Я сжимаю Артема еще крепче, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Мой сыночек, мой маленький мальчик, которого я так любила и оберегала, теперь знает правду. Правду, которую я так отчаянно пыталась скрыть от него.

Вновь обернувшись, я встречаюсь с самоуверенным взглядом Сабурова и судя по легкой ухмылке, он явно довольный произошедшим.

Козлина! Не мог дождаться пока я приду в себя! Нет, сам всё сказал, еще и неизвестно как, учитывая его природную чуткость и дипломатичность.

Вот и началось — кошмарит не только меня, но и Артема. Я отчетливо вижу замешательство и страх в его серых больших глазках.

А ведь это только начало нашей жизни с Сабуровым. Что же дальше будет?

Собрав все силы, я смотрю в глаза своему сыну и тихо произношу:

— Да, милый. Этот человек... твой отец. Я хотела рассказать тебе, но все время откладывала. Дело в том, что мы с ним поссорились еще когда ты не родился. И решили вместе не жить. Прости меня, что не сказала.

Артем непривычно по взрослому хмурит темные бровки, явно пытаясь осмыслить услышанное. Я вижу, как в его глазах отражается целая гамма эмоций — от удивления до обиды.

Но после, он с неожиданной надеждой в голосе спрашивает:

— А теперь вы помирились? Мы будем жить все вместе?

Сглотнув ком в горле, я глажу его по темно-русой макушке, пытаясь успокоить и Артема, и себя саму:

— Мы об этом пока ещё не договорились. Вот когда обсудим всё с…

— А знаешь, мы же все семья, — Сабуров неспешно подходит к нам и присев на корточки, так чтобы оказаться примерно на уровне глаз Артема, продолжает: — И считаю, что мы должны обсудить это втроем. Твоё мнение, сын, для меня очень важно. Что скажешь? Хочешь, чтоб мы жили все вместе здесь? Ты, я и наша любимая мама?

Вот, гад!

Какая явная манипуляция! Просто берет и играет на чувствах Артема, решил через него взять управление в свои руки.

Бросив на Сабурова взгляд полный ярости, я заглядываю Артему в глаза и как можно спокойнее и четче говорю:

— Ты ничего не обязан решать, милый. Тем более, прямо сейчас. Это не …

— Но я хочу! — эмоционально перебивает меня Артем.

— Решать прямо сейчас? — Растерянно уточняю я, но Артем быстро машет головой:

— Нет. Я хочу, чтоб мы все вместе жили. У меня есть папа. Настоящий! Пожалуйста, мамочка, не сердись на него. Если он попросит прощения, ты же простишь?

Сабуров растягивает губы в слащавой улыбке:

— Да, я искренне прошу прощения. Был не прав и постараюсь полностью искупить вину. Кстати, а как насчет отдыха на Фидижи? Это такие острова. Вот прямо завтра.

Глаза Артема округляются.

— Прямо завтра? Мам, — дергает он меня еще сильней. — Ну, мирись уже. Не будь врединой.

Слышать уговоры Артема мне невероятно больно.

И проклянув про себя Сабурова, вслух я говорю:

— Ну, попробую простить. Но не уверена, что получится.

— Чтобы получилось, вам нужно поцеловаться, — с видом эксперта говорит Артем и обнимает нас обоих за шеи. — Ну, давайте. Целуйтесь.

Я вся вспыхиваю от возмущения, а Сабуров привычно ухмыляется:

— А я согласен. Примиряющий поцелуй просто необходим.