Прямой путь до Тамбовской губернии лежал через Московское царство, но для нас он закрыт — из-за празднования Дня Республики в столичном регионе режим полицейского усиления и лишенцев без документов просто не пропустят. Поэтому, чтобы добраться до Моршанска, нам предстояло объезжать Москву по широкому кругу городов Золотого кольца.

Из Петербурга выехали по Мурманскому шоссе, двигаясь навстречу восходящему солнцу между потянувшегося по сторонам леса. Дамы молчали — Арина до крови кусала губы, а Луна обиженно сопела сзади, стиснутая сумками и чемоданом.

— Мадам, у вас есть наличные деньги?

— Я больше не княгиня, господин барон, вы можете называть меня Ариной.

В зеркало заднего вида я наблюдал, как расширились глаза Луны — она все еще находилась в стадии отрицания и никак не могла принять как факт случившееся.

— Хорошо. Тогда я для вас — просто Нико.

— Как скажете, господин барон. Наличных денег у меня нет, — послышалось в голосе расстройство.

Коротко глянул на нее — заметно, что Арина клянет сейчас себя на все лады, что не догадалась держать в доме подушку, набитую правильными бумажными котлетами.

— Мы сейчас заедем на заправку, пока буду заправляться, купите, пожалуйста, туристическую карту-планшет, а также воды и перекус в дорогу, денег я дам.

— Мама, скажите этому человеку, что у меня есть умный телефон и там есть загруженные карты и навигатор, — язвительно произнесла Луна.

— Арина, возьмите телефон у Луны, пожалуйста, — попросил я и добавил, когда бывшая княгиня покладисто выполнила просьбу: — А теперь выключите, достаньте аккумулятор и сим-карту.

Раздраженное сопение с заднего дивана стало громче, и я поправил зеркало, поймав в отражении взгляд рассерженной Луны.

— Луна, сим-карта — это системный идентификационный модуль, буквально маячок в твоем телефоне. Если будет на то желание, практически любой государев человек может получить доступ к прослушиванию всего, что вокруг тебя происходит, даже если телефон выключен.

— Пфф, — фыркнула Луна, показывая отношение к столь явной, по ее мнению, конспирологии.

— Понятное дело, что аристократов может слушать только КГБ или Третье отделение, но ты теперь безымянная лишенка, тебя любой полицейский клерк на прослушку поставит, — продолжил я и увидел, как изменилось лицо девушки. — Мы покинули ваш старый дом не в добрых отношениях с баронессой Сиверс и ее познакомившимся с лопатой внуком или племянником, так что я бы совсем не хотел, чтобы он сейчас побежал копать на нас компромат, слушая, где мы и чем занимаемся.

Мы уже подъезжали к череде АЗС перед Разметелево, и я снизил скорость, сворачивая на стоянку. Луна выскочила из машины следом за нами и почти бегом отправилась в стеклянный павильон маркета, а мы с Ариной задержались у Мустанга.

— Вам нужна карта, чтобы найти место, где Винкельманна спрятать? — прошептала женщина.

— Да.

— Мы скоро Неву проезжать будем, можно выкинуть его в воду.

— Течением к берегу вынесет.

— Если нагрузить в одежду кирпичей и проткнуть легкие и желудок, тогда не всплывет. Я могу это сделать, пока вы отвлечете Луну завтраком в кафе, например…

Ох, мадам — вздохнув, посмотрел я на желающую быть полезной женщину, а она под моим взглядом заметно смутилась.

— Арина, помимо скопления в полостях трупа, газы постепенно начинают накапливаться в тканях — так называемая трупная эмфизема. Так что даже с проколотыми полостями плавучесть тела рано или поздно станет положительной, — вновь неизвестно откуда достал я знание. — Даже если мы нагрузим Карла Ивановича десятком кирпичей, одежда может истлеть, порваться, и его так или иначе к берегу прибьет течением.

— Я знаю несколько болот по пути, мы туда с князем на охоту ездили, — удивила Арина очередным предложением.

— В болотной воде замедленный рост бактерий, тело разлагаться не будет. Не хочется лет через десять снова с Карлом Ивановичем встретиться, если болото вдруг осушать начнут, решив построить загородную базу отдыха. В идеале нам нужно найти лесную речку с раками или удаленное озеро и сбросить нашего друга на глубину, причем вы правильно упомянули, что это надо сделать так, чтобы Луна не узнала. Найдем подходящее место на карте, остановимся на обеде где-нибудь по пути, а я отъеду якобы по делам и попрощаюсь с Карлом Ивановичем.

— Может тогда просто доедем до Моршанска и там уже с ним расстанемся? У меня у отца лодка была, пристань рядом с домом, вокруг сеть рек и небольших озер.

Хм, почти сутки в пути с трупом в багажнике — так себе идея. Но и пытаться его спрятать на незнакомой местности тоже не лучший вариант. В подобных ситуациях в какую глухомань не углубись, даже туда, где до этого две с половиной тысячи лет нога человека не ступала, как только багажник откроешь и достанешь тело, рядом обязательно появятся грибники, заблудившиеся в лесу дети, участники бегового марафона, туристы, трактористы, лесные егеря и обязательно пьяный водитель мотоколяски с ГАИ на хвосте.

— Хорошо, доедем вместе до Моршанска, — согласился я и, достав из банковской пачки две сотенные купюры, протянул их Арине.

Пока Арина покупала воду и еду в дорогу я заправился, отъехал от колонки, сходил купил еще две канистры на двадцать литров — в них тоже бензина залил. Объем бака здесь семьдесят шесть литров, но ехать долго, а Мустанг топливо ест ведрами — двадцатка на сотню, не хочется среди лесов встать. После этого принес в машину купленную Ариной воду и снеки, съел заказанный ею бутерброд и выпил кофе, вспомнил про воронку — неплохая вещь, когда надо на трассе из канистры в бак заливать, сходил купил, а Луна еще не появилась. Или живот слабит по причине стресса, что вряд ли, или сбежала — равнодушно подумал я. Ну сбежала и сбежала.

Арина тоже забеспокоилась долгим отсутствием Луны и, пока я ходил покупать воронку, пошла искать, начав с туалетов. Вернулась быстро, почти насильно ведя пепельноволосую дочь под руку. Открыв дверь, Арина втолкнула девушку в машину так, что Луна головой о край крыши ударилась, болезненно вскрикнув. Мелькнули растрепанные пепельные волосы, задравшееся платье и красные кеды — Луна после толчка Арины рыбкой залетела на задний диван через переднюю дверь. Резким движением вернув в нормальное положение откинутое вперед пассажирское сиденье, Арина села на место.

Неплохо. Что же там у них произошло, интересно? Сразу спрашивать я не стал, прежде выкатываясь с заправки.

— Что случилось? — разогнавшись до крейсерской скорости, посмотрел я на Арину.

— Не знаю пока, — пожала она плечами и обернулась, садясь вполоборота. — Луна, дорогая моя, а теперь ты мне расскажешь, что делала с чужим телефоном в туалете.

— Я попросила телефон у администратора, сказала, что мне нужно…

— Это неважно, как ты нашла телефон. Зачем он был тебе нужен, милая? — голос Арины сочился елеем.

— Я позвонила Оскару с чужого телефона, но он не взял трубку — я же тебе говорила, что он не в зоне доступа, а не игнорирует меня!

— Дальше ты что сделала?

— Ничего!

— Не ври мне, я видела, как ты удаляешь сообщение.

— Я написала, что еду в Моршанск в дом твоего отца и буду ждать, когда он приедет и заберет меня!

Лицо потерявшей дар речи Арины вытянулось в удивлении — она выглядела так, как будто ее обухом по голове огрели.

— Вот идиотка, — пробормотал я в сердцах.

— Да что ты себе позволяешь? — взвилась Луна, но тут обратила внимание на мать. Арина же, все время с ареста князя державшая себя в руках, сейчас словно сломалась. Плечи ее поникли, а женщина закрыла лицо руками и зашлась в горьких рыданиях.

Если кажется, что время летит слишком быстро — можно встать в планку. Сейчас я нашел еще один способ замедлить восприятие времени — слушать, как рядом плачет от слабости человек, казавшийся раньше гордым и сильным духом.

Пока сорвавшаяся в истерику Арина плакала навзрыд, мы с Луной сидели в неловком молчании, только бежала мимо белая разметка дороги и плыли окружающие трассу деревья. Бывшая княгиня наконец успокоилась, но еще некоторое время сидела с закрытым ладонями лицом. Выпрямившись, Арина отвернулась от меня и достав зеркальце, начала приводить себя в порядок. Закончила, когда мост через Неву проехали, с которого она недавно планировала Винкельманна сбрасывать.

— Простите за минуту слабости, господин барон, — обратилась Арина ко мне. — Но насчет моей дочери вы ошибаетесь. Она не тупая, просто слишком наивная.

— Да, был не прав, простите, — согласился я, что перегнул палку.

Арина кивнула, посидела глядя невидящим взглядом на дорогу, потом вновь села вполоборота, глядя на Луну.

— Дочь моя, ты хочешь стать для Оскара личной соской, или сразу нацелилась на место клановой шалавы? — голос бывшей княгини звучал безжизненно. В машине после этих слов повисло тяжелое молчание, только двигатель утробно рычал.

— Мама́… — протянула ошарашенная Луна.

— Ты вообще представляешь последствия своего поступка? — от голоса бывшей княгини только изморозь на стеклах не появлялась.

— Да! Оскар приедет и заберет меня, мы любим друг друга!

— Луна, мы с тобой больше не принадлежим к аристократии! Если князь Оскар решит тебя забрать — на что ты уже дала ему согласие, то возьмет он тебя только в качестве игрушки. Когда ты ему надоешь, то пойдешь по рукам других младших князей и сквайров, а потом клановых претендентов и может быть даже кандидатов, если совсем потеряешь товарный вид. Хотя если сильно повезет, Оскар подарит тебя своему патрону, будешь личной соской князя-губернатора. Ну а если сильно не повезет, уже через пару месяцев твой иссушенный труп выкинут в безымянную канаву!

Луна со все большим изумлением смотрела на мать и сейчас только открывала рот, как выброшенная на берег рыба.

— Дочь, мы живем в цивилизованной стране, здесь даже красный князь не может просто так взять и забрать понравившуюся женщину без ее личного согласия. Но отправив ему свое сообщение…

— Мама, Оскар любит меня! — прошептала Луна, никак не желавшая принимать реальность.

— Лишившись титула, ты больше не можешь стать законной женой красного князя, это непозволительно для любого клана алой триады! Подобное возможно только в том случае, если ты пройдешь по моему пути с самого начала, став неполной женой, но об этом сейчас речи просто не идет, ты уже письменно согласилась стать личной соской Оскара. Единственный вариант для тебя избежать этой участи — надеяться, что господин Вайс возьмет тебя в услужение на долгий контракт, о чем я его скоро буду умолять, при необходимости валяясь в ногах и предлагая все, что могу ему дать.

— La plus jolie fille du monde ne peut donner que ce qu’elle a, — машинально отреагировал я.

«Даже самая красивая женщина не может дать сверх того, что у нее есть», — старинная пословица сама на язык попросилась.

— Но я могу дать это столько раз, сколько вам будет угодно, — вдруг произнесла Арина, заметно покраснев, но глядя на меня прямым взглядом. — Все и даже больше, — добавила она надтреснутым шепотом.

Надо же, тоже французский знает. Неудобно получилось. Но я-то его откуда знаю?

— Мама, ты о чем? — Луна уже избавилась от аристократической манеры произношения слов с ударением на последний слог. Быстр путь княжны в мещане, надо же.

— Это все о последствиях твоей невольной глупости! — ответила Арина.

Я отвел взгляд, никак не комментируя и мельком заметил, как плечи бывшей княгини поникли. Может быть ждала, что я сразу соглашусь взять обеих в услужение на долгосрочный контракт — избавив таким образом Луну от пристального внимания князя Оскара. Но пока я не готов об этом думать, меня занимало другое — клановый аристократ, триада, сквайры, соски — все эти слова были мне определенно знакомы, но ускользал полный смысл сказанного, общая картина. Не было и случайных озарений, приходивших обычно извне — сейчас, когда я цеплялся за слова и пытался пробиться в глубины памяти, у меня словно барьер пелены в голове стоял, не пуская за границу знаний.

— Арина, что такое алая ветвь триады? — поинтересовался я. — И кто такие сквайры, претенденты, кандидаты и прочие соски?

— Это… — замялась ненадолго Арина. — Высокая триада — это официальное название правящих миром. В России триаду представляет алая ветвь, которая подчиняется выбранному приорами канцлеру. Кандидаты — это…

— Стоп-стоп-стоп, — понял я, что потерял мысль. — Давай с самого начала, как будто я не знаю вообще ничего.

— С начала? — озадачилась бывшая княгиня.

— Да, как будто ты учитель истории, а я забывший портфель школьник без багажа знаний.

Арина посмотрела на меня настороженно — не понимая, просто ли я шучу или уже откровенно над ней издеваюсь.

— Я говорил, что у меня провалы в памяти, причем я знаю многие неожиданные вещи, но фрагментарно. Надеюсь, рассказ с самого начала поможет мне вспомнить все, — откровенно ответил я, после чего недоверие из взгляда Арины понемногу ушло.

— Если с самого начала и максимально подробно, то перенесемся на сто лет назад. Первая мировая война, семнадцатый год. Антанта готовится к победе, в России уже шьется форма для парадов в Берлине и Константинополе. Но сразу после утверждения плана общего наступления, в феврале в России происходит государственный переворот свержения монархии. Пока Временное правительство тянет с весенним наступлением на Востоке, на Западном фронте оно начинается — оставшись в истории как «бойня Нивеля», когда английские и французские войска убиваются о линии немецкой обороны. Сотни тысяч погибших, нулевые результаты и новая реальность, потому что именно там, на выжженной и пропитанной кровью месячной бойни земле, появляются первые восставшие мертвецы — в самом начале это были только гули и морлоки. До сих пор неизвестно, кто именно впервые поднял мертвецов — инквизиторы Рима или ведьмы Антанты… Так, это я вперед забегаю, — отреагировала Арина на мой говорящий взгляд.

— Бойня Нивеля закончилась, когда на месте сражений начали массово подниматься превратившиеся в агрессивных тварей мертвецы. Словно щупальца скверны они двинулись вперед, нечувствительные к обычному оружию. Воюющие армии отступали, бессильные перед нечистью, которую со стороны немецких позиций у Брюсселя остановили вышедшие из тени инквизиция и три рыцарских ордена, объявившие себя воинами света.

Со стороны позиций Антанты войска бежали, и нежить двинулась на Париж, захватывая и поглощая небольшие города, прирастая новыми обращенными. Британская армия в спешке эвакуируется из Дюнкерка, переплывая залив на плотах и лодках, французская разбегается, русский экспедиционный корпус заблокирован в Реймсе, окруженном нечистью. Ситуация кажется критической и Франция капитулирует перед Германией ради спасения от нежити, признавая над собой власть ордена Тамплиеров, но тут на помощь Антанте приходят прибывшие вместе с американским экспедиционным корпусом ведьмы. Их способности помогают тамплиерам остановить нашествие с запада, но огромная территория от Брюсселя до Парижа уже поражена скверной, превратившись в мертвую зону. Нежить остановлена, но ее никто не уничтожает — Германия и Австро-Венгрия объявляют себя Священной Римской Империей, возрожденная Инквизиция обвиняет ведьм в восстании мертвецов, с обратной стороны звучат аналогичные обвинения.

Происходит несколько стычек между испанскими инквизиторами и ведьмами, напряженность растет и в итоге американский экспедиционный корпус вскоре в итоге покинет Европу, не сумев закрепиться во Франции. Но до этого момента, пока нежить буквально врастает в оскверненную землю, а разделенная Европа борется за общественное мнение в попытке свалить друг на друга вину за появление восставших мертвецов, в России низложено Временное правительство. Власть захватывает красная аристократия — вышедшие из тени могущественные древние. В Петербурге и Москве массовые казни, спасшаяся часть царской семьи бежит в Латинскую Америку, а во главе новообразованной Российской республики встает Государственный Комитет во главе с канцлером — это выборная должность, избираемая среди десяти князей-кардиналов. Каждый из них возглавляет свою провинцию, созданную на основе бывших военных округов Российской Империи. Во главе входящих в состав провинций губерний и областей встают красные князья — каждый из них возглавляет свой клан из проживающих на его земле аристократов, в тридцать седьмом после большой чистки появляются боярское и баронское сословие на личной службе канцлера. Сейчас, по прошествии ста лет, Западное полушарие контролирует Конгресс семи ковенов, имеющих силу противостоять нежити, это так называемая синяя ветвь триады. Власть императора Священной Римской Империи опирается на воинов света из инквизиции и трех рыцарских орденов — Тевтонского, Тамплиеров и Ордена Дракона, это белая ветвь триады. В Российской республике правит третья ветвь высокой триады — древние, соответственно алая ветвь триады, которую на Западе называют кровавой. Если совсем упрощать, то высокая триада — это обладающие сверхъестественной силой и вышедшие из тени веков ведьмы, инквизиторы и вампиры.

— Вампиры? — прошептала Луна. Она явно впервые услышала это определение применительно к алой ветви триады и в зеркало заднего вида мне было видно, как ошеломленная девушка смотрит на мать огромными глазами.

— Луна, слово «вампир» находится под негласным запретом, если громко произносить его в общественных местах, можно исчезнуть или стать жертвой трагического несчастного случая. Понятно, что древние — это не канонические вампиры из сказок, которые гоняются по темноте в поисках человеческой крови, с того момента вампир как вид человека прошел значительный путь эволюции. Подобный пугающий образ сродни тому, чтобы сравнивать современного человека и охотящегося на мамонта неандертальца с каменным копьем.

— Но я же… Отец…

— Ты дочь своего отца, но ты человек. Твой отец красный князь, дампир — одна из высших ступеней в иерархии алой ветви триады, что отличается от обычных людей сильнее прочих. Но ты не обладаешь никакими сверхъестественными способностями, хотя у тебя большой потенциал — серебряные волосы признак того, что ты можешь иметь детей с дампирами, и такие дети будут сильными ревенантами — как господин барон. Именно ревенанты являются основой баронского и боярского сословия, только баронское сословие держится на фундаменте старой аристократии Российской Империи и широко представлено в западной части страны, а боярское сословие — новая молодая ветвь, создана за счет выходцев из военной касты. Бароны и бояре сдержанно враждуют друг с другом и используются канцлером как система сдерживания кланов, но и кланы с помощью своих ревенантов усиливаются и создают под своей протекцией баронские или боярские фамилии, — Арина сейчас говорила и для Луны, и для меня, мешая важную для дочери информацию с лекторской подачей.

Гул в ушах стал чуть громче, неприятно зазвенев. А я вдруг понял, что Арина ошибалась насчет сверхъестественных способностей Луны. Да, у девушки их нет, но она — по признаку белых волос, может развивать в себе способности с помощью живой крови вампира, из которой делают алую слезу прототипа. Одна такая сейчас как раз лежит у меня в футляре, за которую нас всех троих могут официально на виселицу отправить.

В голове шумело, но я слишком концентрировался на мыслях — отчего воспоминания ускользали, прорывов в памяти не случалось.

— Арина, расскажи подробно про кланы.

— Любой красный клан состоит из внешнего и внутреннего круга. Внешний — слуги клана без способностей, внутренний — семья и камарилья, во главе которой стоит красный князь…

«Кингрэт», — всплыло у меня в памяти название.

— Что? — переспросила Арина.

Так, я это вслух сказал.

— Ты слышала раньше это слово?

— Несколько раз.

— Кингрэт, крысиный король. Изначально это феномен, когда крысы склеиваются хвостами, превращаясь в одно целое. Темные охотники называют кланы вампиров кингрэт, а отдельных особей — киндрэт.

— Киндрэт как кайндрэт, порода крыс? — переспросила Луна, переведя англоязычное слово.

— Да, темные охотники ассоциируют вампиров с крысами. И никогда не употребляйте эти слова рядом с дампирами.

— Почему?

— Дампиры — единственные в красной аристократии больше вампиры, чем люди, потому что только они могут безусловно создавать кровные связи, поэтому на «крыс» очень обижаются. Прости, Арина, перебил. Продолжай про кланы, снова как будто я ничего не знаю.

— Ты сейчас прикалываешься так? — с неприязнью спросила Луна, сразу поймав обжигающий взгляд матери.

— Нет, я же сказал, что у меня периодически вспышки возвращающейся памяти происходят, — не стал я резко реагировать.

— Внутренний круг клана, камарилья, увеличивается за счет расширения кровной связи, — продолжила Арина. — Рекрутов берут из внешнего круга с помощью системы отбора, тех, кто в нее попал, называют кандидатами, это дешевая пехота кланов. Они служат не только за деньги, но и за возможность стать много сильнее, стать частью красной аристократии. Если кандидат выделяется среди прочих, он переходит в статус претендента — это уже более дорогая и умелая пехота кланов, получающая возможность усилиться. Желающих всегда достаточно, несмотря на то, что повышение способностей опасная процедура, не все ее выдерживают. Это еще не кровная связь, но способности улучшаются с помощью препаратов из сильной крови, так называемого ихора. Это крайне редкий ресурс, восполняется очень долго и аристократы пользуются им, чтобы увеличивать численность своих кланов. Когда кто-то из старших князей выбирает претендента на повышение, он использует свою кровь, и претендент, если не умрет и сохранит рассудок, через несколько процедур становится сквайром, а после определенного времени службы — в каждом клане разное, готов к экзамену на вхождение в камарилью, во внутренний круг кровной связи.

— Так это что, скоро вампиры захватят весь мир? — сделала вывод Луна.

— Нет, Луна, вампиры не захватят весь мир. Для того чтобы сохранять стабильность в Республике, в клановой иерархии есть ограничения, могущество каждого клана считается по удельной массе ихора. В этом заинтересованы и сами князья-кардиналы, возглавляющие могущественные кланы и не собирающиеся допускать на свою поляну конкурентов. Есть разные пути соблюдения ограничений — некоторые создают кланы из сотен усиленных сквайров, как практикуют в основном московские или южные князья, кто-то ограничивается небольшим кругом в сотню или даже пару десятков членов. Вопрос влияния и политических амбиций, а также указаний канцлера и князей-кардиналов — кланы существуют не в вакууме, а подчиняются региональному лидеру.

Пока Арина говорила, в голове накапливалась тяжесть — словно ее слова раскачивали массив знаний там, за ограждающей пеленой, но они все никак не прорывались.

— Почему клан Львовых столь малочисленный?

— Львовы — один из старейших родов красной аристократии. Клан претендовал на единоличное господство в Республике во время августовской революции, но потерпел оглушительное поражение и до недавнего времени у него не было ничего, кроме имени. Князь Пантелей только недавно оправился от полученных много лет назад ран и дал силу трем младшим князьям…

— Ты имеешь в виду обратил их в вампиров? — спросила Луна.

Я промолчал, пытаясь сфокусировать взгляд на дороге. Дискомфорт все нарастал — постепенно я понимал о чем идет речь гораздо шире и глубже, чем рассказывала Арина. Но при этом я помню всю свою жизнь с самого детства, я был исполнительным организмом с разумом и волей, приглушенными таблетками, ну откуда я могу все это знать?

— Нет, их он не обращал. Это его сыновья от первой жены, с детства усиливающиеся его ихором. Когда первая жена умерла, князь Пантелей взял меня в жены уже с прицелом на рождение дочерей и расширение клана путем династических связей. Но сразу после твоего рождения он к этой идее охладел. Планы поменялись стремительно — князь был обласкан главой Северной провинции, и мы переехали из Астрахани в Петербург. После дела Львовых резко пошли в гору, — выразительно посмотрела на меня Арина, явно намекая на торговлю запрещенными веществами. — При этом по неизвестной мне причине клан больше не расширялся, насчитывая всего четырех князей даже без кандидатов и претендентов.

— А что с ним? — спросила Луна, указывая на меня. — Почему его не арестовали?

Арина, судя по взгляду и красным щекам, не удержалась бы от рукоприкладства, если бы Луна находилась в зоне пощечины. Она явно пожелала провести урок вежливости, но я жестом показал, что не стоит. В голове еще более ощутимо зашумело — какое-то большое знание было рядом, но никак не хотелось пробиваться через пелену.

— Кто такие соски и в чем разница с батарейками? — спросил я, напомнив о забытой теме.

— И те и те есть сосуды для питания, — бросила Арина обжигающий взгляд на Луну. — Вампиры в развитии значительно эволюционировали, сейчас мало чем отличаясь от людей, кроме сверхъестественной силы, но они по-прежнему подпитываются чужой энергией. Соски — это временные спутницы, официально зовущиеся эскортом, а батарейки — спутницы постоянные, официальные жены. После девятого класса школьного обучения все дети сдают экзамены и показавшие лучшие результаты мальчики отправляются в лицеи, а девочки в гимназии раздельного обучения. Уже на этом этапе аристократы начинают отбор клановых кандидатов в лицеях и будущих жен-батареек в гимназиях. У каждой девочки-подростка свой энергетический потенциал, те, кто обладает большим, отправляются на неофициальную ярмарку жен — в досье Четвертого отделения, занимающегося женским образованием и евгеникой через планирование семьи. Так что такие как я не только рожают детей, но также являются буквально батарейками, мужья тянут из них энергию.

— Ты не похожа на ту, из кого тянули энергию, — прошептала Луна, находясь в легком шоке от услышанных откровений.

— Свой энергетический потенциал можно сохранять и подпитывать — здоровый образ жизни, спорт, эмоции, способов много. Если потенциал начинает падать, жена обычно теряет здоровье и скоропостижно умирает.

— Поэтому умерла первая жена отца?

— Возможно. Но во избежание подобных случаев у каждой княгини обычно есть свита — иногда до двух десятков фрейлин, в основном набираемых из подруг детства. Это считается традицией и способом возвышения для девушек, входящих во внешний круг клана, становящихся частью красной аристократии. Кроме того, потоки вытягиваемой из жен энергии разбавляют соски — которые живут ярче, но гораздо быстрее теряют товарный вид и отправляются ниже по клановой иерархии сквайрам, а то и претендентам с кандидатами. Как правило, у каждого красного князя может быть одна-две официальные жены, а вместе с фрейлинами и эскортом количество женщин в свите одного дампира достигает иногда пары десятков.

— Это вот прямо г-гарем? — прошептала Луна.

— Не в прямом смысле. Чем могущественнее дампир, тем его мировосприятие отличается от человеческого. Такое большое количество женщин скорее энергетический контур, так что о любовных оргиях речи не идет, если ты об этом.

Арина говорила ровно и спокойно, но при этом вновь заметно покраснела. Я же вспомнил некоторые картинки ночной жизни Петербурга — как раз-таки идет речь о любовных оргиях, ох как идет. Впрочем, Луна даже не поняла, что Арина недоговаривает.

— Мама́, почему у отца ты была одна? Только в этот раз честно, пожалуйста.

Видимо, ранее этот вопрос Луна уже задавала. Арина не ответила, молча смотрела в окно и кусала губы. Вдвоем с Луной мы ждали довольно долго, но дождались — Арина негромко заговорила.

— Вампиров больше не существует, а дампиры — несмотря на имеющуюся возможность, официально кровь не пьют. Но дело в том, что юная человеческая кровь стимулирует восстановление ихора — причем чем моложе кровь, тем эффективнее. Кроме этого, молодая девичья кровь для дампира как наркотик.

— Официально никто кровь не пьет, — вдруг прорвались у меня воспоминания вместе со словами. — Но, если вспомнить про быстрое восстановление, переизбытки ихора неофициально сдаются в ведомство канцлера, который использует его как материал усиления достойных членов баронского и боярского сословия для укрепления своей власти. Но это не важно, к слову пришлось. Продолжайте, мадам.

— Блаженство во время прямого насыщения испытывает не только дампир — через клыки впрыскивается специальный фермент, от которого человек-сосуд испытывает эйфорию. Наслаждение настолько велико, что большинство людей-сосудов на это подсаживается — в любом элитном ночном клубе есть когорта допущенных внутрь обычных человеческих девушек, которые жаждут получить удовольствие. Они могут принадлежать как кому-то из гостей, так и быть допущенными на мероприятия через специальные агентства. И именно такая роль предстоит тебе, — обернулась Арина к дочери, — если князь Оскар тебя заберет, ни на что иное в своем нынешнем состоянии ты не годна. И спрашивать тебя никто не будет, наслаждение от укусов — это болезненная зависимость, от нее почти невозможно избавиться, — повысила голос Арина, предвосхищая возражения дочери.

— Он меня любит, а ты сама сказала, что у меня большой потенциал!

— Республиканские ограничения численности кланов и династические связи, Луна, — вздохнула Арина. — Может быть, ты и родишь пару детей, может быть, даже Оскару, но в клан тебя через замужество никто не возьмет. Для этого у простолюдинов есть только один путь, тот, который прошла я.

Луну сказанное совершенно не убедило, я это прекрасно видел по глазам, но спорить она не стала и сменила тему.

— Так почему ты была без свиты?

Арина сглотнула — похоже, надеялась, что не придется об этом говорить.

— Ты же знаешь, что у нас строгая цензура, и большинство считает существование вампирских практик выдумками. Я тоже так считала, но когда стала женой князя, и мне открылась частичка реальности…

Побледнев, Арина перевела дыхание.

— В общем, у меня возникли подозрения, что князь пил кровь, и я просто побоялась приближать к себе подруг.

— Отец был кровяным наркоманом? — спросила Луна, не стесняющаяся задавать прямые вопросы.

Арина не ответила, коротко и многозначительно глянув на меня. Да, все верно: ихор — основа для препаратов. Князь Пантелей пил кровь как не в себя вместе с младшими князьями и генерировал производство веществ. Вот и ответ на вопрос, зачем в подвале усадьбы достаточно химикатов, чтобы растворять и сливать тела в канализацию. Еще ясно, что я во всем этом принимал участие как исполнитель — вполне возможно, находясь под воздействием не физикокогнитивных, а более тяжелых управляющих препаратов, оттого и всплывают в памяти странные знания и воспоминания. Но другой вопрос: откуда знание французского языка?

— Мама, почему ты решила, что отец постоянно пил кровь, может, это только домыслы? — напомнила о себе Луна.

— Сразу после свадьбы я стала и случайной свидетельницей. Сейчас уже понимаю, что, может быть, это было совсем не случайно, — Арина уже все губы искусала.

— Свидетельницей чего⁈ — уже не выдержала Луна, повышая голос.

— Я увидела, как твой отец досуха выпил молодую девушку…

Конец фразы размыло гулом, голос Арины словно отдалился — фраза «досуха выпил» сработала триггером, и на меня наконец навалились прорвавшиеся сквозь пелену знания.