Ярышев медленно сжимает лежащие на столе ладони, в кулаки.

А я замечаю, что руки у него нещадно дрожат.

Видеть то, насколько испуган твой безжалостный враг — непередаваемое чувство.

А ещё, мне немного спокойнее из-за того, что Сабурова так сильно боюсь не только я, но и такой беспринципный урод как Ярышев.

Единственный на кого Сабуров не производит такого леденящего чувства страха — это Егор.

Но мой муж в моих глазах — это просто запредельное воплощение крутости.

Заставить такого как Сабуров уважать себя — это еще нужно суметь.

— Алекс, — криво улыбается Ярышев. — Да я давно собирался…

— Для тебя, гнида, Александр Михайлович, — Сабуров опускает подбородок и темные глаза становятся еще более пугающими. — Это во-первых. А во-вторых — какие новости по сибэрсу? Многим страждущим помог препарат, который я поставил совершенно бесплатно?

— Да, конечно. Я же говорил, что основал фонд помощи…

— Себе самому по сбыту халявного препарата и отравлению своего окружения? — Сабуров изгибает бровь. — Ты понимаешь насколько сильный удар по моей репутации ты нанес?

Ярышев морщится.

— Какой репутации? Ты связан с криминалом, Алекс. И все это знают. Невозможно испортить то, чего нет.

Сабуров хмыкает.

— Похоже, я в тебе ошибся.

— Считал меня трусливее? — Надменно улыбается Ярышев.

— Считал тебя умнее, — медленно качает головой Сабуров. — А ты, просто избалованный инфантильный сорокалетний мажор, попутавший берега.

— Я — глава крупной международной корпорации, Алекс, — самодовольно напоминает Ярышев. — И моего влияния хватит, чтобы передушить всех вас. И мелкого мафиози, — смотрит он на Сабурова. — И бесящего выскочку, — переводит он взгляд на Егора. — Ну и конечно смазливую подстилку. — Смотрит он на меня.

А в следующий миг, Егор протягивает руку и со всех сил ударяет Ярышева головой об стол, так что сотрясается вся комната.

Потом еще раз. И еще.

Охранники Ярышева дергается с места, но сопровождение Сабурова, угрожающе вытаскивает пистолеты и те замирают.

— Ты и правда, глупый Ярош, — хмыкает Сабуров. — Даже я понял, что к Олесе Муратовой стоит относиться с уважением.

Не знаю почему, но мне это нереально приятно слышать.

— Потому что у тебя есть мозги и принципы, — совершенно спокойно отвечает Егор и отпустив голову Ярышева, брезгливо вытирает ладонь салфеткой.

— Ты труп! Вы все трупы! — Ярышев вскакивает и хватается за голову.

Из разбитой брови и носа стекают струйки крови.

— Вы… вы не знаете с кем связались. Вы вообще, помните кто мой отец?

— О, сорокалетний мальчик прикрывается папой. — Издевательски скалится Сабуров.

— А ты сам помнишь кто твой отец? — Раздается за спиной.

Мы оборачиваемся и я вижу стоящего у двери седовласого крепкого старика.

Ярышев давится воздухом.

— П… папа?