— Он по жизни такой активный, или запрещенный эликсир принял? — едва мы отъехали от здания гимназии, едко поинтересовалась Луна, явно имея в виду Арсентия Хряпунова.

— Твой новый тренер — увлеченный своим делом человек, — пожал я плечами, выезжая через ворота гимназии.

Но к слову сказать, Арсентий по-хорошему поразил — энтузиазма в нем на троих хватит. Князь-господарь Олег Воронцов-Моршанский конечно подходящего человека нашел. Ведь если его план в том, чтобы пошуметь на республиканском уровне, назначение Хряпунова точно происходило не без его ведома.

— Фрик какой-то, — фыркнула Луна. — О чем вы с ними говорили?

— Это не твое дело.

Луна вздрогнула как от пощечины — совершенно не привыкла, что с ней так разговаривают, а я ее сейчас в момент расслабленности поймал. От злости и возмущения верхняя губа девушки приподнялась словно у рассерженной хищницы, а я в этот момент — как раз миновав ворота мягко, но уверенно нажал на педаль, утапливая ее глубоко в пол до упора.

Двигатель утробно загудел, но Мустанг вопреки ожиданиям даже не взбрыкнул. Странное ощущение — сначала пару долгих, очень долгих мгновений ничего не происходило, а потом все вокруг размыло, и мы словно в туннеле оказались. Никакого удара ускорения — просто только что мы почти стоим, а вот уже вжавшись в кресла низко летим, едва касаясь земли. Не сбавляя скорости, вошел в несколько пологих поворотов — на третьем вцепившаяся в ручку сиденья Луна не удержалась и взвизгнула от страха.

Скорость я сбавил, только когда приблизились к коттеджному поселку, вернувшись в два раза быстрее чем до гимназии ехали. Прислушиваясь к звуку двигателя — как будто урчание сытого толстого кота, я заехал на подъездную дорожку перед домом.

— Ты что-то говорила, прости? — поинтересовался я.

— Нет.

— Ну ладно, нет так нет. Слушай… — вдруг возник у меня вопрос. — А что, учебно-соревновательный процесс уже начался?

— Нет.

— А почему тогда все спортивные команды гимназии в зале оказались?

— Подумали, что ты серьезный аристократ, устроили показуху.

Луна говорит через губу, сидит с каменным лицом. На загорелой коже румянца не видно, в ином случае была бы красная как свекла — моя недавняя фраза вызвала у нее буквально кипящую ярость. Очень ей сложно принять, что еще вчера она — блистательная княжна с великолепным будущим, а сегодня слуга какого-то бумажного барона. Ну да я специально недавно ее так перестегнул, надо девушку в себя вернуть.

— Ради меня половину гимназии на свои места пригнали, между прочим.

— Не ради тебя, а ради князя-господаря Олега Воронцова-Моршанского, от чьего имени ты будешь позориться по всей России во время чемпионата.

— Мы.

— Я еще думаю, вступать ли в команду.

— Собирай вещи.

— Что? — второй раз за пару минут сумел выбить ее из колеи.

— Сходи в дом, собери вещи на два дня. В Тамбов сейчас едем, может быть останемся с ночевкой.

— У тебя там какие-то дела? — холодно спросила Луна, хотя мой разговор с Ариной прекрасно слышала.

— Да, у меня там дела.

— Я могу остаться здесь.

— Луна, мы едем в Тамбов на официальное мероприятие. Быстро в дом, у тебя десять минут, — ровным голосом произнес я.

— Ух как мы заговорили. Власть почувствовал? — язвительно поинтересовалась Луна.

Вновь ее верхняя губа приподнялась, как у ощерившейся хищницы. Защита от стресса — девушка испугана, потрясена и растеряна, а колючее поведение как первая бездумная реакция. Жалко ее. Не отвечая вслух, я щелкнул пальцами и показал в сторону крыльца.

Выскочив из машины, Луна с силой хлопнула дверью и почти бегом направилась в дом. Я двинулся следом, собрался за пару минут, после чего просидел прождал в машине довольно долго. Вышла Луна с намеренным опозданием, в легкомысленном и смелом наряде: красные кеды, короткие джинсовые шорты, безразмерная серая толстовка — длинная, так что не сразу поймешь, что на девушке шорты, ощущение голых ног; солнцезащитные очки и красная кепка с логотипом конюшни Феррари, сзади которой пропущен густой хвост пепельно-серебряных волос.

Отлично она поняла мои слова про «официальное мероприятие», специально так оделась протестом, а школьную униформу — единственную свою возможную одежду для посещения таких мероприятий, не взяла. Ну да ладно, среди смокингов и вечерних платьев она в своей толстовке с голыми ногами будет выглядеть забавно.

— Пять минут опоздания.

— Простите, господин. Вы же не будете меня пороть в качестве наказания?

Перед тем как завести двигатель, я тяжелым долгим взглядом посмотрел на девушку — в свое отражение в солнцезащитных очках.

— Не будете же, да? — гонору заметно поубавилось.

Злость у Луны начала уходить, вместе с возвращающимся умом и пониманием, что она возможно перегнула палку. Надо же, не ожидал.

Выехав со двора, по памяти прокатился по центру города — путь в Тамбов лежал на юг, проехал по набережной мимо готического замка князя-господаря Воронцова-Моршанского. Но прежде чем выкатиться на трассу, сначала заехали по адресу в предместьях, данному мне Хряпуновым. Встретившись с тренером, я передал ему пакет с деньгами. Девять тысяч рублей — немного использованная трофейная котлета, подобранная мною в морге с тела Петермана.

Принимая деньги, Хряпунов пыхтел энтузиазмом, рассказывая, что возникли некоторые проблемы и он прямо сейчас их решает и обязательно решит, так что наш план обязательно в силе, потому что к делу уже Вениамин Михайлович подключился. Вникать я не стал — ну решит и решит, молодец, главное на месте будет, так что я распрощался и уехал.

— Луна, скажи, я тебе какое плохое зло сделал? — поинтересовался я, когда мы покинули пределы города.

Девушка промолчала, но задумалась. Понимаю — ничего плохого я ей не сделал, но внутри нее в мою сторону кипит настоящая злоба и возможно даже ненависть, а причину почему так происходит сходу ей и не осознать. Именно поэтому я и взбодрил ее с утра, чтобы кашу в голове встряхнуть и попробовать пробить броню непонимания.

— Не сделал, даже наоборот — помог. Причем именно тебе — безвозмездно, то есть даром. В ответ же вижу только пренебрежение, злость и презрение, перемежаемые очень редкими проблесками нормального поведения.

— Я…

— Заткнись и слушай. Так вот, я до зубовного скрежета раздражаю тебя просто по факту своего существования. Ты, не зная горя, счастливо жила в богатой и влиятельной семье с замечательными перспективами, как вдруг все рухнуло, когда твоего отца поймали на незаконных махинациях и забрали в тюрьму до конца его дней. Сделали бы это на пару месяцев позже — когда у вас, в октябре свадьба по плану? После нее ты стала бы частью клана Блейзер, первой женой пусть младшего, но князя. Но вот не повезло, бывает такое, когда жизнь рушится в один момент, а приоритеты резко меняются и сейчас ты — вот неожиданность, полностью зависишь от моей прихоти. При этом перца ситуации добавляет, что в прежней твоей жизни я присутствовал как дурачок и тормоз, каким вы меня с Беллой считали, обращая внимания не больше чем на мебель. Теперь же, когда ты лишилась почти всего, с твоего уровня я кажусь успешным аристократом, отчего тебя гложет ко мне неприязнь. Мне не нравится такое отношение, но твоя мать всегда проявляла ко мне снисхождение и сочувствие, когда я избитый твоими сводными братьями каждую неделю приходил в себя в лечебнице…

Глаза Луны широко раскрылись — услышанное стало для нее сюрпризом.

— Да, я ни разу не видел тебя на клановой арене, в отличие от Беллы, бывшей там частым гостем. Вот ее приводили в настоящий восторг победы младших князей, и не сказать, что я вспоминаю это с удовольствием, скорее наоборот. Тебя я пока считаю больше маминой дочерью и закрываю глаза на твое показательно небрежное отношение. Если это непонимание, обида маленькой испуганной девочки — я не расстроюсь и прощаю тебя. Если это черная зависть, тогда хуже, но я все равно тебя прощаю. Но если ты еще раз позволишь себе пренебрежительное поведение в мою сторону, какое я себе до этого момента в твою сторону не позволял, я могу выпороть тебя на конюшне безо всяких последствий. Более того, после всех тех пыток, которым меня подвергала твоя ублюдская семейка, я могу запороть тебя до полусмерти, чтобы потом выбросить в канаву и максимум что мне за это будет — выговор или символический штраф от дисциплинарной комиссии Комитета по красной этике. Не страшно?

— Нет, — соврала Луна.

Снова она в стрессе, снова я прекрасно чувствую ее эмоции.

— Страшно, не ври. Страшно даже несмотря на то что знаешь, что я не буду тебя пороть из уважения к твоей матери. Но это я, другие аристократы не будут настолько снисходительны к твоей дерзости. Так что, когда наш контракт закончится, не меняя стиля поведения плетей ты скорее всего попробуешь. Если тебя столь сильно напрягает мое общество, я готов в любой момент аннулировать договор услужения — но желательно сделать это после того, как ты поговоришь с матерью, расскажешь о содержании нашего разговора и спросишь у нее совета что делать дальше. Впереди у тебя целая ночь чтобы подумать, чего же ты в жизни хочешь. Если захочешь остаться моей подопечной, имей в виду, больше нянчиться с тобой как с маленькой испуганной девочкой я совершенно не намерен, даже из уважения к Арине Александровне. Доступно объяснил?

— Да.

— Хорошо.

— Как мне нужно к вам обращаться? — неожиданно спросила Луна.

— На людях официально, «господин барон». В личном общении на «ты», как и раньше, меня это никак не задевает. Если хочется съязвить, можешь использовать обращение «хозяин».

— Хозяин, а как вы собираетесь выпороть свою маленькую испуганную девочку на конюшне, если у вас нет конюшни?

Вот ведь заноза — только и покачал я головой. Причем чувствую, что мой безжалостный от отсутствия эмоций тон напугал ее до стука сердца в горле и потных ладоней. Но виду не показывает, просто не зная, что я читаю ее эмоции как открытую книгу.

Все остальное время в пути до Тамбова провели молча. На въезде в город на перекрестке с объездной встали в пробку — движение оказалось перекрыто дорожной полицией. Совсем чуть-чуть не хватило проскочить, первой машиной встали. В чем дело, стало понятно через пару минут, когда по объездной дороге поползли армейские тягачи с бронетехникой на прицепах.

На удивление, сразу узнал эмблему на тяжелой технике — Тамбовский полк, 101-я механизированная дивизия Варшавского экспедиционного корпуса. Из мертвой зоны едут — защитная сетка во множестве прорвана, броня с отметинами когтей и кислоты; явно подразделение недавно встало на пути прорыва нежити, а сейчас технику везут на ремонт.

Пока провожал взглядом катящие мимо тягачи, память вновь подкидывала сюрпризы. Если десять российских провинций я уверенно не мог назвать, то состав дивизий и бригад Варшавского и Верденского экспедиционных корпусов буквально от зубов отскакивает, как и названия монстров и нечисти, приложивших руку к узнаваемым повреждениям на бронетехнике. Удивительно избирательная память чужих знаний.

Наконец военная колонна проехала и дорожный полицейский разрешил движение, после чего мы покатили дальше. Проехали поворот на аэропорт и сразу вкатились в городские предместья, проезжая мимо аккуратных двухэтажных коттеджей. Фасады, заборы — все оформлено в сине-серебряной гамме цветов герба Тамбовской губернии. На удивление, никаких волков на флюгерах, водостоках и коньках крыш не наблюдалось, видимо зубастые пасти в оформлении только моршанская особенность.

Арина еще по дороге скинула мне сообщение с адресом арены, так что по указателям миновали центр Тамбова по проспекту Державина, потолкавшись в пробках у моста пересекли реку и въезжая в элитный поселок покатили к острову Эльдорадо. Неожиданное название для центральной России, конечно.

Прокатившись вдоль высоких заборов, уперлись в контрольно-пропускной пункт перед мостом. Влиятельные семейства предпочитают выстраивать свои резиденции на островах, не стал исключением и князь-генерал Тамбовской губернии. Только, в отличие от резиденции Олега, здесь и остров побольше и парковка пошире. Но несмотря на ранний час, еще семи вечера даже нет, по обеим сторонам улицы выстроены десятки дорогих красных машин, которым места на острове не нашлось.

Шлагбаума на въезде не видно, а дорогу нам перегородили поднятые барьеры-автоматы совершенно обычного вида, как на железнодорожном переезде. Меня это удивило — понятно, что вполне нормальное зрелище, но я почему-то ожидал каких-нибудь клыков по примеру готического замка в Моршанске.

На КПП стояли бойцы клановой гвардии Воронцовых — в серой униформе с эмблемой в виде четырех линий-шрамов словно от волчьих когтей. И в отличие от недавнего визита в Моршанск, судя по татуировкам здесь бойцы с уже пробужденной силой крови. Один из них — аж целый капитан гвардии, к нам сейчас и подошел.

— Добрый вечер, проезд закрыт.

— Здравствуйте. Я барон Нико Вайс, на меня должен быть выписан пропуск.

— Прошу прощения, господин барон, но вы ошибаетесь. Ни вас, ни вашей машины в списках гостей нет.

— Господин капитан, будьте добры связаться с начальником охраны и сообщить, что прибыл барон Нико Вайс. У меня подписан контракт на коротком уведомлении, сегодня я должен участвовать в соглавном бою. Мой агент — Арина Воронова.

С самого начала разговора гвардеец смотрел на меня старательно скрывая пренебрежение — видимо часто попадаются бумажные аристократы, бравирующие связями и знакомствами в попытке попасть в число допущенных на остров избранных. Но когда услышал про контракт на бой, он мгновенно посерьезнел и кивнул.

— Будьте любезны немного подождать, сейчас же свяжусь с начальником охраны.

В этот самый момент ко въезду подъехала машина, из которой неслась такая громкая музыка, что Мустанг даже едва-едва подпрыгивать начал, а гвардеец поморщился. В зеркало я увидел, что нас подпер массивный красный кабриолет с круглыми лупоглазыми фарами — вернувшийся недавно в моду стиль пятидесятых, когда автомобили больше на звездолеты были похожи. Остановившийся позади водитель нетерпеливо мигнул фарами, сквозь громкую музыку раздались громкие повелительные крики и гудки клаксона. Капитан клановой гвардии чуть сощурил глаза — на машине только что включили яркий дальний свет, на миг его ослепивший.

— Узнайте насчет меня, я пока на парковке подожду, — обратил я на себя внимание гвардейца.

Чтобы быть услышанным, пришлось повысить голос. Увидев кивок, я воткнул заднюю передачу и медленно-медленно подъехал задом к подпирающей нас машине. Едва ощутив касание, сильнее вдавил педаль газа. Двигатель зарокотал с усилием — наглый водитель явно вжал педаль тормоза, но Мустанг это не смутило. Взвизгнула резина, и толкая подперший нас автомобиль, я проехал с десяток метров, пока не увидел справа свободный промежуток. Остановившись и включив переднюю передачу, заехал на парковочное место. Очень удачно музыка из подвинутого автомобиля смолкла, потому что параллельно я как раз набрал номер Арины — ответила она почти сразу после первого же гудка.

— Арина, нас не пускают на территорию, в списках отсутствуем.

— Сейчас попробую решить.

— Поругайся, не стесняйся.

— Поняла.

Можно конечно и пешком дойти, но это такой урон будущей репутации, что будет лучше взять у капитана отказ в посещении острова и просто уехать. Если через пару минут вопрос не решат, так и сделаю — пока же, отложив в сторону телефон, вышел из машины и оказался лицом к лицу с возмущенным водителем. Это оказался московский боярин в эпатажном наряде — распахнутый длинный красный кафтан, модное моностекло очков-маски, закрывающей половину лица в обрамлении черно-красных кудрей, черная расстегнутая рубашка с алым воротником и массивной золотой цепью поверх. Московский боярский китч а-ля натурель, как его на карикатурных картинках петербуржских светских журналов изображают.

— Ты что делаешь, ты что делаешь, а? — широко раскинув руки в стороны, кричал возмущенный боярин. — Вы че, волки позорные, совсем тут у себя в Тамбове…

Возмущенный крик прервался звучным выдохом, когда вместо приветствия я вбил кулак в живот модному тусовщику. Схватил его за длинные кудри и подтащив к машине, поочередно разбил его головой ярко светящиеся фары, по-прежнему слепящие дальним светом. Неплохо шапка волос удары амортизирует, даже голову не рассек ни разу — оценил я результат.

Кроме водителя, в машине сидел еще один столичный денди в аналогичных очках с монолинзой, и на заднем сиденье теснилось сразу четыре гимназистки. Диван-сиденье широкое, как и вся машина, девушки худенькие, так что им там довольно комфортно. Было — сейчас они испуганно взвизгнули на разные голоса, когда им в ноги прилетело безвольное тело потерявшего сознание водителя.

— Машину с дороги убери, — попросил я пассажира.

— Я не умею, — замотал тот головой вихрастой головой.

— Да не проблема, сейчас научу. Дамы, на выход, — посмотрел я на заднее сиденье.

Гимназистки оказались на удивление понятливыми, салон моментально покинули. Судя по униформе — разной, но с преобладающим красным цветом, все из столичных учебных заведений. Выпускной класс — одногодки Луны, сейчас смотревшей на меня из Мустанга во все глаза. Я уже сел на водительское место, но сразу услышав хруст пошарил под сиденьем и достал пустую пластиковую бутылку с прожженной дырочкой. Алый дым, ясно-понятно, они здесь все обгашены. Но бутылка пригодится — включил заднюю передачу, вжав и не отпуская педали газа со сцеплением, согнулся и забил пустую бутылку так, что педаль газа заблокировалась в нажатом положении, а на сцеплении оставалась моя нога.

Под рев готового выплюнуть поршни двигателя я повернулся к пассажиру, схватив его за руку и положив на оббитый кожей крокодила массивный руль.

— Смотри, ничего сложного! Педаль нажать, руль держать!

— И что теперь?

— А теперь удачи! — легким движением я выпрыгнул из машины, оттолкнувшись от брошенной и рванувшей вверх педали сцепления.