Говорить было неловко, так как воздух ещё не «остыл» после перепалки. Ведь после ссоры атмосфера всегда молчаливая.

Я же понимал, что это молчание лишь временное, и Ярв мог вскипеть в любой момент.

Даже подумал, что сейчас нужно было махнуть рукой и отступить, чтобы лишний раз его не драконить.

Уйти ни с чем?

К сожалению, артефакты не делаются из воздуха. Для них нужен материал: чем тот качественнее, тем лучше.

Туша Морозного Волка второго уровня — уникальный ресурс. Если сейчас упущу его, то, быть может, второго такого мне придётся ждать всю жизнь.

Только из-за этого не стал молчать и озвучил:

— Мне нужно три вещи.

Отец поторопил:

— Говори смелее.

Первым выбрал самое «бесполезное» по меркам племени, но на деле — материал, являющийся фундаментом всей «магии» рунной инженерии.

— Сердечный Хлад.

Бран чуть свёл брови.

— Яд?

— Не яд, — возмутился я. — Вы его зря недооцениваете. В Сердечном Хладе заложена энергия всего волка. Потому это ценный ресурс.

Кто-то негромко хмыкнул. В племени понимали, что в Сердечном Хладе заключено много энергии.

Однако её стихия — холод, что означало, что её никто не мог ни принять, ни съесть, ни превратить в силу. Наоборот, холод тушил огонь, потому её все сторонились.

Я же добавил:

— При создании артефактов можно использовать эту энергию.

Вся проблема в том, что ценность определяется глазами смотрящего — как и с красотой.

Для кого-то золото — редкий металл, ради которого можно убить. Для другого — просто жёлтый камень, слишком мягкий и тяжёлый, чтобы из него что-то сделать.

Ценность существует не в вещи, а в знании, как этой вещью воспользоваться.

Объяснить это сейчас племени было тяжело. Кто-то понимающе кивнул, как Рокт или Бран, а кто-то, как Ярв, нахмурился, своим видом показывая:

«Раз тебе нужен лишь этот хлам, то бери и проваливай».

Бран же согласился:

— Подожди!

Он взял длинный узкий нож, подошёл к туше, наполовину залез внутрь и вынырнул уже с сердцем.

Оно было огромным, бело-серого цвета с синими прожилками. Нож вошёл в мягкую плоть без сопротивления, и оттуда быстро полилась густая синяя жидкость.

Я выставил бочонок, чтобы ни одной капли не пропало. Бочонок был явно больше фляги, и, несмотря на это, тот заполнился больше чем наполовину.

КАП!

Когда последняя капля упала, я закрыл его крышкой. Хотелось прижать бочонок к себе и не отпускать.

Всё потому, что Сердечного Хлада было больше, чем я ожидал. Вчера едва хватило на одно копьё.

Я выжимал из каждой капли максимум, тратил с осторожностью. Большое же количество Сердечного Хлада развязывало руки, расширяя мои возможности.

Показать свою радость не стал, а просто отложил его в сторону.

Бран спросил:

— Это всё? Ты сказал три вещи.

— Мне ещё нужен клык или коготь.

Люд вокруг нахмурился. Несмотря на то, что у волка было сорок два зуба и восемнадцать когтей, для племени это был важный стратегический запас: обновить копья, сделать резерв. Всё же копья со временем ломаются и даже теряются.

Тем более для оружия подходят не все, потому недовольных было много.

Отец же не возмутился, лишь уточнил:

— Что именно: коготь или клык?

Я подумал секунду, так как сам ещё не решил, что лучше. Клык явно плотнее, но коготь гибче. Впрочем, если делать топор, то лучше клык.

— Клык.

Бран повернулся к воинам:

— Выбейте этой твари клыки!

Рокт взял каменный молот. Повторюсь: клыки используют для крафта, а значит, их не будут готовить.

Не только потому, что они нужны для ремесла, но и потому, что в них содержатся бактерии, из-за которых племя может заболеть.

Тух. Тух. Тух.

Клык сидел в челюсти намертво. Рокт сконцентрировался на одном, каждый раз проверяя: шатается он или нет.

Пару ударов, и тот вышел из десны с хрустом. Рокт подхватил его рукой, осмотрел и протянул отцу. Тот передал его мне.

— Вот. Бери.

Я принял его обеими руками. Он был тяжёлым, чёрного цвета — не как обсидиан, но чем-то на него похож, с синеватым отливом у основания.

Может показаться, что он красивый, но нет. Этот зуб вонял, на нём были ошмётки десневой ткани — выглядел он так себе.

Я всё равно поблагодарил:

— Спасибо.

Всё же длина у него хорошая, зуб был большим, топор из него выйдет отличным.

Вслух я этого не сказал, просто отложил клык и поднял взгляд.

Бран спросил:

— Что-то ещё? Говори, что последнее тебе нужно.

Я выдохнул, осмотрел стоящих вокруг, понимая, что сейчас будет буря. Однако промолчать я не мог.

— Мне нужны глаза.

Тишина была короткой.

— Нет.

Ярв больше не стал молчать. С каждой моей просьбой его внутреннее давление росло.

Он промолчал один раз, второй тоже, но когда речь зашла о глазах Морозного Волка, он уже не сдержался.

Всё дело в том, что это была «еда», даже деликатес. Их сварят, вытопят весь жир и поделят между сильнейшими.

Потому что сила Воинов Тотема растёт не только от насыщенной огненной энергии тотема, но и от мяса и жира морозных тварей.

Чем больше мяса ест Воин Тотема, тем выше уровень и тем быстрее он растёт. Потому Ярв воспринял это так, будто я покусился на самое святое.

Бран понимал это, потому спросил:

— Зачем тебе глаза?

— В них запечатана сила оцепенения. Морозный Волк с помощью своих глаз может заставить жертву замереть.

— Ага…

Бран кивнул, так как знал об этом.

— Если вы их съедите, то эта сила пропадёт. В том плане, что вы же не сможете с помощью своих глаз заставить кого-то оцепенеть.

— …

— Я же с помощью своих знаний смогу раскрыть эту силу. Я создам артефакт.

— …

— Только представьте, что вы на охоте увидели жирного зайца. Помимо того, что он жирный, он ещё и быстрый.

— …

— Однако у вас есть волшебный артефакт. Направили зайцу в глаза — и тот оцепенел на несколько секунд. Как раз хватит, чтобы его убить.

— …

— Если вас это не устраивает, то его можно использовать для спасения жизни. Если враг будет слишком силён и нападёт, это даст драгоценные секунды, чтобы изменить ситуацию.

— …

— Так как глаза два, я сделаю два артефакта. Один оставлю себе, второй отдам тебе, отец. Ты уже распорядишься им правильно.

Я говорил красиво, но не говорил о минусах. О том, что этот артефакт тоже будет одноразовым, я скажу позже — если он вообще получится.

— Хм…

Отец явно задумался, взвешивая варианты. Затем на его лице появилась широкая улыбка.

— Хорошая штука. Значит, буду ждать этот чудо-артефакт.

На этих словах Рокт всё понял, уже без команды присел у головы волка и вытянул руку.

Первый глаз «вышел» с негромким чавкающим звуком. Выглядело это уродливо, потому что вместе с ним вышли нервы и сосуды, которые он срезал ножом.

— На.

Вскоре два белых глаза с почти фарфоровой поверхностью оказались в моих руках.

Они не выглядели красиво, но и уродливыми их назвать было сложно, так как внутри белых шаров можно было увидеть синие прожилки.

— Это всё?

— Да. Спасибо.

Ярв хмыкнул, а шёпот прекратился. Мне же больше не хотелось мозолить глаза, наоборот, я старался быть незаметным, как часть общего шума.

Я отнёс всё в пещеру и уложил рядом: бочку, клык, мешок с глазами, рядом — две балки.

Каждый раз, когда я выходил из пещеры, меня не отпускало ощущение, что кто-то подходит и трогает заготовленные вещи.

Хоть каждый раз я говорил:

— Не трогайте их!

Однако мало кто меня слушал, но сделать с этим ничего было нельзя, так как я не мог вечно сидеть в пещере.

Помимо основных материалов для крафта, нужно было думать ещё и о второстепенных: иголки железной сосны, волосы из шкуры волка для кисти, палочку тоже для неё и многое другое, до чего дотягивались мои руки.

Мешочек за мешочком, и всё новые материалы складывались в общую кучу.

Когда я был на улице и думал, что бы ещё такое «приватизировать», ко мне подошла девушка лет четырнадцати в толстой шкуре. С серьёзным лицом, будто предстоял важный разговор.

— Чего тебе?

— Тебя зовёт шаман, — сказала она. — Хочет поговорить.

— Он?

Я вспомнил, как Ярв говорил про шамана, и напрягся.

— Понял.

Выбора особого не было, я же не мог сказать, что не буду с ним разговаривать, потому что не хочу.

Когда шёл, то пытался подготовиться, так как не совсем понимал, в какое русло может зайти этот разговор.

В пещере было очень жарко: только что закончили кормление Тотема. На огонь поставили котёл, дети уже таскали снег, скоро будут варить «суп».

Шаман стоял недалеко от котла, не отводя от него взгляда. То ли контролировал, то ли просто не хотел смотреть на меня.

Я подошёл ближе, и тогда он медленно повернулся. Его лицо было старым, как кора дерева, с глубокими морщинами.

Глаза живые и пронзительные, он смотрел на меня с большим любопытством.

— Снова здравствуйте.

— Здравствуй, юный Алек. Или, быть может, у тебя есть другое имя?

— Нет. Меня зовут Алек, — попытался я «примазаться» к телу, — но я помню имя, что было в прошлой жизни — Алексей.

Он коротко кивнул.

— Идём. Здесь слишком много ушей.

Отдельного угла в общей пещере не было, но шаман нашёл исключение — в самом дальнем углу, подальше от огня.

Мы сели напротив друг друга: он — на камень, я — на пол. Из-за того, что шаман был взрослым, он, естественно, смотрел на меня сверху вниз.

— Расскажи подробнее, что с тобой случилось?

Я не стал скрывать и пересказал историю: в голове появились некие «кадры», как в фильме, рассказывающие о жизни другого человека.

Шаман слушал, не перебивал, лишь иногда кивал. Когда я закончил, он задал вопрос:

— Какая погода была там?

— Что, простите?

Он переформулировал вопрос:

— Была ли вечная зима или лето тоже было?