После угроз Сабурова я понимаю, что сейчас ничего изменить не могу.

Нужно действовать как и в прошлый раз — переступить через себя, согласиться, врать, играть по его правилам, чтобы как можно быстрее усыпить его бдительность.

Поэтому, изобразив вымученную улыбку, качаю головой:

— С Кириллом я знакома всего неделю. Сомневаюсь, что он бросит всё и поедет меня искать. К тому же, он явно мне дал понять, что в серьезных отношениях не заинтересован. Правда, сказал он это уже после того как мы с ним переспали.

Сабуров сжимает челюсть после последней фразы:

— Ничего себе, как быстро ты поменяла свои принципы. Со мной значит, недотрога, а со смазливым полицаем сразу ноги раздвигаешь.

— Ты как бы тоже спал со всеми с кем хотел, хоть и искал меня при этом, — я фыркаю. — Или ты мужик и это другое?

— Нет, — на удивление качает головой Сабуров. — Я вообще, считаю, что женскую сексуальностл очень долго забивали в нашей истории, да и не только в нашей. И это вышло боком и вам, и мужчинам. Но вот изменение собственным принципам ради этого Реутова — настораживает. Неужели оказался полностью в твоем вкусе.

Уж не знаю, что у меня в этот момент произошло в голове, но я внезапно решаю пошутить:

— Так и есть. Он — молодой, горячий. С идеальным телом. А член у него какой. Ммм… закачаешься.

Сабуров медленно изгибает бровь и самое смешное, я успеваю заметить как его

глаза на мгновение расширяются от удивления, но изо всех сил продолжает делать вид, что ожидал от меня чего-то подобного:

— Ну, раз уж ты так отзываешься о своем полицейском любовнике, значит, он тебя действительно заинтересовал, — произносит он, скривив губы в насмешливой ухмылке. — Не думал, что ты окажешься такой развязной. Но это даже к лучшему — значит, мы сможем наконец по настоящему нормально повеселиться.

Он делает шаг ближе, а я невольно отступаю, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Пошутила, блин, на свою голову. И кто меня за язык тянул?

— Нормально повеселиться? — Я нервно поправляю волосы. — А по моему мы и так веселимся очень даже хорошо.

— Да, ладно, не скромничай. Ты молодец, что сказала прямо о том, что тебе моего размера маловато, — ухмыляется Сабуров. — Мы непременно это компенсируем. Я думаю задействуем специальные игрушки. Потолще и подлиннее.

Меня прошибает пот.

— Не надо никаких игрушек! Я пошутила просто. У тебя и так огромный член. Просто гигантский. Да куда еще больше-то?!

— Ну, у Кирилла же всё равно лучше, — ухмыляется Сабуров и до меня вдруг доходит.

— Ты чё? Шутишь надо мной?

— А что? Только тебе можно? — Уже открыто скалится Сабуров. — Но вообще если идея с игрушками тебе зашла, то ты просто скажи, Марго. Поверь, будет весело.

— Ты совсем маньяк, — обиженно фыркаю я и в этот момент в комнату стучат и я слышу напряженный голос моего сыночка:

— Мамочка, ты там? Ты уже проснулась?

Услышав взволнованный голос Артёма, я мгновенно чувствую прилив облегчения. Его появление в этот момент как спасательный круг, вырывающий меня из этого кошмара.

Быстро отвернувшись от Сабурова, я подбегаю к двери и, распахнув ее, крепко обнимаю Тёму:

— Да, милый, я уже проснулась. Всё хорошо, не волнуйся.

Мой голос звучит дрожащим, но я стараюсь придать ему спокойствие. Обняв меня в ответ, Артем выглядывает из-за плеча на Сабурова и тихонечко шепчет:

— Мам, этот дядя мне кое-что сказал, — тихо говорит он.

Обернувшись, я бросаю взгляд на Алекса.

Тот внимательно наблюдает за нами, но пока не предпринимает никаких действий. Очевидно, давая возможность нам пообщаться спокойно.

Крепче прижав сына к себе, я так же тихонечко спрашиваю:

— Что именно, солнышко?

— Этот дядя — правда мой папа? — Выдыхает малыш, а у меня внутри всё будто рушится.

Вот и всё.

Артём узнал правду, которую я хотела скрыть от него до самого конца.