Вернулся вниманием к черепу только после того как не торопясь закончил с ужином из трех блюд, сделал себе чай и посидел пару минут в расслабленной тишине. Вернул поднос с подоконника на стол и сняв полотенце глянул в едва заметно горящие багрянцем глаза.

«Пожрал?» — прошелестел в ушах вопрос.

…?

Поперхнувшись, даже не сразу нашелся, что ответить на столь некуртуазное вступление.

— На твоем месте я был бы повежливее.

«На твоем месте я был бы повежливее», — выделил «я» интонацией темный охотник.

— Ну давай, расскажи мне, почему.

«Scheisse!» — выругался череп, добавив еще тираду на немецком, которую я не расслышал.

— Это все?

«Нет, это не все. Ты двадцать лет двигался по чужим командам, не приобретая свои собственные знания. Да, я был бесправным наблюдателем в твоем теле, но бесследно это не прошло и все, что у тебя есть — это отзвук и аура моего опыта, моего характера, моих знаний и умений. Если я сейчас угасну, ты можешь превратиться в пускающий слюни организм, или вернешься на уровень развития трехлетнего ребенка, для которого еда это ням-ням, а все остальное — агу-агу. Может конкретно этого и не случится, хотя опасность есть, но как минимум без меня ты потеряешь выдающиеся способности бойца»

Слова заставили задуматься, как-то совсем неожиданной стала информация. Очень неожиданной. Странное ощущение — так, наверное, может себя чувствовать член радикального культа, который очнулся от морока индоктринации и вырвавшись из щупалец ментальной обработки видит ограниченность недавнего окружения.

Долго сидел, размышляя и приходя к выводу, что у меня ведь после обретения собственного «я» большинство действий происходило машинально, на рефлексах. Просто потому что «так надо». Я ведь на самом деле все свои годы просто ходил и выполнял задания, являясь бессловесным инструментом, а когда с меня импактом сбросили оковы начал действовать, не сознавая себя.

Думать об этом было категорически неприятно, но при этом никакой паники не было. Базовые навыки у меня есть, голова работает. «Je pense, donc je suis» — я мыслю, следовательно, я существую; причем я могу подискутировать над смысловым содержанием этой фразы как с позиции Рене Декарта, так и отступив в глубину веков отстоять мнение Аврелия Августина, известного как Блаженного.

Если «я» — это не «я», но осознаю себя как «я», то какая разница, на каком фундаменте построен базис моего восприятия себя как личности?

— Да и черт с ним, — негромко пробормотал я себе под нос, решив наплевать на сложные материи.

«Что?» — напрягся Раскалов.

Не обращая на него внимания, продолжил размышлять. Нет, я не превращусь в слюнявый организм, он меня сейчас обманывает. Как минимум базовые навыки останутся, хотя на ринге дуэльного дивизиона возможны проблемы. Может быть даже большие — вспомнил я вероятность дуэлей в девичьем пляжном волейболе.

— Придется много тренироваться, — снова больше для себя подытожил я.

«Несколько лет только для того, чтобы выйти на близкий к нынешнему уровень. Ты же понимаешь, что это приговор твоей карьере бойца и тренера, а совсем скоро тебя убьют на дуэли благодарные приспешники Блейзеров»

Ну, не столь все драматично, но проблемы впереди действительно вырисовываются. Впрочем, решаемые — я ведь могу очистить оставшийся от бледного материал и ввести себе один, а то и два прототипа. Пока не пересек черту интоксикации это условно-безопасно, хотя и не хотелось бы злоупотреблять. Одна ошибка и можно превратиться в жалкое подобие убитого недавно бледного — примерно равное потенциалом силы, только терзаемое постоянной жаждой крови. Да и у контролирующих органов будут вопросики, если начну внешне изменяться.

«Ты еще молод и неопытен, без меня со всеми окружающими хищниками ты не справишься, тебя просто сожрут!» — напомнил о себе Раскалов.

Да нет, ерунда. В войне главное маневры, так что справлюсь — решил я, утверждаясь в принципиальной позиции возможности рискнуть и отказаться от сотрудничества с черепом. Так что, если будет наглеть, полотенцем накрою и в колодец, но пока нужно попробовать вытянуть как можно больше информации.

— Как молодому и неопытному расскажи, какие плюсы для меня и в чем интерес для тебя.

«Ты остаешься на прежнем уровне владения оружием. У тебя останутся в доступе все мои знания, благодаря которым мы вместе выживем. Заключим сделку — я помогаю тебе в течение, допустим, трех лет или до получения графского или красного княжеского титула, после ты помогаешь мне получить собственное тело»

— Каким образом со мной останутся твои умения?

«Есть способы»

Говорить не хочет. Возможно, узнав способ я смогу применить его самостоятельно, отправив душу Раскалова в небытие.

«Это так. Но знания имеют мало ценности без опыта. Многих ты знаешь, кто учит уроки истории? Будешь махать мечом, и только»

Поганая черепушка читает мои мысли, надо же — вот это неприятно.

«Не все мысли читаю, только самые громкие. Я живу в твоей голове почти двадцать лет и какие бы барьеры ты не ставил, от меня огородиться не сможешь, слишком крепка связь. Кстати, без меня ты не сможешь и получить чистый прототип»

Ладно, звучит убедительно. Но все же, пусть возможность сотрудничества и кажется довольно выгодной, есть один значимый нюанс.

— Как я могу быть уверен, что ты, такой весь из себя старый и мудрый, будешь давать мне исключительно полезные советы? Чтобы потом — когда я помогу получить тебе тело, получить надо мной полный контроль из-за собранного компромата, например.

«Я дам тебе свое слово, что буду действовать в твоих интересах»

— Оказанная услуга ничего не стоит, — покачал я головой. — Да и слово темного охотника ревенанту — короткий анекдот, смеяться можно сразу. Еще поклясться бы пообещал, чтобы смешнее было. У тебя минута, прежде чем я расколю черепушку вампира и отправлю в мусорку.

«Без меня ты потеряешь все!»

— Опционально. Я может молодой и глупый, но не идиот — и как бы красиво все не выглядело на словах, с тобой как с советчиком я вообще все потеряю, в итоге став управляемой орденской сучкой. Заключать с тобой соглашение, чтобы в перспективе поменять одного кукловода на другого? Мог бы посоветовать тебе искать дурака в другом месте, но у тебя всего сорок секунд осталось.

Долгая пауза.

— Тринадцать, двенадцать, одиннадцать, десять, — уже вслух продолжил я отсчитывать время, когда минута близилась к завершению.

«Хорошо, хорошо! Прими меня в свою камарилью»

Вздохнув, я спрыгнул с подоконника и направился к кухонному гарнитуру. Надеюсь, у Арины есть молоток для отбивки мяса. Череп наверняка достаточно будет расколоть, чтобы аура разрушилась и душе Раскалова больше не за что будет цепляться.

«Пожалуйста! Пожалуйста, я волшебное слово забыл! Доволен⁈» — раздался в ушах кричащий шепот.

— Ты говоришь «пожалуйста», но делаешь это безо всякого уважения.

Череп вдруг снова выдал смачную тираду на немецком. Сначала я не понял, причем здесь феечки «винкс», но потом связка слов сложилась по смыслу в выражение: «да ты надо мной издеваешься, гоняя туда-сюда возвратно-поступательным движением».

Впрочем, выпустив пар, Раскалов перешел к конструктиву.

«Нико Вайс, я прошу сохранить мне жизнь, принять мою клятву и взять меня в свою камарилью. Пожалуйста, прошу со всем уважением»,

Положив молоток на стол, я захлопнул ящик. Предложение заставило задуматься: старший в камарилье и клане всегда тот, кто делится своей кровью. Но был один момент, который все перечеркивал.

— Зачем мне уже преступивший одну клятву крови темный охотник? Предав однажды — предаст дважды.

«Я не предатель!»

— Серьезно? А твое предложение сейчас как соотносится с положениями клятвы ордену?

«Я не буду переступать клятву»

— Перейдя в алую ветвь триады?

«Частью твоей камарильи я стану только в облике черепа. Когда мы найдем мне новое тело, дальнейшие условия обговорим»

— Все это похоже на какую-то разводку.

«Ты видел, кто меня убил, но не знаешь ее полного имени. Это Эльза Батори, старшая дочь Великого магистра Дракенордена»

— Ты затащил в постель дочь Великого магистра?

«Скорее она меня затащила, ты же сам все видел. Но не о том думаешь — если ведьмы инкорпорировались на столь высокий уровень, значит речь идет об экзистенциальной угрозе Империи. Это форс-мажор, позволяющий мне продолжить бренное существование и пойти на сотрудничество с тобой»

— Почему меня должна волновать экзистенциальная угроза твоей Империи?

«Ты недавно карту смотрел. Давай снова посмотрим»

Атлас мира, который был у меня в руках во время нападения директора Благочестивцева, сейчас здесь, в гостиной — Арина брала посмотреть, так что идти за ним не нужно.

— Давай посмотрим, а зачем?

«Открой границы Империи и Республики»

Та самая страница, на которой я остановился как раз перед выстрелом Вениамина Михайловича. Открыл, посмотрел. С Первой мировой изменений немного — в основном граница проходит по линии фронта на момент конца лета семнадцатого года. Кроме одного места прорыва, где на восточном фронте появился один легион нежити, скорее всего умышленно пропущенный орденскими рыцарями и направлявшийся в сторону России.

Именно это и побудило древних выйти из тени с очередным государственным переворотом. Так как дело затянулось — не без участия клана Львовых, кстати, претендовавших на полную власть в Республике, нежить успела врасти в землю и до сей поры ее недобитый очаг располагался в Варшавской мертвой зоне. Уничтожить его не получалось, но и особой опасности он не представлял, тем не менее вот уже почти сто лет что у России, что у Империи на границах расположены превращенные в цитадели города-крепости. Якобы для защиты от нежити, но на самом деле все понимали, что это укрепления учитывая возможную конфронтацию.

Со стороны Империи, в зоне контроля Тевтонского ордена — это Рига, Вильнюс, Брест, Лемберг. Со стороны России — Вальмира, Двинск, Пинск, Минск и Новоград-Волынский. Ниже по карте начинается зона владений Ордена Дракона, и по линии Карпатских гор протянулся Южный пограничный район без городов-крепостей как с российской, так и с имперской стороны. Здесь опасности вторжения нежити никогда не было, и не было необходимости в создании укрепленных агломераций-цитаделей. Тем более в отличие от враждебного Тевтонского ордена, с Дракенорденом у Российской республики тесные торгово-экономические связи. Более того — это единственный орден, с которым у России налажены дипломатические отношения.

— Ну и? — обратился я к Раскалову.

«Новый Рим и Москва после мировой войны так и не начали общаться на высшем уровне — устав Инквизиции предписывает уничтожение красной аристократии, причисляя ее к видам нечисти. Но так как уничтожить не получается, приходится сотрудничать».

— Это я понимаю.

«Ведьмы в военно-политической доктрине Инквизиции числятся аналогичным противником, тоже нечисть — но это пока все на бумаге идеологического противостояния. По факту же ты знаешь, что Россия активно ведет дела с Дракенорденом, а Американский Альянс поддерживает тесную связь с тамплиерами. И все это происходит к вящему неудовольствию лидеров Тевтонского ордена, выступающих в роли вармонгеров и постоянно призывающего тамплиеров и драконов к уничтожению России и Америки».

— Об этом я тоже в курсе.

«Ну и какого городового ты меня тогда спрашиваешь, что происходит? Ты же видел Эльзу Батори, ведьму девятого ковена!»

— Ковенов семь всего.

«Восьмой ковен — кровавые ведьмы. Девятый ковен — ведьмы-ламии, использующие силу древних. В Конгрессе они официально не представлены, более того — на словах американцы от них открещиваются, но на словах и красная аристократия кровь не пьет. Теперь ты можешь сказать, что из всего этого следует?»

— Могу. Но сначала ты мне скажи.

«Находясь на столь высоком уровне, ведьмы могут повлиять на политику Ордена Дракона. Тайно выступят в поддержку тевтонов и инквизиции, например, если уже этого не сделали, и в максимально выигрышный момент начнется большая война с Россией, с одновременного удара всеми силами тевтонов и драконов, твое правительство к этому не готово. Ваше баронское сословие с гордостью носит военные ботинки с красными шнурками, вот вы в них первыми и потопаете во встречные бои в составе пехотных цепей. Ну а когда блицкрига не получится, когда через пару лет на месте всей Восточной Европы останется выжженное поле, где-нибудь во Франции высадится ограниченный контингент американского экспедиционного корпуса — если ведьмы уже настолько близко к контролю Дракенордена, то с тамплиерами они давным-давно в десны лобзаются. И будет весь мир — один большой Американский Альянс. Вот только ты этого уже не увидишь, потому что четырехзначные номерные пехотные полки к этому времени раза по три полностью сменят свой состав, а от тебя к тому времени не только памятной таблички не останется, но и возможно даже записи в штабном журнале учета потерь. Так что понимаешь теперь, что избежать подобного сценария — и твой, и мой интерес?»

Некоторое время я обдумывал услышанное, все больше находя резон в словах Раскалова.

— Мне нужно время, чтобы принять тебя в камарилью. Надо найти или подготовить качественную эссенцию и мутагены, а потом…

«Я здесь в чистом виде, мне нужна просто твоя кровь и ничего более. Крест только сделай на темечке и в него прокапай»

Сходив к кухонному гарнитуру, я подумал немного и выбрал кухонный нож-пилу для хлеба. Вернулся к черепу, аккуратно выпилил на темечке крест.

— Дальше что?

«Двадцать капель крови»

Ткнув острием в ладонь, накапал немного на темечко — капли, попавшие на вырезанный крест, мгновенно впитывались, при этом провалы глазниц засияли багрянцем заметно ярче. Залив даже чуть больше двадцати капель я сжал в ладони салфетку, останавливая кровь. При этом никакого контакта или улучшившейся связи я не чувствовал.

— Ну и?

«Теперь нужно найти медика»

— Зачем?

«Алой кровью ты меня просто подбодрил, так что я пока не уйду в небытие. Для успешной инвазии прямого контакта нужна живая и мертвая кровь. Если из вены ты у себя сам еще может быть возьмешь, ничего сложного, то артериальную пункцию из подключичной я бы тебе не доверил»

— Сейчас съезжу в лабораторию. Сколько крови нужно?

«Ты не понял. Нужен медик, который сделает это все на месте — кровь нельзя транспортировать, мы с тобой должны быть рядом в прямом контакте. Поэтому найди какого-нибудь не очень нужного этому миру медика, чтобы он после процедуры никому ничего не мог рассказать»

Подумав немного, я достал телефон и набрал знакомый номер.

— Господин Вайс, какой неожиданный звонок. Стесняюсь спросить, а вы время видели?

Уже не представляется, похоже мой номер записала в телефонную книжку. А сколько там времени? — оглянулся я в поисках часов.

— Полночь уже, господин Вайс, — помогла Наталья Манштейн.

— Вы же не спите, госпожа майор.

— Да, но уже наступила суббота, выходной день между прочим. Может быть я занята личными делами. Например, нежусь с кем-то в постели…

Неожиданно — я даже озадачился слегка от такой игривой подачи.

— А вы с кем-то в постели?

Вот это было, конечно, глупо — подумал я, одновременно услышав шипение Раскалова. Были бы у него руки, шлепнул бы себя по лицу наверняка.

— Какой бестактный вопрос, господин Вайс, — укоризненно произнесла Наталья. — Нет, я не с кем-то в постели, просто у меня хорошее настроение — совсем недавно закончила работать и пью вино. Вы же слышали, что кто-то разгромил кровавую оргию клана Блейзеров? Вернее, бывшего клана Блейзеров, который сейчас быстро погружается в небытие?

— Судя по тону, вы на этом неплохо заработали?

Еще одно шипение от Раскалова, явно сопровождаемое очередным виртуальным шлепком ладонью по черепу.

— Какой вы грубый, господин Вайс. Но таки да, медаль точно будет, как и графский титул впридачу. Так что вы хотели? Позвонили поздравить или просто соскучились?

— Мне нужны данные на студентку петербургского медицинского университета Екатерину Касатонову, вместе с ее актуальным местонахождением.

— Какого университета?

— Петербургского медицинского.

— В Петербурге их несколько.

— А, да? Я не знал.

— Ясно все с вами. Это все, нужны только ее актуальные данные?

— Было бы неплохо привезти ее в Моршанск.

— Хорошо, сделаю. Еще что-то?

— Пока нет.

— Ладно, тогда увидимся, — сбросила вызов Манштейн.

А когда увидимся, не сказала. Ну и ладно — все равно от Третьего отделения теперь не отпетлять, так что буду решать проблемы по мере их поступления. Отложив телефон, я посмотрел в подсвеченные багрянцем глаза черепа.

«Я помню эту студентку, она нас чуть на органы не разобрала. Это такая своеобразная месть?»

— Нет.

«А что тогда? Решил перешагнуть через жалость и начать воспитывать из себя бездушного убийцу?»

— В комнате труп бледного, там материала на миллионы. Но вещество необработанное — в таком виде оно хранит память крови, любой более-менее сильный дампир может вытащить информацию о погибшем.

«Ты хочешь запустить свою собственную линию лаборатории по работе с метаплазмой?»

— Да, мы будем варить эликсиры, эссенции и мутагены.

«Не могу понять, ты смелый или глупый»

— В отличие от тебя я хотя бы живой.

«С такими дерзкими планами — это только пока!»