Далеко, конечно, не ушел — вторая группа быстрого реагирования, прибежавшая с грохотом тяжелых ботинок по полу, задержала меня до выяснения. В бутылку со скандалом не полез, понимаю служивых людей — не каждый день, да и не каждый год в камере красный князь в бестию обращается безвозвратно, поэтому терпеливо ждал.
Прошло совсем немного времени и меня позвали на беседу со следователем. В отдельном кабинете за столом меня ждала дама в черно-серебряном мундире Третьего отделения. Когда она подняла взгляд, я озадачился и даже не сразу понял в чем дело — вот уж никак не ожидал увидеть чернокожую даму следователя. Сама она рассматривала меня чуть наклонив голову, видимо привыкнув к подобной реакции.
— Что-то не так, барон Вайс?
— Простите, столь очарован, что лишился дара речи, — поклонился я. — Позвольте спросить, вы из Эфиопии?
— Моя мать из Эфиопии. Как вы догадались?
Потому что в Эфиопии база Военно-морского флота, а дочь офицера вполне могла сделать карьеру в Третьем отделении — пришел мне на ум вполне логичный ответ, озвучивать который конечно же не стал.
— В Эфиопии самые красивые девушки в Африке.
Следователь вежливо приподняла уголок рта, реагируя на комплимент. На вид ей и тридцати нет, но погоны майора юстиции — явно не за красивые глаза по карьерной лестнице так быстро поднялась, нужно быть предельно осторожным. Хотя в общении с Третьим отделением вообще надо быть предельно осторожным, чего это я.
— Присаживайтесь, господин барон, хотела бы с вами побеседовать.
— Побеседовать или допросить?
— Побеседовать, не под запись.
— Давайте побеседуем.
— Скажите, зачем вы принесли с собой кабачок? — сходу удивила дама следователь вопросом.
— Случайно получилось. Летел сюда из Тамбова через Рязань, попутчики надавали гостинцев в дорогу. Все раздал или съел, только вот кабачок остался. Вам не нужен?
— Отдаете?
— Для вас — с радостью.
— А если не для меня?
— Тоже с радостью, но уже безо всякого ощущения эксклюзивности.
Дама следователь звонко рассмеялась, показав белоснежные ровные зубы. Острота клыков почти не выражена, но у нее определенно сильная кровь — я это кожей чувствую. Плюс дама следователь чернокожая, в анамнезе могут быть традиции вудуизма, с такой сударыней вообще опасно иметь дело даже без мундира Третьего отделения.
— Вы зря расстаетесь с этим прекрасным овощем. Любите готовить?
— Если только в исключительных случаях.
— Кабачок нужно натереть на крупной терке и посыпав солью — по вкусу, перемешать и оставить в миске на четверть часа. За это время выделится сок, его надо отжать и слить, после этого добавить одну-две столовых ложки муки, одно-два яйца — в зависимости от размера кабачка, специи и пошинкованную зелень по вкусу, только не кинзу ни в коем случае, а вот укропа много не будет. Получившуюся массу выкладывайте ложкой на заранее разогретую сковороду, жарить до золотистого румянца. Получите гастрономический оргазм, господин барон, не каждый ресторан подарит схожие ощущения.
— Буду иметь в виду, спасибо.
— Так что, расстанетесь с кабачком?
— Я из Моршанска.
— И?
— Там везде частные хозяйства, думаю найду новый ради оргазма.
— Гастрономического.
— Так точно.
— Отлично, тогда этот я заберу. Расскажете, откуда у вас прототип?
— У меня нет никакого прототипа, — удивился я, показательно взметнув брови.
— У вас нет прототипа?
— Нет.
— Хм, — озадачилась дама следователь, не почувствовав в моих словах лжи. — Расскажите тогда, что только что произошло с вашим бывшим опекуном.
— Прибыл на беседу, он начал жаловаться мне на судьбу и грехи тяжкие, потом вышел из себя и обратился, как я понимаю, в бестию. Ужас такой, что я, честно сказать, чуть-чуть испугался и едва штаны не намочил, отчего подробностей произошедшего не запомнил.
— Нравятся ямочки, говорите, — взгляд немигающих глаз уткнулся в меня.
— Какие ямочки?
— Вот и я думаю, какие ямочки, — пожала плечами дама следователь.
Вот сейчас не только я ступил на скользкую дорожку.
Честь в нашем мире есть даже у варваров, не нужна она лишь кочевникам без роду и племени. Все, кто на ступенях стоит выше кочующего маргинала, социальный капитал нарабатывают в долгую, упорным трудом через связку репутация — авторитет, а без чести, или хотя бы честности, это невозможно.
Да, к власти, как к наивысшей точке авторитета, легко прийти на штыках, но очень неудобно на них сидеть — так что сейчас дама следователь очень рискует. Красная аристократия — это ведь не торгово-промышленные гильдии, это боевая каста, для которой честь первое дело. Сейчас же дама-следователь может нанести урон не только своей чести, но и репутации всей организации — нельзя просто так взять и подслушать разговор аристократа, даже бумажного барона, это самое настоящее шатание устоев российского общества. Либо же я уже не жилец, и она со мной сейчас играет как кошка с пойманной мышью. И вот это последнее предположение я просто не мог не проверить.
— Вы меня простите, госпожа следователь, но при всем уважении к Третьему отделению я невероятно спешу. Если у нас уважительная беседа без процессуального оформления, разрешите откланяться?
— Сильно не спешите, господин барон, а то можно навсегда успеть, — дама следователь положила на стол визитку и отправила ее в мою сторону. Простая картонная карточка, на ней только телефон и имя: Наталья Манштейн. Как и я из бумажной аристократии канцлера, где не принято использовать отчество. — Если вдруг вспомните что-то или потребуется помощь, звоните не стесняйтесь.
— Благодарю. Всего доброго, — поднялся я и не притронувшись к визитке направился к выходу.
— Господин барон, — окликнула меня Наталья от двери. Как предсказуемо — их этому вот уже три сотни лет учат. Хотя в этот раз государева дама смогла удивить.
— Вы знаете, кто отправил вам разрешение на посещение?
— Не имею никакого понятия.
— Вот и я не имею никакого понятия.
— Да неужели? — приподнял я насмешливо бровь, но Наталья ответила совершенно серьезно.
— Чиновник городской администрации вчера утром пришел к начальнику тюрьмы с приказом, подписанным лично князем-кардиналом Северной провинции. Вот только приказ — подделка, Василий Иванович его не подписывал. Сам принесший приказ чиновник работал вчера последний день перед отпуском, а сегодня утром случайно выпал со смотровой площадки Исаакиевского собора. Несчастный случай, полсотни свидетелей — уронил фотоаппарат, вылез за ограждение в попытке достать и все, соскребали с асфальта. Вот такая вот история, — поджала темные губы дама-следователь.
— Я поражен, — только и нашелся у меня ответ.
Значит, не только у меня была программная управляющая прошивка. Интересно, у этого отправившегося в последний полет чиновника тоже командой активации было словно «Панзерабверканоненваген»?
Выпустили меня безо всяких проблем, кабачок забрать не предлагали — госпожа майор Манштейн обещание сдержала. Раздумывая о состоявшемся разговоре, я прогулялся пешком по набережной Невы до Литейного моста, далее по Литейному проспекту до Невского и там уже дошел до Московского вокзала. Не хочу на самолете возвращаться, подумать надо, а поезд для этого подходит отлично. К тому же не уверен, что пока стоит из Петербурга уезжать — из Крестов я вышел в немалой степени для того, чтобы проверить не играет ли со мной дама следователь в последнюю в моей жизни игру.
Получается нет, не играет — раз отпустила, после того как намекнула на состоявшуюся прослушку. Телефон зазвонил прямо перед кассой — ну вот, разговор как я и предполагал еще не закончен, мелькнула мысль. Снова ошибся — звонила Арина.
— Слушаю.
— Нико, Луну забрали, — раздался ровный безжизненный голос.
— Кто, когда, куда.
— Боярин Глеб Лобанов, но очень похоже, что за ним стоит Оскар Блейзер — я видела одно лицо из его камарильи. Произошло только что, приехали на двух машинах — она не сопротивлялась, шла сама и с улыбкой. Куда, не знаю. Я не смогла их остановить, я бежала, я пыталась, но меня…
— Спокойно. Сейчас все решу, не переживай.
В том, что я все решу, были некоторые сомнения, но Арине об этом знать не обязательно. Вышел из очереди, набрал по памяти телефон приемной князя-господаря Воронцова-Моршанского. Представился и узнал, что князь Олег уехал на два дня и сейчас находится вне зоны доступа телефонной связи. Это плохо.
Подумав немного, набрал телефон администрации московского приората. Представился, попросил соединить с представителем царевича Святослава, с которым невольно неделю странствий провел. Подождал две минуты, когда уже начал нервничать узнал, что царевич Святослав вне зоны доступа телефонной связи, когда появится неизвестно. Это еще хуже.
Вздохнув, позвонил госпоже майору Наталье Манштейн — хоть визитку и не брал, номер практически весь из девяток и семерок, забыть сложнее чем запомнить.
— Манштейн у аппарата.
— Госпожа майор, это Нико Вайс.
— Господин барон, какая неожиданность. Случилось чего?
— Да, и мне интересно в какой мере вы в этом участвовали.
— Я много где участвовала, вы сейчас про что конкретно?
— Оскар Блейзер забрал Луну Воронову.
— Вот идиот, — в сердцах выдохнула Наталья. — Простите, господин барон, в этом я точно не участвовала. Полагаю, на такой шаг он решился, потому что ваш фактический покровитель и гарант соблюдения красного договора сейчас на Байкале вне зоны доступа и оперативно решить проблему не может. Но вы правильно сделали, что позвонили — сейчас я подъеду, и мы с вами вместе…
— Не надо подъезжать, просто скажите адрес.
— Ждите, я перезвоню.
Телефон зазвонил через семь минут.
— Луну Воронову везут в местечко. В аэропорту Тамбова сейчас стоит частный самолет клана Блейзер, перехватить их ты не успеешь. Могу помочь, — легко и свободно перешла на «ты» Наталья.
— В какое местечко их везут? — не понял я.
— Деревня Местечко, Езерищенский замок. Ты о нем разве не слышал?
— Нет.
— Хм, — протянула госпожа майор озадаченно, а меня вдруг как током ударило. Вспомнил я это место, был там однажды, причем с серебряным кинжалом в руке.
— Все, вспомнил.
— Самолет Блейзеров прилетает в Селезни, это Смоленская губерния, — зачем-то уточнила Наталья. Сказал же, что вспомнил — хотя, судя по интонации, имела в виду нечто другое.
— И?
— Блейзеры не собираются беспредельничать на своей территории. Езерищенский замок экстерриториален, но вокруг вотчина графа Мордвинова. Один звонок и он остановит машины и заберет твою подопечную.
А потом быть тебе не просто должным, а по самый воротник должным — нет уж, спасибо. К тому же проблему надо решить, а не купировать симптомы, иначе подобное повторится в гораздо более неудобный момент и с гораздо более серьезной подготовкой.
— Я сам разберусь. Спасибо за информацию.
— Держи в курсе, жду звонка, — отключилась госпожа майор.
Вернувшись к кассе, взял билет до Смоленска на скоростной поезд Москва-Минск, после позвонил в единую прокатную контору и забронировал себе машину к вокзалу. Из МакМига куда зашел пообедать позвонил Арине и сообщил что Луну нашел, решаю проблему.
Час до Смоленска сладко дремал — время пролетело кратким мигом и вскоре разбуженный симпатичной проводницей сошел на вокзале. Взял на стойке информации ключи от прокатной машины — любимая таксистами Волга Пилигрим, как и просил, серая и неприметная. Потолкавшись через небольшую пробку на виадуке при выезде с вокзала, быстро проехал через центр города и выехав на скоростную трассу рванул в сторону Витебска. Самолет Блейзеров наверняка уже приземлился, так что перехватить не успеваю, но без меня скорее всего не начнут — до полуночи еще далеко.
Миновав Витебск по объездной, выехал на магистраль Петербург-Одесса. Здесь скоростных ограничений вообще не было, так что полетел по левой полосе сто восемьдесят километров в час — больше на прокатной машине страшновато, пусть и Волга, а не китайский или немецкий народный автомобиль какой-нибудь. Последние полсотни километров проехал быстро и уже вскоре съезжал на развязке в Езерище.
Чуть дальше по трассе Невель. Выгодно расположенный на стыке административных границ сразу трех провинций, он является крупным административным и логистическим региональным центром. Находящийся совсем рядом Езерище, в отличие от Невеля — тихое спокойное место, куда бежали чиновники от суеты и, что важно, налогового надзора.
Небольшой городок вытянулся между скоростной магистралью с одной стороны и одноименным озером с другой. Времени еще десяти вечера нет, а улочки уже почти пусты и по ним я сейчас медленно катил в сторону городского пляжа. На его противоположном берегу деревня Местечко, рядом с которой небольшой — диаметром меньше полукилометра, выдающийся в водную гладь полуостров, соединенный с большой землей узкой перемычкой. Идеальное сочетание для резиденции клановой аристократии, вот только этот замок занимал какой-то боярский род. Впрочем, владели они островом только на бумаге — в узких кругах известно, что Езерищенский замок через несколько прокладок принадлежит одному из влиятельных красных кланов, как теперь понимаю Блейзерам.
Я это место уже посещал — приехал вечером как курьер, доставив посылку зашел и вышел. Еще раз зашел потом уже через черный ход ранним утром на рассвете, и сделав дело тихо ушел, оставив тело — когда ликвидация происходила не в Петербурге, жертв на переработку я почти никогда с собой не забирал.
Сейчас тоже заходить через черный ход придется — меня в замке не ждут, так что въехать через охраняемую узкую дорогу на перемычке не стоит и пытаться. Даже скорее всего в Местечко не получится нормально въехать — закрытый поселок, и мои рассказы об украденной служанке не аргумент. Начальник охраны поселка позвонит начальнику охраны замка, тот скажет никаких украденных служанок нет, а так как сейчас идет закрытое мероприятие приходите завтра, сегодня вас никто не ждет.
Так что направлялся я сейчас к зонам отдыха с лодочными базами, в прошлый раз так на остров и попал. Миновав городской пляж, проехал несколько очагов музыки и народного веселья в подсвеченных цветомузыкой парках, припарковался у тротуара под сенью раскидистого каштана. Едва заглушил двигатель, потрескивающий остывающим металлом, ощутил странное чувство — как будто Луна совсем рядом, и я слышу ее мысли и эмоции.
Неожиданно. Понятно, что она сейчас в состоянии жуткого стресса, но до замкового острова больше километра. Тем не менее, стоило отвлечься от руля, отдельные картинки ее взгляда уверенно пробиваются в мое восприятие. Свадебное платье? Глеб Лобанов в клоунском фраке? Нет, тоже свадебный костюм, просто на его высокой нескладной фигуре выглядит крайне несуразно. Еще и сочетание цветов странное — черные штаны, белый фрак с черными лацканами и длинными фалдами, черная рубашка и ярко-алая бабочка несколько крупнее обычной. Будь портной хорош, смотрелось бы интересно и прилично, но в небрежном исполнении «снял с магазинной вешалки и сразу надел» наряд создавал буквально клоунский образ.
Впрочем, никто не веселился — судя по проскальзывающим эмоциям Луна в полнейшем ужасе, а лицо Глеба Лобанова застыло в каменной гримасе. Сомкнутые губы кривятся, как будто он пытается удержать штангу с превышающим его возможности весом, а фигура замерла как деревянный манекен. Череда меняющихся, прорывающихся сквозь помехи расстояния «картинок» уже показала мне зеркало — в нем я увидел отражение Луны. Она в облегающем белоснежном атласном платье-футляре с открытыми плечами и похожим на ошейник воротником. Вырез под левую ногу настолько смелый, что хорошо виден не только ярко-алый ажурный верхний край белых чулок, но и ремешки-подвязки спрятанного под платьем пояса.
Сияющие серебром волосы уложены в высокую сложную прическу, украшенную алым — в цвет бабочки Лобанова, бантом. В расширенных красных глазах ужас, по щеке течет слеза — которую сейчас одна из окружающих Луну девушек смахнула с милой улыбкой, что-то сказав. Картинки для меня мелькали совершенно беззвучные, как при плохой связи, но в зеркале я увидел, что окружающие Луну «подружки невесты» смеются.
Очень похоже я крупно ошибся. Уверенно предполагал, что Луну просто забрали и привезли на вечеринку, откуда — если я туда сумею попасть, ее могу забрать как настоящий хозяин-покровитель. Но совершенно не думал, что мероприятие совершенно незаконное, ведь Луна сейчас контролируется ментально — а это, в общем-то, виселица.
Арина же сказала, что Луна шла сама и с улыбкой, почему я не подумал о ментальном контроле! Что за день, сплошные ошибки — с яростью ударил я пару раз в руль. Картинки взора Луны перед глазами исчезли — я уже тронулся с места и поехал дальше вдоль набережной. Помню, здесь был дендропарк, тоже на выдающемся в озерную гладь участке земли, вот он, доехал уже. Вечер, посетителей нет, идеальное место для меня в условиях дефицита поджимающего времени.
Не доезжая до входа в Дендрарий, повернул и поехал по узкой дороге вдоль берега мыса, мимо ясеневой аллеи с выкрашенными в белое стволами. Уже отсюда видна темная громада высящегося среди водной глади замка, со светящимися неярким желтым светом окнами. Едва я припарковался и отпустил руль, как вновь перед глазами хлынула череда мыслеобразов.
В этот раз это была уже словно старая кинохроника, показывающая чуть дерганное изображение кинокартины, но откинувшись назад на сиденье я хорошо ощутил, как крепнет наша с Луной связь и вот уже я как будто вживую присутствую.
Луна к этому моменту покинула раздевалку и происходящее мне категорически не понравилось. Наталья Манштейн недавно в сердцах вымолвила «вот идиот» в адрес Оскара Блейзера, но она — как и я, даже подумать не могла, что выкрали ее для красной свадьбы. Видимо никто из младшего состава Блейзеров не знал о моей причастности к приносящей доход уважаемым людям нелегальной деятельности, а старшие клана или не в курсе происходящего здесь, или просто в спячке маразма.
Ни я, ни госпожа майор даже подумать не могли, что все дойдет до такого, но как оказалось категорически не стоит недооценивать предсказуемость чужой глупости, так что сейчас надо разбираться с происходящим.
Чтобы Луну спасти, надо спешить. Но я не успею — даже если побегу сейчас по воде, просто не успею перебраться через замковую стену и остановить происходящее. Впрочем, бежать по воде я не собирался — погрузившись в состояние самадхи, отключившись от всего сущего и материального, я полностью почувствовал себя в теле Луны. Вот глазами моргнул, вот кончиками пальцев пошевелил — работает, как будто в своем собственном.
«Что такое состояние самадхи?» — мелькнула вдруг где-то вдали мысль, с потерей концентрации выбросившая меня обратно словно ударом огромного молота. Пытаясь продышаться почувствовал, как текут по щекам кровавые слезы.
Дыхание переводил почти минуту, с трудом приходя в себя. А самадхи — это высшая степень медитативного сосредоточения, во время которой отвергается все сущее. Спасибо за знания, чужая память, но можно больше так не надо — попросил я сам себя и еще неизвестно кого, вновь ухватываясь за ощущение ауры Луны.
Получилось быстро и сразу, многочисленные звуки навалились громким фоном — играющий под сводами свадебный марш, перешептывания, негромкий смех и звон посуды. Луна шла под руку с Оскаром Блейзером, двигаясь с изящной грацией, но достигалось это чужой волей, умением шагающего сзади кукловода. Двигались мы к столу-алтарю в центре зала, накрытого белоснежной скатертью и усыпанного алыми лепестками роз.
«Ты слышишь меня?» — спросил я.
«Нико?»
«Да»
«Ты где, ты можешь меня спасти?»
«Да. Сейчас, когда тебя положат на стол, расслабься и не сопротивляйся мне»
«Я не могу, я боюсь, что происходит?» — накладывались мысли-вопросы один на другой.
«Мне казалось, что ты не истеричка»
«Я не истеричка!»
«Ну вот и не устраивай истерик, просто доверься мне»
Сознание Луны словно отстранилось — вернее, это я его отстранил, забирая контроль над телом. Сосредоточился на ощущениях тела — чувствую себя управляемой куклой, которую направляют десятки чужих рук.
Мы уже подошли к выполняющему роль алтаря пиршественному столу. Луна, повинуясь чужой управляющей воле, грациозно присела на него боком, потом закинула ноги и вытянув руки изящно перекатилась, ложась в центре в выверенной многими подобными мероприятиями позе. «Подружки невесты» активными взмахами рассыпали на Луну алые лепестки роз, украшая главное блюдо вечера, а сверху возвышался Глеб Лобанов в своем нелепом черно-белом фраке и красной великоразмерной бабочке. Стоял он как будто шест проглотив, вращая глазами и обильно истекая потом. Очень похоже пробует сопротивляться ментальной удавке, но совершенно безуспешно — держат его так крепко, что только глазами шевелить и остается. А может просто паникует, кто знает.
Кукловод между тем заставил Луну раскинуть в стороны руки и согнуть одну ногу в колене, принимая позу словно утомленной солнцем на пляже. Согнутая нога из-за разреза платья почти оголилась, руки и так без полагающихся подобному платью белых ажурных перчаток — присутствующих дампиров недвусмысленно приглашали насладиться главным блюдом.
Самые важные гости — человек десять во фраках, уже собрались рядом, обступив пиршественный алтарь. Большинство с открытыми лицами — Блейзеры, старшая молодежь клана, но есть несколько гостей в масках, сохраняющих инкогнито. Почетные гости клана допущенные к первому, самому вкусному глотку невинной крови.
В алой ветви высшей триады повсеместно царит патриархат, так что первыми насыщаться будут мужчины. Потом придет очередь немногочисленных на общем фоне женщин насытиться остатками или поиграться с Лобановым, а потом его обратят в зверя и заставят сожрать все, что осталось от девушки, после предъявив полиции как лишившегося рассудка. Боярин Лобанов выкрал Луну Воронову чтобы отомстить Нико Вайсу за поражение, не справился с эмоциями на фоне неудачной мутации и вот результат — поздравляем, дело раскрыто и закрыто. Подозреваю, что и с родом Лобановых и с их покровителями Назаровыми вопрос уже решен, за гибель пешки спрашивать никто не будет.
Надо мной, вернее над Луной, уже склонилось несколько искаженных жаждой лиц. Они чувствовали испуг, ведь Луна — обездвиженная и потерявшая контроль над телом, сохраняла сознание, мысленно метаясь в панике и ужасе.
Я не обращал внимания ни на ее мысленные крики, ни на заострившиеся клыки нависших кровососов, терпеливо выжидая. Древние менталисты-кукловоды тщеславны, и контролирующий сейчас девушку дампир не может не показаться. И действительно, прежде чем дать разрешение к началу пиршества — когда Луна потеряет рассудок и рухнет в блаженство эйфории от попавшего в кровь фермента, над ней-мной склонилась одна из «подружек невесты».
Миловидное лицо, приятно круглое с румяными пухлыми щечками, но мертвые и безжалостные глаза с двумя черными зрачками-точками. Матерая ламия, спрятавшаяся за маской простушки-толстушки — она ведь и у зеркала была рядом, я просто на нее даже внимания не обратил.
Влажные полные губы сложились в воздушный поцелуй, рот простушки приоткрылся, показывая острые клыки — именно в этот момент я полностью забрал управление телом Луны. Левой рукой схватив ламию за волосы, правую — четыре пальца, вбил между пухлыми губами и резко сжав кулак выдернул нижнюю челюсть со рванувшимся вперед шлейфом крови. Тут же ударил второй раз, словно кастет вбивая вырванную челюсть в глаза Оскару Блейзеру. К сожалению, не попал по ширине — один из отростков вошел глубоко, второй скользнул мимо, сдирая до кости кожу на скуле.
Рядом раздались громкие крики и шипение. Простушка держалась за разорванный рот без нижней части, несколько мужчин отшатнулось, один даже упал, нелепо взмахнув руками. Двое — на кого попала кровь ламии, не выдержав жажды впились в ее шею клыками, в то время как их заливало горячей кровью из порванного лица.
Кукловод контролирующий Лобанова тоже стоял рядом — один из мужчин в маскарадной маске, я его идентифицировал по характерному блеску глаз. У Луны были туфли с острыми носками, и используя совершенно неджентльменский прием, я ударил ему между ног.
— Ц-ц-ц, — раздалось пренебрежительное цоканье.
Кукловод взял меня под контроль в последний момент — нога остановилась в считанных сантиметрах от его паха, словно на невидимую стену наткнувшись. Тело Луны оцепенело словно статуя, не в силах сбросить оковы чужой воли — ламия была намного слабее этого неизвестного гостя во фраке.
Поблескивающие глаза под маской торжествующе улыбнулись, но в этот момент раздался пронзительный рев — Лобанов, воспользовавшись отвлеченным вниманием кукловода, все же вырвался из ментального плена. Прыжком сшибив самоуверенного менталиста с ног, боярин схватил его за голову и начал вбивать ее в пол, только полетели осколки маски и кровавые ошметки. Череп кукловода лопнул как арбуз, даже не посмотреть на лицо и не понять из какого он клана.
Мельком глянув на расправу, не теряя времени я прыгнул в сторону, ударом кошачьей лапы — когтями мне послужили нарощенные свадебные белые ногти, порвал щеку одной из «подружек», бросив ее в ближайший гостевой стол, второй «подружке» воткнул в шею сразу две схваченных с другого сервированного столика вилки.
— Бегом, бегом, уходим! — пнул я орущего Лобанова в задницу, отвлекая от превращения в фарш головы кукловода.
Сброшенный с ненавистного тела боярин вскочил с бешеными глазами, а я побежал к выходу. И тут же рухнул на пол со всего размаха — сначала подломилась туфля на высоком каблуке, а потом ноги запутались в длинном платье. К такому меня жизнь совершенно не готовила, даже чужая, о которой в голове куча самых разных воспоминаний.
Вскочил, с руганью срывая с себя туфли, и чтобы добро не пропадало швырнул их в ближайшие столы с гостями. Одна отскочила ото лба дородного господина в венецианской полумаске, а вторая удачно шпилькой воткнулась в пышную грудь вскочившей на ноги даме. Кровь, много крови — это хорошо. Здесь все обгашенные в ожидании пиршества — когда клыки уже вылезли, жажда крови уступает место разуму, так что сожрите друг друга.
Надо выбираться из замка и с острова, но для начала надо покинуть этот полный зал — рассчитывал я в уме действия, пока в теле Луны бежал к выходу подобрав подол платья. Толкаясь плечами с Лобановым выбежали из зала в коридор — снизу на лестнице на нас оборачивается охрана, четыре гвардейца клана Блейзер. Рванув Лобанова за воротник, заставляя упасть, я услышал грохот выстрелов — если проводится кровавая свадьба, охраняют ее не те люди, что будут смотреть на происходящее открыв рот в удивлении и спрашивать, что происходит.
Передвигаясь на четвереньках, обсыпаемые штукатуркой со стен и щепками разбитых выстрелами дробовиков перил галереи, мы с Лобановым забежали в какой-то коридор с рядом портретов важных предков. В закрытую дверь ударило пару пуль и пучков картечи, а мы уже поднявшись на ноги стремительно бежали дальше. Внезапно меня рывком выкинуло из тела Луны, после чего я вновь целиком и полностью осознал себя в кресле прокатной Волги.
Ослепляя яркими фарами, неподалеку стоит машина с работающим двигателем, совсем рядом белеет рубашка и кислотно-желтый жилет. Открыв окно, я посмотрел на стоящего рядом с машиной дорожного полицейского.
— Доброй ночи, — постучал он по значку. — Лейтенант Куриленко. Документики предъявите, пожалуйста.