Стрелок оказался хорош — до самого последнего мгновения я не чувствовал чужого взгляда. Опасность ощутил только в тот момент, когда неизвестный спустил курок, за краткий миг сконцентрировавшись на мне как на цели. Но все же я его засек и упал с подоконника очень вовремя — чиркнув мне по волосам, пуля глухо ударила в стену комнаты.
Полежал пару секунд неподвижно. Никого не чувствую, не вижу и не слышу, неизвестный стрелок снова никак себя не проявляет. Направление выстрела я запомнил, и сейчас вопрос — стоит ли задача меня ликвидировать, или стрелок будет заходить в дом, являюсь ли целью только я? Держит ли он еще на прицеле оконный проем, или же сейчас стремительно убегает? Плохо, что дверь в зоне наблюдения — если стрелок не один, или по-прежнему наблюдает за окном, когда я выйду он это заметит.
Да и пусть заметит, подумает, что раненый — хуже будет, если он уже в доме. Быстро переместившись по полу, не поднимаясь в полный рост, я выскочил в коридор. Уже с верхней галереи заметил стрелка, он как раз разрезал пленку в разбитом окне. Меня не видит, так что бесшумно передвигаясь, я спустился вниз и притаился у стены выжидая и прислушиваясь.
Когда ликвидатор залезал в окно, я сознательно упустил удобный момент для атаки — опасаясь, что он работает не в одиночку. Как раз сейчас он осматривался в гостиной, темнота ему явно не мешала. Оружие в руках неизвестной мне марки — похоже на пистолет-пулемет с длинной трубой глушителя. Перехватив его в правую руку, ликвидатор снял с пояса массивный серебряный крест. Взяв его в левую руку, положив трубу глушителя на перекладину креста, ликвидатор двинулся к лестнице. Нет, один работает.
Пропустив вперед крадущегося незваного гостя, бесшумно последовал за ним, отметив что неизвестный ориентируется в доме, а еще наступает на ступени так, что они не скрипят. Вместе мы дошли до моей комнаты, где ликвидатор заглянул внутрь и не увидев моего тела сразу забеспокоился. Я приготовился рвануть вперед и вырубить его наконец, но ликвидатор зачем-то прошел в комнату. Под кроватью решил посмотреть?
Какой-то профессиональный дилетант оказался. Вроде начал идеально, а сейчас совершает все возможные ошибки. Меня ликвидатор так и не заметил — действительно решил заглянуть под кровать, после чего получил ребром в основании шеи и упал, ткнувшись лицом в пол. Ну вот, здравствуйте, давайте наконец знакомиться.
Осмотрев бессознательное тело, снял со спины городской рюкзак и стянул руки-ноги обнаруженными на поясе ликвидатора пластиковыми стяжками. Там же на поясе подсумок с шипастой серебряной цепью — как колючая проволока, но ее использовать не стал, конечно же. Это не для людей, для чудовищ и оборотней всяких.
В одном из кармашков пояса обнаружил инъектор и три пустых ампулы, покачал головой уважительно: теперь сомнений нет, пришел за мной охотник на вампиров, прошедший предварительную мутацию. Вот почему я не ощущал его взгляда, и вот почему он в темноте так хорошо видел — эликсир тени. Хотя ампул три, так что это может быть эссенция кошачьего взгляда параллельно со змеиной кровью, а третья ампула со снижающим интоксикацию препаратом.
Приподнял веко. Зрачки заполняют почти всю радужку, едва заметно поблескивая — точно кошачий глаз, чтобы в темноте видеть; белок затемнен серо-бурой мутью — какая-то эрзац-эссенция, чтобы с тенью слиться. При этом заметны полопавшиеся капилляры, а значит как только мутно-грязная муть из белка уйдет, глаза красными как у окуня станут.
— Дядя, ты дурак? — шепнул я в недоумении.
Похоже этот экспериментатор ввел себе два схожих по действию препарата, а вместо эликсира для интоксикации накрыл все это дело ингибитором, чтобы не откинуть копыта от усиленного эффекта. Нет, при отсутствии нужных эликсиров и эссенций метод конечно рабочий — при нужде и молоток отвертка, но в таком случае не помешает запасная печень. Ну да ладно, не мои проблемы.
Положив пустые ампулы обратно, взялся за оружие, неожиданно удивившись: интегрированная труба глушителя, длинный отъемный магазин на двадцать патронов, прикрепленный к округлой рукояти деревянный приклад и четырехкратный прицел помешали мне сразу узнать старичка Маузера. Номер миллионный, партия тридцатых годов прошлого века. Москва через Китай заказывала, как подсказало проснувшееся знание — партия таких Маузеров пошла в боярские отряды князя-кардинала Краснова для борьбы с отступниками во время партийного противостояния.
Оружие опричников — некоторые кланы из тех, кто попал на карандаш, но остался в живых после большой чистки тридцать седьмой год до сих пор с содроганием вспоминают. Именно в те годы утвердились как независимые силы канцлера боярское и баронское сословия — конфликтующие между собой, но на которые опиралась Москва в противовес регионам, уравновешивая слишком уж распоясавшуюся вольницу кланов. Тогда и правила появились, регламентирующие удельный вес ихора на каждую фамилию.
Достал магазин, выщелкнул пару патронов — тупоносые пули серебряные, на каждой кресты выпилены и золотом залиты. Нет, ну вот это уже какой-то китч, гремящая вульгарность. Зачем? Выглядит так, как будто папуас на автомат Калашникова обереги из попугайских перьев навесил.
Цыкнув языком — несостоявшийся ликвидатор не перестает меня удивлять, вставил магазин на место и взялся за крест. Массивный, полностью серебряный, с заточенными концами горизонтальных дужек. Самый настоящий чекан — оружие против «чистых», истинных вампиров, вот только нижняя часть креста словно рукоять кожей обмотана. И опять все перепутано, ну это же не так работает! — с удивлением посмотрел я на бесчувственное тело. Все больше выглядит в моих глазах как дикарь, которому дали винтовку, а он ее как весло использует. Вода назад гребет, каноэ вперед идет!
Отложил серебряный крест, обратил внимание на снятый со спины ликвидатора рюкзак — внешне похожий на обычный городской, но оказавшийся замаскированным кейсом. Разобрался не сразу — замок открывался по отпечатку. Ликвидатор в себя пока не пришел, но замок здесь не как на моем контейнере, без теста живой крови, так что открылся.
— А неплохо, — шепнул я себе под нос.
Попался мне хантрэт, как они сами себя называли. Каноничный крысолов, словно со страниц учебника, ну надо же. Я думал таких больше не делают — едва мысль мелькнула как понял, что это не мое впечатление, чужое. Нет, все же хорошо, что с Ариной продолжения не было… Ох, Арина, — вздохнул я мысленно, отгоняя воспоминания о влажных губах и умелом язычке.
Впрочем, даже на фоне воспоминаний о бывшей княгине содержимое рюкзака-кейса впечатляло, премиум набор за много тысяч денег. В правой части кейса выемки пустые — под разобранный маузер с отделенными прицелом и прикладом, под массивное распятье и серебряную цепь. В отсеке для кобуры-приклада лежит прямоугольный сверток в алюминиевой фольге — развернул аккуратно, посмотрел. Надо же, два бутерброда с ветчиной, сыром и нежно-зелеными листиками салата. Тостовый хлеб слегка поджарен до едва видной золотистой корочки и выглядит так аппетитно, что сразу же откусил почти половину одного бутерброда, упаковав второй обратно и вернувшись вниманием к левой части кейса.
Здесь в специальных выемках устроились два толстых осиновых колышка — с необычной резьбой, так что вбить можно легко, а вытащить уже проблематично; небольшая библия, массивная киянка с серебряной окантовкой — правильно, колья забивать чем-то надо, а также многочисленные склянки. Открыл самую большую, понюхал — запаха нет, святая вода скорее всего. С небольшими сразу понятно — эти две нитрат серебра, одна с порошком, другая с раствором, дальше сера, крупная морская соль, земля — тоже святая скорее всего, из Палестины, а последняя склянка с чесночным порошком.
Даже не знаю, что из этого выглядит более глупо. Единственное, чем ликвидатор удивил — умением скрывать свой взгляд. В остальном — как будто на экипированного бойца современной армии в чистом поле вышел солдат наполеоновской армии с еще незаряженным мушкетом; убить может, только если противник на это согласится — хмыкнул я, срывая со стрелка маску-балаклаву.
Мужчина лет сорока. Блестящая лысина, аккуратная седая борода, черные густые брови. Выглядит… странно сказать, но прилично и степенно. Я бы не удивился, увидев такого в кресле чиновника, а не в черном костюме ликвидатора с вульгарно раскрашенным оружием и архаичным инвентарем.
Доев бутерброд, справился с искушением заточить второй и заткнул пленнику рот его же маской-балаклавой как кляпом. Потом отделил приклад с прицелом от маузера, разложил в рюкзаке-кейсе на полагающиеся места, туда же серебряную цепь пристроил. Крест положил в ящик стола, смотав кожу с нижней перекладины — варварство какое-то. Как трофей заберу, к тому же что-то оно мне напоминает, никак вспомнить не могу.
Закинул рюкзак за спину, подхватил хантрэта как мешок — за ремень штанов и скомкав куртку на спине, вытащил из комнаты и потащил в подвал. И лишь спустившись вниз, в центре гостиной едва ощутимо почувствовал чужой взгляд.
— Double ять! — вздрогнул я, заметив наблюдающую за мной Луну.
Девушка была в спортивном костюме, кроссовках, волосы собраны в хвост — куда-то собралась, а не просто водички попить вышла. И судя по всему давно за мной наблюдает, вопрос только почему я ее присутствия не почувствовал.
— На пробежку? — как ни в чем не бывало поинтересовался я.
— Нет. Показалось, что услышала громкий удар, не смогла сразу заснуть. Вышла посмотреть, что происходит.
Неожиданно, но общается Луна без прежней язвительности, вот что животворящие мамины оплеухи делают. А разбудивший ее громкий удар — это когда пуля в стену ударила.
— Не переживай, все нормально.
— Я не переживаю. Это кто?
— Не знаю.
— Ты тащишь из своей комнаты тело и не знаешь кто это? — взметнулись вверх брови.
— Нет. Как раз хочу его поспрашивать.
— Так он живой?
— Ну да.
— Удивительно. Можно с тобой?
Прикрыв глаза, я глубоко вздохнул. С одной стороны, ну зачем она мне там нужна? С другой — вроде только-только общаться нормально начала, сейчас отправлю ее спать, она естественно не заснет, мало ли чего еще натворит. Да и явившийся словно из прошлых веков ликвидатор выглядит интеллигентно, мне кажется с ним сразу получится найти общий язык. Последняя мысль и послужила решающим аргументом на чаше весов.
— Пойдем, — потащил я пленника дальше в подвал. — Стул только с кухни принеси.
— Я постою.
— Не для себя.
— А, поняла, — смутилась Луна, и я наконец ощутимо почувствовал ее присутствие.
Надо же, «холодная кровь» — редкая особенность, когда при внутреннем спокойствии можно исчезать из поля зрения. Аналогичной способностью обладал ликвидатор, но он достиг этого за счет кратковременного эффекта от приема препарата, а вот у Луны врожденное. И оттого я ее так хорошо почувствовал недавно в машине — если границы возможностей широки, они со всех сторон широки. Насколько хорошо она может спрятаться в спокойном состоянии, став буквально невидимой для чужого взгляда, настолько глубоко ее можно читать и чувствовать, когда она в стрессе.
Притащив ликвидатора в подвал, усадил его на принесенный Луной стул, показал ей встать позади — так, чтобы девушки не было видно. Потом дал пленнику понюхать нашатыря — в одном из его карманов нашелся, после чего глаза седобородого интеллигента открылись. Около минуты я выжидал пока он осознает и прочувствует ситуацию, обозревая все вокруг мутными глазами, избегая при этом смотреть на меня.
— Доброй ночи. Меня зовут Нико, Нико Вайс. С кем имею честь?
Отвечать на вопрос ликвидатор не стал, взгляд на меня не поднял.
— Не очень вежливо себя ведете, уважаемый, — вздохнул я. — Тем не менее, как человек воспитанный, давайте я вам кое-что объясню. В мире есть совсем небольшое количество специально обученных людей, которые могут выдерживать пытки любого уровня. Уверен, вы в это количество не входите. Все сказки о том, как кто-то из обычных людей стойко выдержал пытки и никому ничего не сказал, объясняются просто: от истязаемого просто ничего не требовалось, сама пытка была ради пытки, развлечения ублюдков-извращенцев. Я не такой…
Хорошо было заметно, как демонстративно скрестившая руки на груди Луна картинно закатила глаза. Ну вот, теперь узнаю девушку, а то как подменили.
— … я не такой, но мне нужна от вас информация. И получу я ее либо прямо сейчас, когда вы начнете отвечать на вопросы, либо минут через десять-пятнадцать, когда вы будете валяться на полу в луже собственной крови, дерьма и мочи, захлебываясь слюной пытаясь рассказать мне вообще обо всем что знаете, лишь бы прекратить мучения. Это понятно?
Интеллигентно выглядящий ликвидатор по-прежнему смотрел в пол, лысина его покрылась маленькими капельками пота. Нервничает.
— Это был последний вопрос, на который я не получил ответа. Сейчас я задам следующий, и вы либо начинаете отвечать, или я к вежливости более возвращаться не буду. Сразу предупрежу — общаюсь с вами подобным образом потому, что мне просто не хочется прятать ваше тело…
Вновь картинно закатанные глаза Луны — явный намек на труп Винкельманна, от которого неплохо было бы избавиться, да все некогда.
— … потому что в случае начала пыток возможности сохранить жизнь у вас более не будет. Даю три секунды на размышление — три, два, один, время прошло. Итак, меня зовут Нико, Нико Вайс. С кем имею честь?
— Вениамин Михайлович Благочестивцев, — не поднимая взгляд наконец-то ответил несостоявшийся ликвидатор.
— Почему вы хотели меня убить?
Вопрос вызвал у Вениамина Михайловича замешательство, он явно не знал, что и как ответить, находясь в откровенном недоумении, подняв на меня наконец взгляд покрасневших глаз.
— Вы вампир!
— Господи боже мой! — неожиданно для себя я повторил недавний жест Луны, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Вы сейчас серьезно?
— Более чем, — кивнул ликвидатор.
Лысина уже ярко блестит крупными каплями пота, но в себе держится, молодец. Причем ведь он действительно интеллигент, далеко не боец, но нашел в себе смелости такими обвинениями бросаться. Растянув ворот, я достал свой серебряный крестик, поцеловал его и убрав обратно, перекрестился.
— Да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе, — сопроводил я слова действием.
— Это ни о чем не говорит, — покачал головой ликвидатор.
— Ну-да ну-да, если убеждения противоречат реальности, то это проблемы реальности, — кивнул я и достал из кейса-рюкзака второй бутерброд, разворачивая фольгу. — Это тоже против вампиров?
— Мама в дорогу собрала, — отвел взгляд Вениамин Михайлович.
— В какую дорогу?
— Я сказал, что в Тамбов с ночевкой.
Вздохнув, поочередно доставая склянки из набора охотника за вампирами, я посыпал бутерброд солью, чесночным экстрактом и с удовольствием откусил.
— Вы дампир, — вздохнул Вениамин Михайлович, не впечатленный демонстрацией. Ну да я и не старался, просто проверял уровень компетентности суждений, может там в голове совсем архаизм шестнадцатого века.
— Дампир — это полукровка, дитя союза древнего сильной крови и человека. Но дампиром я тоже не являюсь, хотя во мне — как и во многих миллионах наших с вами сограждан, есть часть нечеловеческой крови, я ревенант. Скажите, вы чиновник или научный сотрудник?
— Скорее чиновник, хотя работаю в системе образования.
— С происхождением видов знакомы? Я имею в виду раздел про вампиров.
— Происхождение видов изучал только в рамках программы, где этот раздел отсутствует.
— В рамках какой программы вы изучали эликсиры и мутагены?
Вениамин Михайлович замялся было, но столкнувшись с моим взглядом окончательно сдался.
— Я в молодости проходил отбор на охотника на вампиров. Прошел первый этап, но потом… организация выбрала для меня другой, не военный, а цивильный путь.
— Ясно. В не прочитанном вами разделе рассказано, что вампиры — это подвид человека разумного. Дело в том, что нашей цивилизации всего четыре-пять тысяч лет, культурная революция — когда одна из особей homo взяла в руки палку и стала феодалом, произошла тысяч пятьдесят лет назад, а наши прямые предки живут на планете миллионы лет. Вот у вас сейчас мурашки по коже от страха — а ведь этот рефлекс предназначен для того, чтобы поднимать шерсть и делать вашу фигуру визуально больше с целью напугать противника. Или же взять длинную ладонную мышцу, — я поднял руку, сжал кулак и согнул руку в запястье. — Эта мышца отвечает за выпуск когтей или лазание по деревьям. Мы больше не выпускаем когти и не лазаем по деревьям, а некоторые рудименты остались…
— При этом кто-то продолжает пить кровь! — стал вдруг похож степенный седобородый интеллигент на юношу со взором горящим.
— Ох, — покачал я головой, после чего откусил кусок бутерброда и продолжил с набитым ртом. — Когда вы назвали меня вампиром, я мог бы назвать вас неандертальцем, и мы оба были бы одинаково правы в своих утверждениях. Есть два главных секрета, не описанных в школьной программе, но описанных в происхождении видов, сейчас я вам их расскажу. Современного человека зовут homo sapiens sapiens — человек разумный, подвид разумный. Он изначально развивался в африканских степях…
— Саванне, — вдруг поправил меня Вениамин Михайлович довольно уверенным начальственным голосом. Удивились от его смелости все — и я, и Луна, и сам Вениамин Михайлович.
— Саванне, оговорился. Оттуда уже люди разошлись по всей планете. Для их обозначения я далее буду использовать термин «чистые люди». А вампиры, истинные вампиры-кровопийцы — это homo sapiens vampyrus, параллельно развивавшийся древний вид людей-каннибалов. Подвид все того же человека разумного, сформировавшийся в ходе эволюции на островах в замкнутых системах. Кипр и Крит, Атлантида, Британские острова — там, где в иные периоды после Ледникового периода или падений крупных метеоритов было нечего есть кроме коры, пепла, прошлогоднего снега и своих сородичей. И вот в результате миллионов лет самых разных стадий развития и периодического смешения эти два подвида человека разумного к семнадцатому веку пришли внешне похожими, но при этом значительно отличаясь на биохимическом и неврологическом уровнях. Вампиры высшие хищники, и в результате межвидовой борьбы в ходе эволюции у них в тканях оказался значительно повышен уровень свободных нуклеоидов, благодаря чему они обладают намного более мощной силой и выносливостью. Люди же сильны коллективной общностью, но при этом различия между этими подвидами человека даже к семнадцатому веку было ничтожно…
— Мы не одинаковы!
— И все-таки вы вместе, — пожал я плечами и кивнув на открытый кейс.
— Мы? — удивился Вениамин Михайлович. — Себя вы к этой общности не причисляете?
— Как ревенант я чувствую себя полукровкой, отторгаемым обоими вашими сообществами. Не надувайте так щеки, вам еще предстоит позориться, так что придержите аргументы.
— Позориться в чем?
— Хотя бы в том, что ваше снаряжение было бы актуально лет пятьсот назад. Сейчас это ерунда, предмет насмешек, — указал я в сторону кейса, приподнимая недоеденный бутерброд. — Вот к примеру, из-за особенностей желудочно-кишечного тракта, рассчитанного только на плотоядную диету и кровь, истинные вампиры не воспринимали чеснок и полынь, которые вызывали у них сильнейшие аллергические реакции. Или же взять крест — объяснение негативной реакции на него более чем простое. Вы его знаете?
— Нет.
— Не знаете, иначе не ломали бы прямые линии обмоткой. Дело в том, что у древних вампиров плотность глиальных клеток коры головного мозга намного выше, чем у человека, особенно в зрительной коре, а аксоны двигательных нейронов вдвое толще, чем у обычных людей, что обеспечивает более быструю передачу сигналов и более быстрые рефлексы. С одной стороны это благо, но с другой серьезная уязвимость.
«Чего?» — спрашивали широко открытые глаза Луны. Вениамин Михайлович тоже глаза широко раскрыл, но в отличие от Луны оттого, что понимал сказанное, удивляясь неожиданному озарению.
— Если в человеческом глазу разные отдельные рецепторы реагируют на разные раздражители — свет, тень, горизонтальные или вертикальные линии, то у вампиров все рецепторы взаимосвязаны, что ведет к большей эффективности, отчего средняя реакция, например, кошки или гонщика — двадцать-сорок миллисекунд, для истинного вампира реакция черепахи. Но у этого есть цена — в природе практически отсутствуют прямые линии, а когда пересекающиеся прямые углы занимают более тридцати градусов зрительной дуги — грубо говоря, когда крест поднесен почти к лицу, рецепторы генерируют нейроэлектрическую перегрузку в зрительной коре. Именно это вызывает негативную реакцию на кресты, те самые знаменитые вампирские судороги. Ну а способность видеть в инфракрасном спектре у вампиров появилась благодаря строению сетчатки, как у кошек или иных ночных хищников — напомню, вампиры охотились на собратьев делая это под покровом темноты, так что светящиеся в темноте глаза были одним из их отличительных признаков.
— Были? — довольно живо переспросил Вениамин Михайлович, неожиданно искренне увлекшийся моей лекцией.
— Именно так, потому что сейчас открою вам второй самый главный секрет: истинные вампиры давным-давно истреблены. Homo sapiens, подвид sapiens, уничтожил собратьев вампиров так же, как и ранее неандертальцев до этого. Но не бесследно — в ДНК каждого из нас есть как след неандертальцев, так и след вампиров. В ком-то чуть больше как во мне, в ком-то чуть меньше, как в вас — иначе вы просто не смогли бы принимать некоторые препараты, которые позволили вам пройти первую стадию отбора на хантрэта и оставаться для меня невидимыми до самого момента выстрела.
После последней фразы лицо Вениамина Михайловича налилось бледностью, отчего я с деланным недоумением свел вместе брови.
— То есть подождите-подождите… Вы прошли первую процедуру мутации, усиливающую вашу V-nature, — использовал я общепринятый в науке термин, потому что «вампирскую натуру» он бы сейчас просто не принял к сведению, уйдя в отрицание. — Вы принимаете препараты на основе вытяжки из переработанной крови и трупного жира дампиров и ни разу не думали о том, что являетесь родственником так ненавидимого вами вида? Счастливый вы человек, Вениамин Михайлович. Чтобы убить дракона, надо самому стать драконом — не задумывались никогда над этой фразой?
Судя по виду, сейчас начал задумываться.
— Еще разница между чистыми людьми и вампирами в том, что у людей пищеварительная система сильно васкуляризирована, облегчая транспортировку питательных веществ из кишечника в кровоток, а у чистых вампиров гораздо более разветвленные капиллярные сети, причем крови у них больше на пятнадцать-двадцать процентов, чем у людей, но при этом весь объем перераспределен от периферии к центру тела. Догадаетесь зачем?
— Избегать укусов? — мгновенно догадался Вениамин Михайлович.
— Вы совершенно правы. Миллионы лет homo sapiens vampyrus питались своими собратьями по виду, а когда те периодически исчезали из островного ареала обитания, охотились друг на друга. Отток крови от поверхностей тела есть один из защитных механизмов, отчего возникла знаменитая бледность. Теперь внимание, вопрос: кроме альбиносов, видели ли вы когда-нибудь людей с неестественно бледной кожей?
— Нет.
— Один чистый вампир может справиться с десятками и даже сотнями вооруженных людей, но…
— Но? — переспросил явно увлеченный Вениамин Михайлович.
— Но вампиры как подвид человека давным-давно проиграли чистым людям. И чистых вампиров в мире давным-давно на планете нет, люди полностью истребили их уже к середине девятнадцатого века, но при этом… Догадываетесь, к чему виду?
— Догадываюсь, но лучше вы скажите, — сглотнул Вениамин Михайлович.
— Когда развитие империй начало достигать планетарного масштаба, кто-то в целях увеличения могущества разрабатывал химическое оружие, кто-то писал идеологические доктрины, а кто-то шел иным путем. Древние — это представители вида homo sapiens, подвид sapiens, которые нашли способ улучшить себя, используя чистых вампиров как материал. К двадцатому веку место вампиров заняли измененные евгеникой, селекцией и мутациями люди. Самый примитивный вариант, вам известный — это одноразовая пехота кланов, где часть является спящим активом, или оборотнями. Да-да, разовый прием специальной эссенции включает на максимум иммунную систему, снимая все барьеры организма и разгоняя функции головного мозга. Почти мгновенно изменяется мышечная ткань, модифицируется челюстной аппарат, находится применение и ответственной за выпуск когтей упомянутой ранее рудиментарной мышце, — продемонстрировал я Вениамину Михайловичу поднятую руку со сжатым кулаком. — А вот более сложные изменения, контролируемые генетически или медикаментозно, привели к появлению существ высшей триады. Алой ее ветви, конечно же — у ведьм и у инквизиторов свои способы усиления данного нам богом тела, ну да это тема для другой беседы. Скажите, вам была интересна эта небольшая лекция, Вениамин Михайлович?
— Более чем. Благодарю вас за интересные знания, — в конце фразы голос хантрэта сел от испуга. Видимо решил, что пришло время умирать.
Мне самому беседа тоже оказалась интересной — я буквально поймал поток и озвучивал информацию, черпая ее из глубин собственного разума, замолчав только когда «воспоминания» кончились.
— Теперь я жду честного ответа на вопрос, почему вы захотели убить именно меня.
— Вы подчинили Арину, — опустил взгляд Вениамин Михайлович.
— С чего вы взяли? — одновременно с Луной я удивленно поднял брови.
— Я видел, как она опустилась перед вами на колени, видел, как вы ее…
«Видел, как вы ее что?» — вперился в меня говорящий взгляд Луны.
— Видел, как вы ее…
— Вениамин Михайлович, это совершенно не то, чем кажется.
Несостоявшийся ликвидатор усмехнулся — презрительно и обреченно; усмехнулась и стоящая за его спиной пепельноволосая девушка, только с заметным язвительным сарказмом.
— Вениамин Михайлович, вы зря прячетесь за саркастической улыбкой, — глянул я поверх его головы в глаза Луне. — Я сидел на подоконнике любуясь на звезды, а когда Арина пришла поговорить, просто показал ей сесть рядом. Неправильно истолковав жест, она от избытка чувств опустилась передо мной на колени. Это произошло в попытке выразить благодарность за то, что я вывез ее из Петербурга, избавив вместе с дочерью от позорной участи этапирования в Тамбовскую губернию как лишенцев…
Говоря все это, я смотрел Луне в глаза, но сейчас несостоявшийся ликвидатор голову поднял, и я перевел взгляд на него, продолжая.
— Причем по причине праздников спецтранспорта для лишенных имени женщин наверняка бы не нашлось, так что повезли бы их по этапу в вагонзаке вместе с подследственными и преступниками. Суток трое в казенной одежде без личных вещей, в жестяной коробке вагона жариться под палящим солнцем днем и мерзнуть без одеяла ночью на деревянной шконке, отчего невозможность почистить зубы или справить естественные потребности без лишних взглядов отступает на второй план как мелкие неприятности. Еще Арина Александровна благодарна мне за то, что я помогаю ей решить вопрос с долгом ее отца, у которого накопилось обязательств на три с половиной миллиона рублей. Вы знали об этом долге? Нет? А ведь это долг, который невозможно списать личным банкротством, сейчас Арина Александровна оформила на него кредит в Госбанке. Причем если бы она не являлась моей слугой, у порога дома уже бесновались бы коллекторы и банковские комиссары, не давая ей вздохнуть спокойно. Если я уеду, не продлевая договор служения, без моей помощи она не сможет выполнять обязательства и будет вынуждена отправиться на каторгу или продать себя в рабство одному из красных кланов. Вы же сейчас сидите кривите здесь лицо, а сами даже не удосужились навести справки, да хотя бы просто нанести визит вежливости, чтобы поздороваться с вернувшейся домой бывшей возлюбленной и просто спросить, как у нее дела. Вместо этого вы обдолбались эликсирами, отправившись вершить справедливость как ее понимаете.
Вениамин Михайлович смотрел на меня еще более широкими глазами, заметно побледнев. Да, обо всем этом подумать он не удосужился.
— Она же ваша школьная любовь, я прав?
— Да.
— Арина Александровна замечательная женщина. Я благодарен ей за то, что она помогала мне во времена моего тяжелого детства, в подробности уж не буду углубляться, и так был с вами более чем откровенен. Сейчас же хочу полностью услышать о том, кто вы такой, откуда у вас столько удивительного оружия и до странности архаичных знаний, а также нахрена вы сюда приперлись в одиночку на ночь глядя безо всякой рекогносцировки.
Вениамин Михайлович, заметно пристыженный моей отповедью, начал рассказывать. Сначала с некоторым трудом, а потом с облегчением, словно тяжелый груз сбрасывая — слова лились из него потоком, откровение шло за откровением. Так иногда бывает, когда самому себе боишься в чем-то признаться, а незнакомому человеку вываливаешь всю подноготную.
Я все понял правильно — он действительно в юности был безоглядно влюблен в Арину Воронову, они даже встречались пару месяцев. Но, после того как ее спортивная карьера пошла в гору, отношения закончились весьма для него болезненно, оставив на душе незаживающую рану.
Вениамин Михайлович нашел утешение в возможности стать хантрэтом, сумев в студенческие годы найти и попасть в тайную организацию и даже пройти первый этап отбора, будучи после переведенным на гражданское направление. Двадцать лет он вел двойную жизнь, построив карьеру в науке и образовании, но при этом являясь деятельным членом сопротивления, занимаясь организационными вопросами. При этом незваный гость был достаточно высок в иерархии и не слишком стеснен в деньгах, так что смог приобрести лично себе всю необходимую амуницию — вот только из-за децентрализации организации о боевой части у него были только первичные или обрывочные знания, отчего и набор такой удивительный приволок.
На свою первую в жизни полевую миссию Вениамин Михайлович пошел сегодня в одиночку и без оповещения соратников, изначально планируя только разведку. Но когда увидел упавшую передо мной на колени покорную Арину, не выдержал и решился на действие.
Знакомство Вениамина Михайловича с домом объяснялось просто — отец Арины тоже был членом сопротивления, чем кстати объясняются его огромные долги. Другое дело, неясно куда он дел все свои деньги, об этом мой пленник не знал, но это мне еще предстоит выяснить. Вдвоем они были членом одной из ячеек — в целях безопасности зная только единицы единомышленников, поэтому многого об организации Вениамин Михайлович рассказать не мог. Здесь наврал, конечно, ну да мне и не нужна эта информация в общем-то.
Рассказ давно закончился, в повисшей тишине Вениамин Михайлович вновь обильно потел и громко сопел от вернувшегося страха.
— Я вас сейчас отпущу, пойдете домой, — произнес я после некоторого раздумья. — О том, что сегодня произошло, не говорите никому. Совсем никому, а самое главное — своим коллегам-камрадам по организации. Оружие свое тоже забирайте, — приподнял я замаскированный под рюкзак кейс хантрэта, а после разрезал стягивающие руки и ноги стяжки.
Вениамин Михайлович происходящему невероятно удивился. Да и не только он, Луна тоже не могла никак скрыть удивления, глядя на меня во все глаза.
— Я… Вы… Я могу идти?
— Да, я же вам сказал. Заходите в гости, только не завтра — завтра у нас с Ариной Александровной дела. На неделе как-нибудь, ближе к вечеру. Посидим чаю попьем, только тортик приносите, может придумаем вместе как помочь Арине Александровне без вот этого вот идиотизма, — показал я на кейс.
— Но почему? — прошептал Вениамин Михайлович. — Почему вы меня так просто отпускаете?
Судя по взгляду, таким же вопросом задавалась Луна, взглядом и жестом показавшая мне, что я не совсем в порядке.
— Вениамин Михайлович, как часто ваша организация убивает красных аристократов?
— Нечасто, — быстро ответил он.
— Но бывает.
— Бывает, — сглотнул несостоявшийся ликвидатор, опасаясь скользкой темы. Ох Вениамин Михайлович, знал бы ты, сколько я сам этих кровососов аннигилировал.
— Судя по вашему рассказу, даже у вас, как гражданского специалиста, в доступе были разные эссенции. Каждая из которых есть ни что иное, как переработанная кровь красной аристократии. Чтобы получить один карат, или одну грязную слезу, в среднем нужен литр живой крови красного аристократа. В среднем, потому что чем ближе кровь к первородству, чем меньше ее нужно. Но чистые вампиры давно истреблены, поэтому чтобы получить хотя бы одну грязную слезу даже сильному ревенанту нужно пять-шесть раз сдать артериальную кровь. Чтобы создать одну красную слезу, нужно десять грязных капель. Не менее одной грязной слезы требуется для изготовления любой эссенции, не менее одной красной слезы нужно для эликсира, а даже для простенького мутагена красных слез нужно больше десятка. Понимаете теперь ценность двух эссенций и эликсира, которыми вы воспользовались? Да, да, в одном дампире шесть-семь литров крови, а в вашей организации конечно вдосталь активных воинов света, так что нужную кровь ведрами черпаете в праведной войне, но есть нюанс. Красная аристократия называется вами кингрэт — связанными, не просто так. Когда погибает один из клана, остальные кровные родичи сразу об этом узнают, потому что убитый невольно передает всему клану некоторое количество мыслеобразов. Знали об этом?
— Не знал, — прошептал пересохшими губами Вениамин Михайлович.
— Кроме того, взять серебро. Оно дороже золота и запрещено к свободной продаже почти во всех провинциях, но только у вас серебра с собой сейчас столько, что его цена сравнима с бюджетом крупного бантустана в зоне контроля тамплиеров. Неужели вы думаете, что такие объемы пройдут мимо внимания соответствующих служб, мониторящих легальный и тем более нелегальный рынок? Или может быть вы просто верите в сказки? Поэтому есть у меня мысль, что ваша организация на плотном контроле у Третьего отделения или Второго управления.
— Простите, что за Второе управление?
«Что за Второе управление?» — задала вопрос и Луна, я по губам прочитал.
— Общеизвестно, что Третье отделение Канцелярии канцлера занимается политическим сыском. При этом мало кто знает, что в ведении Второго главного управления Комитета госбезопасности находится контрразведка. Третье отделение и Второе управление по сути выполняют почти одинаковые задачи по обеспечению внутренней стабильности, конкурируя при этом. Обычная система в любом суверенном государстве, где правитель желает поддерживать баланс в силовом блоке, так же как канцлер поддерживает баланс между кланами, выводя им в противники опричников, среди которых между боярами и баронами тоже согласия нет. Но это лирика, я сейчас больше про то, что ваше сопротивление скорее всего используют втемную для устранения неугодных в политической борьбе, иного объяснения у меня просто нет столь долгому существованию вашей организации. Ну, кроме того, что в госбезопасности все сплошь спившиеся дегенераты, набранные от пивного ларька, отчего просто не могут вас отловить, что мы исключаем. Так что, если я сейчас вас убью, система взволнуется и вас будут искать, а мне не нужны проблемы ни с Канцелярией, ни с КГБ, или кто там непосредственно вашу шайку истребителей вампиров курирует. Отпустить вас — единственный способ не привлекать к себе внимания, тем более что вы сегодня действовали без санкции руководства и кричать о случившемся на каждом углу тоже не пойдете. Или пойдете?
— Нет, не пойду.
— Кроме того, вы можете стать интересным собеседником, так что может быть вы еще зайдете нормально. Не ночью через окно, а днем и через дверь с традиционным визитом вежливости, так что мы сможет помочь друг другу.
— Но ведь я в вас стрелял и пытался убить…
— Я вас пока нес головой обо все углы обстучал и на спину плюнул. Еще крест отдавать не собираюсь, он мне понравился.
— Спасибо вам, я…
— Прекратите. Сейчас я вас выведу, и вы как можно быстрее отправляйтесь домой и найдите белый эликсир, а лучше два, или у вас уже завтра к обеду лицо как у черного упыря будет.
— Почему?
— Потому что мешать кошку с тенью и крыть сверху ингибитором — глупая идея, у вас уже реакция пошла, глаза краснеют, а кожа темнеет. Все, давайте бегом, дорогу знаете, — подтолкнул я Вениамина Михайловича к выходу из подвала.
— До свидания, господин Вайс, спасибо вам!
Застучали каблуки по ступеням — Вениамин Михайлович слова про лицо как у черного упыря воспринял всерьез.
— Интересно было? — повернулся я к Луне.
— Более чем.
— Ты ему действительно на спину плюнул?
— Давай спать, вставать уже скоро, — глянул я на часы.
Время далеко за полночь, если бы не ликвидатор этот, спал бы да спал сейчас. Хотя, смог бы я сразу заснуть, еще ощущая касания влажных губ Арины Александровны?
— Нам в гимназию только к полудню! — отвлекла вопросом Луна.
— Вот именно.
— Подожди, у меня столько вопросов…
— А я в отличие от тебя уже вторую неделю выспаться не могу. Даже в морге отдохнуть не получилось, — пробормотал я себе под нос пытаясь вспомнить, когда мой марафон с московским царевичем начался и сколько уже продолжается.
— В каком морге? — услышала все же Луна.
— Неважно. Спокойной ночи.
— Нет, подожди! Нико, ну пожалуйста!
— Кстати, поможешь мне Винкельманна в подвал занести? А то мы его все в багажнике возим и возим, неправильно это.
— Спокойной ночи, господин барон! — мгновенно исчезла Луна из вида.