Решать и действовать надо было быстро, так что кровавые слезы вытер футболкой, безнадежно ее испачкав. Но когда открыл окно и посмотрел на офицера дорожной полиции, он заметно вздрогнул — похоже, кровь с лица вытер я не до конца.

Очень плохо, не стоило полицейскому этого всего видеть.

— Документы и договор аренды, будьте добры, — произнес он положив руку на кобуру. Интересно, взявшись за пистолет, на что сейчас рассчитывает — подумал я.

Лейтенант, увидев мой взгляд, руку с кобуры убрал. Чувствуя, как по щеке рисует мокрую дорожку непрошенная кровавая слеза, я посмотрел в глаза нарушившему мой транс полицейскому.

— Господин офицер, у вас сейчас два пути. Вы еще раз, последний, просите показать меня документы, или же садитесь в свою машину и уезжаете навсегда забывая, что видели меня здесь.

— Господин барон… — начал было офицер, наконец идентифицировав мое сословие. Ненамного старше меня, видимо совсем недавно из училища и еще не часто сталкивался с красной аристократией, так что сейчас в заметном смятении.

— Господин офицер, повторю: вы сейчас находитесь перед развилкой. На первый взгляд для вас есть только три очевидных выбора, но это все один и тот же путь, одна и та же развилка. Вы можете пойти направо — связаться с начальством и доложить об увиденном, можете пойти прямо — попросить еще раз у меня документы и достав пистолет попробовать принудить меня выполнять ваши указания силой, или же вы можете свернуть налево — сохранить знания об увиденном, чтобы потом продать их кому-либо из красных кланов. Вы еще не понимаете, чему сейчас стали свидетелем, но прикосновение к этому знанию так или иначе приведет вас к гибели. Далеко не по каждой дороге стоит ходить, даже если она есть, иногда стоит развернуться и навсегда забыть то, что вы только что увидели. И никогда и никому об этом не рассказывать.

Чуть наклонившись вперед, я посмотрел на полицейскую машину — массивный седан Бобруйского машиностроительного завода с узнаваемой во всем мире агрессивной радиаторной решеткой в виде акульей морды.

— Твой ход, БМЗ, — глянул я на лейтенанта, чувствуя, как по щеке бежит вторая кровавая слеза. — Имейте в виду, если отвлечете меня еще раз, разговаривать я с вами больше не буду.

К сказанным словам добавлял силы голоса — подготовки менталиста у меня нет, но полицейскому хватило. Принимая «свое собственное» решение, он развернулся и пошел к ярко светящему фарами БМЗ.

Откинувшись в кресле, я вновь абстрагировался от происходящего, возвращая потерянную связь с Луной. Почти мгновенно окружение навалилось громкой какофонией звуков — крики, вопли, лязг железа и глухие звуки ударов. Вот последнее самое неприятное, потому что кто-то цепко держал Луну за руки заведя их за спину, а кто-то с пронзительным визгом, схватив за волосы, бил ее головой об пол. Еще и град ударов ногами со всех сторон, которому правда мешают две визжащие и оседлавшие Луну девки.

В момент, когда голову резко потянули вверх, оттягивая для очередного удара, я — перехватив контроль, сам подался назад, всем телом оттолкнувшись от пола. Извернувшись, сумел зубами вцепиться в чужое запястье, чувствуя брызнувшую горячую кровь из перекушенной вены, плюнул кому-то в лицо вырванным куском плоти. Хватка сзади ослабла и рывком вырвавшись, я прокатился по полу, поднимаясь на ноги прыжком. Надо же, как удобно — платье Луна уже успела укоротить до мини-юбки, так что ничего не мешается.

На мне вновь повисла пронзительно орущая девка, недавно державшая меня за руки, а я вбил ее голову в стену и смахнув заливавшую лицо кровь, осмотрелся. Поймали нас с Лобановым в незнакомом коридоре, зажав с двух сторон — около десятка гостей во фраках и масках сейчас топчется ногами на моем бывшем противнике, а некоторые пытаются до него добраться с обнаженными клыками. К счастью, замок больше напоминал музей, чем место для жизни — вдоль стены расставлено немалое количество экспонатов коллекции оружия.

Настойчивая девка от удара головой завизжала еще громче, впадая в звериную ярость, и мимоходом свернув ей шею, я прыгнул в сторону доспехов витязя-богатыря в островерхом шлеме-шишаке. Выхваченное из кольчужных, укрепленных изнутри рукавиц копье пробило сразу двоих ближайших ко мне гостей свадьбы, славянский каплевидный щит снес голову самому смелому, следом полетев в наседающую на Лобанова толпу, туда же почти мгновенно отправилась булава. Мой натиск дал Лобанову секунду передышки, так что он смог подняться и на четвереньках, поймав еще пару ударов, добраться до меня.

Следом за ковыляющим на четырех костях Лобановым, наступив ему на спину отталкиваясь в прыжке, на меня с пронзительным визгом бросилась растрепанная и разъяренная «подружка невесты», с разорванным моими зубами запястьем, только что прибежала. Сорванный с доспехов островерхий шлем я вбил прямо ей в рот — череп лопнул, а тело рухнуло с гулким шлепком спиной об пол, засучив ногами.

С дальнего конца коридора в нашу сторону бежала еще одна группа гостей вперемежку с охраной. Раздались выстрелы — подхватив кого-то во фраке, я закрылся чужим телом, чувствуя, как в него бьет словно кувалдой картечь. К счастью, расстрелять нас не успели — кто-то осадил охранников, заорав, что брать нужно живьем.

Держа все еще барахтающееся тело во фраке, я пинком поднял Лобанова на ноги, и крикнул следовать за собой. Отбросив живой щит в приближающуюся толпу, разгоняя его пинком распрямленной ноги в спину, разбежался в три шага по коридору. Напрыгнул на стену в стиле паркура, по пути прихватив моргенштерн с плеча пса-рыцаря, и оттолкнувшись полетел в окно напротив. Здесь стилизованные под деревянные рамы тяжелые стеклопакеты — нормально и быстро такое стекло не разбить, только секцию целиком выбить, оттого и выполнил подобный прыжок.

Перед ударом я вспомнил, что немалая часть тренировок — во время которой больше всего куражились младшие князья Львовы, составляли подобные задания бегства после проваленной задачи ликвидации. До этого момента ни одной задачи я не проваливал, но вот получается пригодились тренировки.

Минутка воспоминаний не закончилась: только вылетая из окна вместе с секцией стеклопакета вспомнил, что большой бальный зал расположен на втором этаже замка. А этажи здесь высокие, два идут за три-четыре в привычном доме. Вылетев на улицу настолько растерялся, понимая насколько далеко лететь, что даже утратил контроль над телом. Вернувшаяся Луна пронзительно завизжала, активно замахав руками — взлететь что ли пыталась, не очень понятно, но приземление в кусты крик оборвало.

Летела Луна широко раскинув руки и ноги, так что приземлилась в позе звезды. Ухоженные заросли декоративного кустарника удар самортизировали, но матушка-земля все равно встретила жестко — из груди напрочь выбило дух, в этот момент я полностью вернул контроль над телом. Рядом раздался глухой стук — приземлился Лобанов. Его сильно избили, сильнее меня, еще и приземлился плохо, боком. Раздался хруст сломанной ключицы, но неожиданно боль помогла боярину вернуться в себя — корячится, ругается, даже встать пытается.

Гораздо более мягко один за другим рядом приземлились преследователи из свежих, недавно прибежавших гостей. Испуганный визг Луны и неуклюжее падение послужило плюсом — неправильно оценили уровень противницы, не ожидая серьезного сопротивления. Это хорошо — думал я, перевернувшись на спину и прыжком вставая на ноги. Ударом моргенштерна снес полчерепа и маску ближайшему приземлившемуся, второму раздробил плечо. Третья спрыгнувшая оказалась последней подружкой невесты — пока летела, широкий подол платья поднялся до талии, что дало мне лишнее мгновение. Схватив ее как живой щит, я укрылся от удара четвертого приземлившегося гостя, убившего «подружку» прихваченным с доспехов чеканом.

Замахиваться было неудобно, поэтому ударил выпадом — шипастая булава разбила противнику лицо, смутив на так необходимые мне пару мгновений, второй удар прилетел в темечко. Чувствуя спиной опасность, перекатом ушел от выстрела, вспахавшего картечью газон где я только что стоял. Вскакивая на ноги, швырнул моргенштерн вверх на звук. Ружье и высунувшийся стрелок исчезли, а я вбил подхваченный с земли чекан в голову последнему спрыгнувшему преследователю — неудачно приземлился, только что поднялся.

Вошел вороний клюв чекана хорошо — в открытый рот, выйдя из затылка. Чекан оставил, так что принявший его в голову преследователь неловко попятился, а сам я уже подхватил и потащил за собой Лобанова. Сильно хромая на разные ноги, мы побежали вдоль стены замка, в сторону ворот. Выбежав за угол увидел, что из помещения охраны выскочила четверка дежурной смены.

Это не клановая гвардия Блейзеров. Темно-зеленая с серым униформа — Государственное охранное предприятие, ГОПники. Лица закрыты масками, в руках узнаваемое оружие — дробовики с барабанным магазином и вынесенной вперед рукоятью. Стандартное оружие второй линии обороны мертвой зоны, где бойцы все еще сталкиваются с демонами и нечистью, но не с особо сильными, а с сумевшими просочиться мелкими тварями.

— КГБ! Там КГБ! — закричал я пронзительным голосом Луны.

Продолжая тащить за собой Лобанова, на бегу размахивал свободной рукой, показывая в сторону замка.

— Какое КГБ? — сделал шаг вперед старший смены.

Отпустив Лобанова — оставшись без поддержки, он рухнул лицом в землю, охранника я встретил ударом костяшками в горло, а после выхватил оружие и расстрелял остальных троих гопников. Отбросив дробовик с неполным барабаном, взял с ближайшего упавшего другой, полностью заряженный.

— Вот и я думаю, откуда здесь КГБ? — пожал я плечами, направив оружие на держащегося за горло старшего смены.

— Не надо, пожалуйста, не надо, — отползая хрипел он, выставив перед собой руку. — Не убивайте, это же просто моя работа…

— Работу себе выбирает каждый сам, — обезглавил я охранника выстрелом.

— Лобанов! — обернулся я к пытающемуся подняться боярину. — Бери оружие, стреляй во все что движется кроме меня.

— Понял, — прохрипел Лобанов, с трудом ковыляя к ближайшему телу.

Выглядел он, конечно, плохо. Зато больше не нелепо — белый пиджак с длинными фалдами исчез порванный, вместе с комично большой бабочкой, остались только залитые кровью черные рубашка и брюки. С поднятым с земли барабанным дробовиком Лобанов хоть стал похож на потрепанного гангстера, а не на клоуна как раньше.

Оставив боярина бдить, я побежал к машине охраны — пикап «Гражданин» Симбирского автозавода на массивных рубчатых колесах. В кузове канистра с соляркой, которую я открыл и положил на заднее сиденье, так что топливо сразу полилось с бульканьем, впитываясь в тканевый салон. Подбежал к обезглавленному выстрелом старшему смены, похлопал по карманам, вытащил полупустую пачку сигарет — открыл, зажигалка внутри.

Заглянул на заднее сиденье, повернул канистру горлом вниз, так что солярка теперь лилась на пол. Чиркнув зажигалкой, поджег валяющуюся на сиденье куртку, мокрую от солярки. Огонь начал быстро разгораться, а я запрыгнул на место водителя. Завел машину и разгоняясь, с прыжком въехал по крыльцу в замок, выбивая высокие двери. Мелькнули руки, ноги, крики — небольшая группа к дверям бежала. Видимо не решились прыгать из окна и продолжили преследование традиционным образом, но сейчас неожиданно оказались под колесами, сюрприз.

Пылающий огнем и черным чадящим дымом пикап попрыгал на телах, и я поставил его вплотную к стене, прямо под длинными гобеленами с изображением средневековых сражений, где участвовали предки клана Блейзеров. Один из потомков как раз сейчас спускался по лестнице — Оскар Блейзер, с торчащей из глазницы нижней челюстью кукловода-простушки. Достать не смог, там же клык за глазную впадину цепляется, это я хорошо придумал.

Пара выстрелов в грудь, пара ударов кстати попавшейся алебардой — два доспеха со скрещенным оружием картинно охраняли путь на парадную лестницу, и совсем скоро я вышел на крыльцо. В руках держал отрубленную голову Оскара вместе с зубастой челюстью в глазнице. Очень удобно — сразу два в одном для доказательной базы.

Разумных преследователей больше не видно, а опьяненные кровью все остались в верхнем зале — сейчас обожрутся до невменяемой эйфории, как раз к этому времени пикап хорошо разгорится, чтобы к концу зажигательного праздника еще один сюрприз был. Выйдя из здания и дойдя до караулки охраны, Луну я отпустил, сказав посидеть подождать, и не слушая ее мысленных криков, покинул тело девушки.

Вернувшись в себя увидел, что офицер дорожной полиции не уехал. Вот это совсем плохо, нельзя чтобы он кому-то про меня рассказал. Если с охранниками все просто было — работаешь в месте где убивают, насилуют и утилизируют людей, знаешь на что идешь, то с этим полицейским гораздо сложнее.

— Господин офицер? — спросил я в открытое окно.

— Господин барон, никак не могу просто так взять и уехать. Я на вызове по сообщению о нарушении, я не могу соврать что здесь никого не было.

Хм, похоже на мыс дендропарка на машине заезжать было нельзя, как это я так опростоволосился.

— Тогда скажите, что увидели меня здесь и я попросил поехать за вами, обещая показать кое-что интересное. Рассказывайте прямо с этого момента ничего не утаивая, как будто мы с вами только что встретились… — начал было я, потом передумал. — Забудьте, просто поехали.

Не дожидаясь ответа, я тронулся с места и развернувшись в два приема — чтобы на газон не выезжать под бдительным взглядом полицейского, покатил обратно на улицы городка. На набережной увеличил скорость и с нарушением всевозможных правил, с полицейской машиной на хвосте пролетев по совсем опустевшему к вечеру городу, свернул вдоль берега к Местечку. У закрытого шлагбаума БМЗ дорожной полиции остановился рядом со мной, и я показал офицеру погудеть.

Пронзительно взвыла сирена, уверенно зазвучал громкоговоритель, призывая открыть ворота. Из будки выбежал заполошный охранник, шлагбаум поднялся и теперь я уже поехал следом за БМЗ, шуршащим широкими колесами по гравию. Миновав несколько десятков коттеджей, на стенах которых отражались красно-синие огни проблесковых маячков, мы проехали по узкой перемычке и подкатили к воротам замка. Здесь, сидя на земле, нас ожидали Луна и Лобанов — хотя он уже не ждал, только что завалился на траву, потеряв сознание.

Луна, увидев меня, с трудом поднялась. Когда-то белое платье превратилось в багряные лохмотья, растрепанные серебряные волосы щедро забрызганы густой кровью и стоят колом, сбитый алый бант висит у плеча. Босые ноги грязные, коленки под порванными чулками сбиты, на руках много порезов, лицо разбито, сломанный нос уже опухает, а по забрызганным кровью щекам текут дорожки слез — обычных, смешанных с кровавыми.

— Господин офицер, поможете? — попросил я полицейского.

Подхватив Лобанова, мы затащили его ко мне в машину, сюда же села Луна — двигаясь с большим трудом на ногах как на ходулях.

— Что вы мне хотели показать? — поинтересовался совершенно обескураженный лейтенант.

— Ах да. Смотрите, какой здесь ужас происходит, — поднял я из травы голову Оскара Блейзера, из глазницы которой торчала зубастая челюсть.

Лейтенант оторопел, отшатнувшись, когда голову я поставил на капот его машины.

— Уберите с лишних глаз, отдадите представителю Третьего отделения. Скажете, что посылка для госпожи майора Натальи Манштейн лично в руки. Да, еще, наверное, стоит вызвать пожарную команду, — сообщил я полицейскому, показав на замок. Огонь внутри уже разгорался, так что окна были ярко подсвечены.

— А вы?

— А я поехал. Счастья, здоровья, всего вам доброго.