Винкельманн согнулся в услужливом полупоклоне, указывая мне жестом в сторону лестницы, откуда я только что пришел. Проигнорировав манкурта, я прошел вперед, заглядывая в комнату Арины.

В ванной по-прежнему шумит вода, только там никого. Арина на полу, одетая в домашнее — как шла, так и упала. Глаза закатились, на висках кровавый пот. Так бывает, когда кто-то могущественный залезает человеку в голову, грубо подчиняя и лишая его воли. Впрочем, уже по наличию манкурта в доме можно догадаться, что менталист не слабее удерживающего недавно Лобанова кукловода, а скорее всего много сильнее.

Вот и пришел в гости настоящий владелец прототипа.

Шанс избежать встречи и остаться неподконтрольным у меня сейчас только один — рвануть и бежать без оглядки, покидая город, губернию и страну. Но есть пути, по которым идти не стоит, а есть пути, с которых уже не сойти. Я не могу здесь бросить Арину, поэтому развернулся и направился к лестнице.

Винкельманн меня сопровождал, направляясь в мою же комнату — именно там ожидал встречи владелец прототипа. Какой предусмотрительный — я ведь только что весь дом обошел, только к себе не заглянул.

Перешагнув порог, никого не увидел и не почувствовал, но сразу же дыхание перехватило, а тело парализовало. Настолько, что ни пошевелиться, ни вздохнуть — даже глаз не повернуть, что недавно Лобанову удавалось.

— Так-так-так, — протянул негромкий голос, от которого по спине мурашки пошли. Он звучал словно из-под земли инфернальным хрипом, ввергая в состояние панического страха. Да, не чета кукловоду, державшему Лобанова. Незнакомец не просто его сильнее, а могущественнее десятка подобных менталистов вместе взятых.

Двигаясь против своей воли, я прошел в центр комнаты и встал, покрутившись на месте вокруг себя словно на осмотре.

— Неплохо, неплохо, — вновь раздался негромкий голос.

Наконец я заметил его обладателя — он расположился в кресле в самом темном углу, попивая чай и посасывая дольку лимона. Бледный, даже белый как снег, лет пятидесяти на вид. По факту не меньше тысячи, если и вовсе не потомок Каина, как называли живших на заре нашей эры. Это уже самый настоящий вампир, один из живых прототипов — хотя таких в мире больше нет, как я сам недавно уверенно рассказывал директору гимназии.

Дверь за моей спиной открылась — в комнату вошла Арина. Взгляд стеклянный, на висках и шее по-прежнему кровавый пот, неуклюжие движения. Бледный коротко дернул пальцем, и женщина рухнула на пол с закатанными глазами, дергаясь в едва заметных конвульсиях.

— Я могу понять твою ненависть к Пантелею, — перевел на меня взгляд красных глаз бледный, ритмично постучав длинным ногтем по подлокотнику. — Но я не могу принять твоего поведения, так что будешь наказан. Сейчас ты убьешь эту женщину и на ее примере я научу тебя создавать манкуртов. Она будет рядом с тобой постоянно как наставление и пример того, к чему ведут ошибки планирования и явное неповиновение.

— Кто ты? — хрипло спросил я.

Вернее, нет, не я спросил — у меня не было желания вопросов задавать, мысли метались в поисках вариантов спасения. Спросил кто-то другой, хотя озвучил вопрос я.

— Ничего себе, какие мы борзые, — удивился бледный и едва пошевелил пальцами.

Эффект неожиданный — получив удар словно воздушным молотом, я отлетел к стене как кегля. В полете бледный контроль ослабил и поднявшись на ноги, я — вновь не своей волей, бросился вперед в атаку. Идти пришлось словно против ветра неимоверной силы — сделал аж целых три шага, после потекли густые кровавые слезы, и я упал на колени. А потом я закричал от боли.

Бледный продолжал пытку совсем недолго — десяток секунд, показавшихся вечностью. Решив, что дал понять кто в доме главный, вампир ослабил хватку и откинулся в кресле, вновь с удовольствием вернувшись к чаю со свежими лимонными дольками.

— Ты не слишком о себе возомнил, самоуверенное ничтожество?

«А ты не слишком в себя поверил, крыса сутулая?» — прозвучало вдруг у меня в голове со злой насмешкой.

Неожиданно. И это еще одна появившаяся проблема, причем серьезная.

Мало того, что я больше не управлял своим телом — контроль над ним установил могущественный бледный незнакомец; после воздушного удара и последующей пытки спали все барьеры и во мне проснулась, или освободилась душа Николая Раскалова, который сейчас просто задвинул меня в сторону так же, как совсем недавно я сделал с Луной.

— Ты будешь называть меня Хозяин, — между тем проговорил бледный. — Скажи: Да, Хозяин.

Мое тело — уже два раза мне не принадлежащее, поднялось и встало руки по швам.

— Да, хозяин, — послушно ответил Раскалов.

Судя по настрою, Раскалов всерьез намеревается бледного убить, маскируя силу за показательной слабостью и покорностью. Это хорошо, но после этого я темному охотнику в своем собственном теле не нужен — отлично чувствую его радость от сброшенных оков и прекрасно понимаю, что возвращаться обратно в небытие он не планирует.

— Я гораздо могущественнее вас, червей, — совершенно не понимал опасности вампир, начав неторопливо разглагольствовать. — Ты теперь мой миньон и будешь делать все что я скажу. Главной твоей задачей было сохранить канал доставки «Львовский связной», но эту возможность ты разрушил своими необдуманными действиями, спровоцировав Пантелея. И раз уж в Петербург вернуться не получится, работать будешь здесь. В понедельник отправишься в Мару — это усадьба князя Баратынского недалеко от Кирсанова. Сделаешь ему деловое предложение о сотрудничестве, скажешь, что от Хозяина, он поймет. Баратынский поможет тебе с организацией процессов, он же будет передавать данные объектов для ликвидации. Товар будешь реализовывать по местам ночных увеселений, как и раньше — поэтому с князем Моршанским тебе надо дружить, он здесь главный устроитель праздников. После того как накопишь материала на четыре недели постоянных поставок, придешь к нему с предложением, конкретнее спросишь Баратынского как сделать лучше. Жестом доброй воли подаришь Олегу Винкельманна — он любит такие игрушки, поможет найти общий язык и понимание. Указания я буду направлять с во́ронами, а увидишь ты меня снова только если у тебя что-то не получится, молись, чтобы этого не случилось. И да, машину Пантелея доставишь в Петербург и поставишь обратно в гараж, она тебе пока не по чину. Если я узнаю, что…

Монолог прервался, когда мое тело — захваченное Раскаловым, упало на подкосившихся ногах. Моментально я мысленно закричал от боли — бледный попытался меня поднять, вот только в своем собственном теле я больше не властен, его теперь контролирует темный охотник. Гораздо более ментально закаленный — чувствую, что он легко мог бы сбросить оковы и легко встать на ноги, но не делает этого.

С видом, как будто прямо сейчас готов умереть, но силой воли преодолевает неимоверные трудности, Раскалов на четвереньках дополз до комода и попытался подняться, взявшись за ручку верхнего ящика.

— Так-так-так, — протянул бледный, с интересом за мной наблюдая. — Я тебя недооценил, юноша. И что ты дальше будешь делать?

Сам я мог только наблюдать, а Раскалов — как сильно пьяный, с огромным трудом все же поднялся. Все, здесь «силы его покинули» и в попытке удержаться на ногах он рухнул на пол вместе с выкатившимся из пазов ящиком.

Надо же, я и забыл, что сюда серебряный крест хантрэта положил — а вот Раскалов запомнил. Значит, он не проснулся только что, а все это время был в моем теле бессловесным наблюдателем.

— Встать! — просвистел голос, но Раскалов не послушался, делая вид что с титаническими усилиями сопротивляется.

Лягушку надо варить медленно, именно этим сейчас занимался темный охотник. Силу своего сопротивления он увеличивал очень медленно и дозированно, создавая впечатления своего обучения через реакцию. Этим показывая бледному, что способен — не сейчас, но чуть позже, сбросить оковы.

Вампир на подобное не мог не реагировать, ему требовалось как можно скорее справиться с наглым выскочкой, указать на ошибку даже любой мысли о сопротивлении. Полный ментальный контроль можно усилить прикосновением — поэтому бледный, с явным неудовольствием отложив лимонную дольку, нехотя поднялся и подошел ближе. Раскалов выбрал момент крайне удачно — поймав бледного на полушаге, вскакивая на ноги выставив крест прямо перед его лицом.

Вампир неожиданно пронзительно взвизгнул, отшатнувшись и закрывая лицо руками. Неприятно — у него сейчас голова словно взорвалась по ощущениям. Чистые вампиры могут более-менее привыкнуть к виду креста, но для этого нужна серьезная тренировка, а бледный ей определенно пренебрегал, почивая на лаврах приобретенного за сотни и может быть даже тысячи лет могущества. Но все равно оставался серьезнейшим противником — несмотря на шок он стремительно отпрыгнул. Вот только прыгнул он не в сторону, а наверх — словно прилипнув к потолку, мгновенно исчезнув из поля зрения.

Неожиданно — я бы попался на подобное, не понимая куда делся вампир, а Раскалов среагировал. Он уже бросил крест, попав прилипшему к потолку вампиру в голову — разорвав щеку, отчего последовал еще один пронзительный визг после контакта с серебром. Когда бледный рухнул на пол, Раскалов ударил его между ног — репродуктивными органами вампиры часто как люди не пользуются, но они у них есть, как и серьезный эффект от подобных ударов. Поймав момент распахнутых от боли глаз бледного, Раскалов вновь поднес поднятый крест к его лицу.

С очередным женским взвизгом вампир отшатнулся, стремительно переползая словно паук по полу. Раскалов прыгнул следом, ударом серебряного креста пытаясь попасть в голову, но лишь сломав запястье выставленной в попытке защититься руки. Бледный перекатился по полу, свалив столик, роняя на себя чай и блюдечко с дольками лимона. Несмотря на первые успехи Раскалова, сдаваться вампир не собирался. Обнажив клыки, бледный бросился в атаку — с закрытыми глазами, ориентируясь на слух и запах.

Еще один сюрприз, на который попались бы девять из десяти охотников, в попытке снова поймать тварь реакцией на крест. Но Раскалов не просто так был лучшим темным охотником — пусть и специализируясь на ведьмах. Низкий бросок бледного он поймал ударом колена в голову, схватил того за волосы и шлепнул крестом по лицу, разбивая бескровные губы. Очередной контакт с серебром вновь заставил вампира взвизгнуть и распахнуть глаза, после чего пронзительный скулеж стал громче, когда крест снова оказался перед лицом.

На искаженном от боли лице распахнулась пасть с длинными клыками, и в этот момент я усилием вернул под контроль тело. Раскалов было опомнился, но я уже успел хлопнуть вампира по лицу рукой, так что ладонь насадилась на один из клыков.

«Ты что делаешь, мать твою, а ну стоп, говно собачье! Что, сдуру решил меня подставить, ты, засранец вонючий, мать твою, нет-нет-нет, а-а-астанави-и-и-и-сь…»

И это было последнее, что я услышал от Раскалова, потому что вытолкнул его, увлеченного схваткой с вампиром, из своего тела. Вернуться в себя получилось, а вот координацию вернуть пока нет — часть особого фермента попала мне в кровь. Усилием сорвав руку с вампирского клыка, я отшатнулся, чувствуя накатывающее опьяняющее блаженство.

Сейчас я был практически беззащитен, но к счастью остальным было не до меня. В теле бледного душа темного охотника боролась с древним хозяином за контроль: вампир уже стоял на коленях и когтями рвал себе лицо и шею со скрежетом выросших клыков.

Вроде бы утвердившись на ногах, шатаясь как пьяный, я решил не испытывать судьбу и не ожидая возвращения координации попытался вампира добить. Три раза замахивался, три раза проскакивал мимо, в опьяняющем блаженстве со свистом рассекая серебряным крестом воздух. На четвертый споткнулся о бесчувственную Арину и рухнув, ударился головой в стену, почти пробив перекрытие и ненадолго потеряв сознание.

Хорошо, что этого никто не видел.

Придя в себя, я поднялся, уже более уверенно стоя на ногах. В очередной раз приблизившись к вампиру, увидел, что мои потуги даже остались незамеченными — бледный с хрипом упал на спину, внутри продолжали биться за контроль два могучих духа. Очень интересно, кто победит, но никогда этого не узнаю — мелькнула злая мысль в тот момент, когда с размаха обрушил крест сверху вниз.

— Умри, тварь!

Целился в голову, попал в пол в полуметре.

Рвущий себя когтями и скрежещущий клыками бледный замер. Вампир с Раскаловым наконец меня заметили и поняли, что в моем шатающемся лице приближается их совместный конец. Отвлеклись от сражения, откатились, а я с очередным ударом прыгнул следом.

Снова промахнулся, но уже сантиметров на двадцать. Мимолетное опьянение вампирским ядом эйфории уже проходило, попало мне в кровь всего ничего, так что координация возвращалась и следующий удар все же попал в цель. Почти попал: бледный отшатнулся, но недостаточно быстро — заточенная дужка креста вошла не в переносицу, как я целился, а в шею с чавкающим звуком. Рана глубокая, но ни капли крови не появилось — бледные крысы умеют ее беречь. Вот только сразу пошла реакция на серебро и бледный забился в конвульсиях с пронзительным воем.

Оставив крест в теле вампира, я отшатнулся, наблюдая, как корчится древняя и опасная тварь. Он неожиданно завизжал — но не в голос, а ментальным усилием, так что я оказался как будто под порывами сильного ветра. Атака была направлена в меня, и удалась бы, если бы не Раскалов — инфернальный вопль стих, видно темный охотник воспользовался моментом, атаковав сосредоточенного на ментальном воздействии вампира. Сам я в этот момент почувствовал на голове словно липкие щупальца под кожей — это Раскалов оглушил вампира и вместо попытки добить попытался вернуться, но я поставил ментальную защиту как умел, отгораживаясь.

Неприятное ощущение исчезло, Раскалов вновь сосредоточился на соседе по древнему телу. Понятно, почему темный охотник попытался убежать — вампира с крестом в шее изгибало словно живого ужа на сковородке, серебро воткнутого креста все же нашло вампирскую кровь.

Белая кожа темнела, черты лица искажались. Поддерживая ментальные щиты, изредка поглядывая на корчащуюся тварь, я подошел к Арине. Вся в кровавом поту, в глубоком беспамятстве — недавний вопль вампира вырубил ее окончательно, долго теперь не проснется.

Убедившись, что Арина жива, продолжил наблюдать за агонией бледного. Тело уже перестало биться в конвульсиях и постепенно усыхало — над ним поднимался серый дымок, взвихряясь и истончаясь, исчезая. Прошло несколько минут, и могущественная тварь стала похожа на обтянутую кожей мумию с двумя темными провалами вместо глаз. На фоне словно иссушенной веками пергаментной желтой кожи — из которой ушла поддерживающая не-жизнь вампирская сила, странно ярко выглядела совершенно новая одежда, как будто мумию переодели.

Все, теперь можно не опасаться — больше не встанет. А если и встанет, рассыплется от любого тычка. Поэтому ослабив внимание за пока живой, но уже не опасной тварью — в останках которой, похоже, цепляясь за крохи жизни до сих пор бились разум вампира и душа темного охотника, я подошел к Арине. Поднял на руки с большим трудом — тело безвольное, уже тяжести прибавляет, да и весит она со своими шикарными формами килограмм на двадцать больше Луны, которую недавно носил как пушинку.

Вышел с Ариной на руках в коридор, сразу наткнувшись на Винкельманна. Манкурт вперился красными глазами в пространство и никак не реагирует на внешние раздражители в ожидании указаний. Ну вот и пусть стоит.

Отнес Арину вниз в ее комнату, вытер полотенцем кровавый пот и уложил в кровать в удобную позу, подоткнув одеяло и подушку. Все, в беспамятстве надолго и теперь только ждать, обычный доктор здесь не поможет. Необычные методы лечения, впрочем, тоже. Теоретически, можно вколоть ей несколько эликсиров, если получится их достать через директора Вениамина Михайловича, но без первичной мутации лекарство может оказаться хуже болезни, вплоть до летального исхода, поэтому рисковать я не собирался.

Вернулся наверх к себе. Крест из шеи вампира вывалился, скрюченная и иссохшая обездвиженная мумия валяется на полу без движений. Достав уже недавно выручивший одноразовый скальпель, аккуратно разрезал сухую как пергамент кожу. Первый раз вскрываю оставшийся от тысячелетнего вампира клад — думаю, считанные единицы людей за минувшие пару веков могут похвастаться подобным опытом.

Очень интересно, что внутри, и содержание приза заранее не разочаровало — из прорехи взрезанной кожи показался сдержанный багряный отсвет. Резанул еще дальше, как будто вскрывая чехол, в который превратился кожный покров бледного.

Вампир был ростом около ста восьмидесяти сантиметров и худощав. В человеке такого телосложения крови чуть больше пяти литров; в чистом вампире — тем более в таком старом, оказалось гораздо больше. Живая и мертвая кровь уже кристаллизировались — одна превратилась в багряные кристаллы, не менее нескольких сотен, вторая в темно-синие не меньшего количества. Но самое главное, что в районе сердца увидел около десятка фиолетовых — из каждого можно получить прототип, это же просто невероятное богатство.

Багряные и синие кристаллы сдержанно светились, а фиолетовые пульсировали в такт ударам еще едва бившегося сердца, уже подернувшегося темной дымкой рассеивания.

В этом неживом теле еще есть кто-то, активно цепляясь за жизнь. Пытаться снять ментальные барьеры и узнать кто это, я не стал — конечно интересно кто победил, вампир или темный охотник, но уж как-нибудь проживу без этого знания. Осталось находящемуся в теле немного — скелет уже понемногу истончается в прах, совсем по чуть-чуть, но процесс идет.

Вновь обратил внимание к трофеям. Здесь только из мертвой крови материала на десятки миллионов золотых рублей — оценил я часть трофея по рыночным ценам. И на сотни, если брать продукт переработки, не говоря уже об алых слезах прототипа, которые можно конвертировать во власть и могущество. Или же, если считать по уголовному кодексу, здесь одна смертная казнь для всех причастных — одернул я себя.

Набросив на останки одеяло, вышел из комнаты, намереваясь поужинать — задумавшись, когда я вообще ел в последний раз. А вчера последний раз, в МакМиге на Витебском вокзале Петербурга, потому что по пути сюда хоть и останавливался на заправке, но в дорогу ничего не брал, аппетита не было.

Винкельманн по-прежнему стоял в коридоре, не реагируя на внешние раздражители. Это манкурт, его настраивать нужно, так что пусть пока стоит, а у меня уже живот голодом потянуло, только сейчас понял насколько я голоден. Зайдя на кухню, открыл холодильник — Арина, хозяюшка, в ожидании нашего возвращения наготовила словно на десятерых. Откусив немаленький кусок от кольца деревенской колбасы, пережевывая положил себе борща и поставив в микроволновку. Пока борщ грелся, наложил гречки по-купечески и сразу два салата. Расставил все на столе, уселся, приготовился.

Все, время получать удовольствие от жизни — занес ложку над тарелкой.

Получать удовольствие не получилось — на кухню зашел Винкельманн, неся поднос с чем-то круглым, накрытым полотенцем.

— Господин, с вами хотят поговорить, — раздался ровный безжизненный голос манкурта.

— Кто?

Вместо ответа на стол встал поднос и полотенце оказалось убрано. На меня темными провалами смотрел череп — обтянутый оплавленной кожей и иссохшими ошметками плоти. Приятного аппетита — мысленно выругался я, но вдруг понял, что в черепе есть жизнь: багряные глаза едва-едва светились.

— Ты кто?

«Николай Раскалофф, темный охотник и молот ведьм Секретной службы Инквизиции», — раздался в ушах шелестящий голос, идущий при этом не от черепа, а словно извне меня.

Надо же, темный охотник все же победил вампира. Судя по инфернальным воплям, это была эпическая битва — причем я ставил на бледного как на фаворита, выходит ошибся.

Сейчас победившая душа Раскалова постепенно угасала — в багряных провалах глазниц свет теплится едва-едва. Дух темного охотника зацепился за эту кость и явно сейчас будет стараться выторговать у меня жизнь — подумал я, глядя на борщ перед собой. Потом на череп, потом снова на борщ.

Никак не ответив темному охотнику, череп я накрыл и отнес на подоконник. Отослал и Винкельманна — отправив его в подвал, велев ждать дальнейших указаний и вернулся за стол. Сколько там Раскалов в моем теле был безмолвным наблюдателем — все мои двадцать лет? Вот пусть еще немного подождет. Я ужинаю, черт побери.