрю вперед. Над яблонями возвышается усадьба, ни чуть не в лучшем состоянии. М-да-а. Но дорога к ней расчищена, издалека слышу стук молотка. Во дворе снуют жители, все заняты чем-то. Чую запах костра и каких-то трав, древесины и краски. Что здесь происходит?

У первого попавшегося пацаненка, чумазого и жующего пирожок, спрашиваю, где найти Белинду. Машет рукой в сторону сада. Иду в указанном направлении, косясь на окна дома. Чистые стекла, сверкают и бликуют в лучах солнца.

Под подошвами сапог шелестит молодая трава. В воздухе витают освежающие ароматы весны. Пожалуй, в городе не так легко дышится. Нахожу Белинду сидящей перед какими-то кустами. Не замечает меня, увлечена поглаживанием веток. Х-м-м.

Отмечаю румянец на щеках, по которым бегут ручейки слез, растрепанные от ветра волосы будто стали ярче, чем прежде. И глаза. Глаза Белс горят как никогда. Но чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу ее смех. Драконьи бога, она плачет и смеется одновременно!

Никогда не видел на ее лице столько эмоций, да сразу. Думал, что взял в жены бесчувственную амебу.

Проклятье! Неужели дела совсем плохи?

Ускоряю шаг и останавливаюсь перед ней. Наконец-то замечает и поднимает голову — робко, неуверенно и боязливо. Словно призрака увидела. Встречаюсь с ней взглядами. Большие искристые глаза в обрамлении черного кружева ресниц смотрят на меня.

— Ты? — выдает с примесью удивления и ужаса.

Моргает и поспешно вытирает слезы с щек тыльной стороной ладони.

Склоняю голову к плечу и, хмыкнув, всматриваюсь в ее лицо.

— Что происходит, Белинда? Ты не рада меня видеть?

Снова глядит на меня — уже с вызовом, хмуря тонкие брови. Поджимает губы, теребя подол платья. И, приподняв подбородок, заявляет:

— Нет. Нисколько!