Утром, первым делом, я подошёл к отцу:

— Ну что?

Тот повторил:

— Ну что?

Я раздражённо озвучил свои мысли:

— На охоту нужно идти. Сейчас утро!

— Не… — Бран усмехнулся. — Мы ещё волка не съели, охотиться больше без надобности.

Я был в шоке от такой позиции и попытался объяснить:

— Больше мяса — больше съедим, больше энергии получим при тренировках. Больше будет уровень.

Отец объяснил:

— Твоя логика понятна. Однако не каждый раз получается сделать запас еды. Людям нужен отдых. Пусть отдохнут, мясо кончится — так с новыми силами выйдем в лес.

Мне нечего было на это возразить. Оказалось, что в племени сложилась такая идеология. То есть взгляды на жизнь без жадности и идеологии продуктивности.

У них нет такого, что нужно больше всего захапать; скорее, они живут в гармонии с природой. Берут столько, сколько нужно.

Звучит хорошо, но для дела, для миссии — плохо. Всё же если ты культиватор (воин тотема), то у тебя должна быть некая жадность. Всё же культивирование — это в том числе борьба за ресурсы.

Борьбой же в племени не пахло. Три дня я наблюдал, как племя делало только одно — ходило рубить деревья для кормления Тотема. А затем пляски и пиры.

Из-за этого моё настроение было чернее тучи. Ко мне мало кто подходил, чтобы заговорить, так как одним своим взглядом я просто мог «испепелить».

Единственный плюс — я брал руками целые куски Морозного Волка и набивал себе живот как можно больше. Тем самым я надеялся, что он кончится быстрее.

На утро четвёртого дня, проснувшись, отец сказал:

— Пора на охоту.

Я же чуть не закричал от радости:

— НАКОНЕЦ-ТО!

* * *

Я пошёл в составе второй охотничьей команды — Рокт и его охотники. Вместе с нами также пошёл отец (из-за меня) и Зара.

Она такой же новичок, как и я. Для неё это всего лишь вторая полноценная охота. Драга же ушёл с третьей командой, с Кики.

Мы вышли из племени, считай, на рассвете. Снег под ногами был плотным. Он не проваливался, но скрипел. Каждый шаг оставлял отпечаток следов людей.

Когда дошли до леса, то картина изменилась с пустоши на густой лес. Вековые деревья с коркой льда на коре стояли и своими кронами тянулись к небу.

Холодно!

В лесу, где солнце скрыто, было в разы холоднее. Благо, что за те дни тренировок объём даньтяня вырос, позволяя увеличить расход энергии для обогрева собственного тела.

Мы шли не кучей. Три-четыре шага друг от друга, растянувшись цепочкой. Никто не говорил, только напряжённо смотрел по сторонам.

Всё же лес — это не наша территория, а Морозных Тварей. Несмотря на то, что сейчас тихо, их тут должно быть много. Просто днём они спят, делают это не на открытой местности, а в норах.

Особенно это касается цели нашей добычи — Морозный Заяц. Найти его большая проблема. Мы можем прямо сейчас идти, а он может быть в двух шагах под снегом, и никак не догадаешься, что он там.

Благо, с нами был Рокт, который шёл впереди. Медленно, чуть пригнувшись, глядя под ноги.

Читал следы, которых больше никто не видел. В какой-то момент остановился, поднял руку и сжал пальцы в кулак.

Все замерли. По всей видимости, это знак: стоять, не двигаться. Тот повернулся и двумя руками начал жестикулировать, что-то объясняя.

Он крутил ладонью в одну сторону, потом в другую. Указывал куда-то двумя пальцами. Потом прижал кулак к груди и снова что-то показал.

Отец отвечал ему тем же: руки двигались, брови хмурились — между ними будто шёл горячий спор.

Прямо посреди зимнего леса, в полной тишине, два человека яростно, молча «ругались» жестами.

Я не понял ни слова. И мне это не нравилось, так как как будто за три дня хотя бы они могли обучить меня, чтобы таких проблем не было. Ведь если на охоте используют язык жестов, то лучше бы все данный язык понимали. Тогда слаженность на охоте бы возросла.

Однако никто ничего не сделал. Я сам тоже об этом не позаботился, так как вообще не знал, что они так делают.

Когда Бран повернулся ко мне, рукой сначала привлёк внимание, выделил именно меня, указал пальцами куда-то вправо, за деревья.

Я кивнул, так как расшифровал это так: «Ты иди туда, займи позицию и жди!» У меня был талант к языкам, но он не настолько потрясающий, чтобы всё понимать с первого раза.

Может быть так, может быть по-другому. Я всё равно пошёл в указанную точку: медленно и аккуратно, без лишнего шума.

И тут под правой ногой что-то негромко хрустнуло.

Хруст!

Просто старая ветка под слоем снега, которая лопнула. Я же замер, повернул голову и посмотрел на других. Те смотрели на меня с выражением:

«Ты что делаешь?»

Я же думал:

«Мой косяк…»

Всё же от треснувшей палки никто не застрахован. Физически невозможно ходить по зимнему лесу абсолютно бесшумно.

Под снегом может лежать что угодно: ветка, шишка, старый сук. Наступишь — и обязательно издашь звук.

В ту же секунду из-под снега, там, где была абсолютно ровная белая гладь, ни намёка на нору или хотя бы бугорок, что-то вылетело.

Огромный заяц размером с телёнка взмыл вверх, приземлился и уставился на нас чёрными блестящими глазами.

Ну, ё-моё.

Мне хотелось показать себя на охоте и произвести впечатление опытного охотника.

А по итогу: мы даже не успели окружить добычу, а тот уже всё понял — что мы рядом и пытаемся его окружить.

Этот заяц сверкнул глазами, выбрал самого слабого — Зару и понёсся со всех ног на неё, выставив рога.

Мне хотелось закричать:

«БЕГИ!»

Благо, что та среагировала быстро, не пыталась выставить копьё и сражаться с зайцем, а отпрыгнула в сторону.

Заяц пронёсся мимо, не задерживаясь. Видимо, тот боялся, что, если вступит в бой, его окружат и уйти потом будет сложнее.

Он просто прыгнул:

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Вылетел из нашего жидкого оцепления так, словно нас вообще не существовало. Ещё пара прыжков — и даже ушей видно не было.

Ушёл?

Реально, заяц был очень быстрый. Всё же это его природная способность. Среагировать вовремя было сложно.

Бран же крикнул:

— Чего застыли? Преследуем!

Мы побежали. Не прямо сломя голову, всё же лес опасное место, но и не медленно.

Рокт бежал первым. Он читал следы на снегу, преследуя добычу. Во всём этом был свой адреналин: охотники, что преследуют свою добычу.

На снегу следы были отчётливо видны. Только не стоило заблуждаться — я это понял довольно скоро, когда следы резко оборвались.

Вот они были, и вот их нет. Чистая белая поверхность, ни одного отпечатка. Как будто заяц в моменте вырастил крылья и улетел.

Рокт остановился, присел на корточки, осмотрел последний след.

— Обманул нас!

— Что сделал?

— Ищите следы вокруг. На расстоянии десяти-пятнадцати метров, у деревьев. Мог сделать большой прыжок в сторону.

Мы рассредоточились.

Казалось бы, что логично искать там, где следы закончились. Откуда прыгнул — туда и смотри. Но Рокт сразу предупредил:

— Зайцы очень хитрые. Они могут пробежать вперёд, вернуться по собственным следам назад. Прямо след в след, чтобы не было заметно. Затем прыгнуть совершенно в другом месте.

Тот явно был хитрожопым. Мы молча разошлись кругами, смотрели под ноги, под деревья, на сугробы.

Спустя десять минут, когда адреналин утих и появилось уныние от упущенной добычи, вдруг Зара молча подняла руку, привлекая внимание.

Она тоже не знала до конца язык жестов, так как, мне отец сказал, что язык учат уже на охоте, на практике.

Зара указала в сторону, мы подошли к ней. Примерно в ста метрах от того места, где следы обрывались, из-под тени большой ели уходила новая цепочка.

Как он преодолел это расстояние — непонятно. То ли по деревьям, то ли по воздуху.

Рокт кивнул, показал рукой:

«Преследуем дальше!»

Я двинулся следом и поймал себя на мысли, что охота — это в первую очередь не сила и не реакция, а долгий бег по следам зайца, который очень сильно хотел жить и явно не хотел попадаться. Паршивое дело, если честно.

Зайца мы нашли: тот сидел у входа в другую нору. Он не спал, иногда выглядывал из норы.

Когда мы появились между деревьями, он снова обнаружил нас раньше, чем кто-либо успел поднять оружие.

Он вышел, посмотрел на нас и уже был готов развернуться. Понятное дело, что тот снова пытался убежать. Сражаться с нами у него не было никаких намерений.

Я же предвидел, что он так сделает. И больше мне не хотелось давать ему шанс. Мне не хотелось снова искать этого труса по всему лесу.

Поэтому, когда он только принял решение бежать, я уже сжал руническое копьё и со всей силы метнул его в сторону зайца.

Заяц среагировал мгновенно. У него большие уши и быстрые ноги, и вся его жизнь — это один большой рефлекс выживания. Он дёрнулся в сторону, и копьё ушло мимо, воткнувшись в снег.

Но копьё было не простым. Я выкрикнул команду, чтобы активировать руны:

— ДАВАЙ!

Из древка рванули корни. Сначала самый толстый — тот бросился на зайца за долю секунды и обхватил заднюю ногу.

Заяц дёрнулся, прыгнул и упал, потому что нога уже не слушалась. Потом корни пошли дальше: тонкие побеги расползлись от главного, обвили вторую ногу, потянулись к туловищу, перехлестнули грудь, сдавили.

Заяц оказался скован полностью. Он лежал на боку, вмятый в снег, и только голова ещё двигалась, мотаясь из стороны в сторону.

В его глазах читалось что-то похожее на искреннее потрясение. Он не понимал: «Как так?»

Только что был свободен, и вдруг что-то схватило за ноги и сковало его полностью.

Заяц отчаянно забился, не жалея лап, выгибаясь всем телом. Корни трещали, но держали. Мы подошли к нему молча.

— Нужно убить его, чтобы не мучился!

Отец спросил:

— Хочешь сделать это ты?

— Нет. Моих сил не хватит, чтобы убить с первого удара.

Отец кивнул. На охоте самое важное — это экономить свою огненную энергию. Если её у охотника много, он может дольше находиться в лесу и чаще использовать силу огня в атаках.

У меня запас был небольшим, я боялся, что все силы потрачу на зайца.

Наконечник копья отца вспыхнул ярко-оранжевым цветом. Он развернул копьё и коротким точным движением провёл наконечником по шее зайца.

Заяц дёрнулся в последний раз и затих. Охотники переглянулись, явно были довольны, всё же не каждая погоня была успешной.

— Хорошая работа.

— Да. Думал, сегодня без добычи уйдём.

— И не говори.

Отец повернулся ко мне:

— Твой артефакт сэкономил нам кучу времени и сил. Хорошая работа.

Я почесал затылок:

— Да? — честно говоря, не очень верилось. Охота заняла больше часа, мы обошли много километров леса. По мне, охота была так себе.

Но я задал интересующий меня вопрос:

— Вы всегда так «охотитесь»?

Бран рассказал коротко, пока другие вязали тушу:

— Обычно зайца изматывают. Соревноваться с ним в скорости бесполезно — он всегда находит возможность уйти.

— …

— Поэтому охотники загоняют его в кольцо, давят боем, не дают отдышаться. Если с первого раза не получается, то идут по следу снова.

— …

— Благо, у зайца быстрые ноги, но слабая выносливость. На четвёртый-пятый раз, когда его поднимают и гонят опять, он уже едва прыгает.

— …

— Только не думай, что вымотанный значит сдавшийся. Загнанный в угол заяц дерётся до конца. Вот тогда и бывает тяжело.

Я кивнул и быстро прикинул в голове.

Мы взяли его действительно быстро. До обеда оставалось ещё около трёх часов. Идти домой сейчас — это расточительство.

Я решил закинуть удочку:

— Слушайте, а можем поймать ещё одного?

Охотники, что уже собирались идти в сторону пещеры, замерли и повернулись ко мне. Их взгляды были очень странными:

— Зачем тебе ещё один?

Из-за этого вопроса в груди возникло новое чувство раздражения. Опять их взгляды мешают племени развиться.