Покинув готическое гнездо Воронцова-Моршанского, возвращались домой в молчании. Проехали предместья, свернули на набережную вдоль реки — здесь горели фонари, гуляли люди, шла нормальная жизнь. Выехали на дорогу вдоль реки — справа водная гладь серебрилась лунным светом, слева потянулись коттеджи и таунхаусы. Дом Вороновых заметно выделялся — единственное темное пятно среди череды ярких окон и сияния садовых фонарей.

— Господин барон, вы починили багажник? — спросила вдруг Луна, когда я припарковался на подъездной дорожке.

— Что?

— Его же заело, днем открыть не могли.

— А, да. Починил.

— И что у нас в багажнике, почему охранник так заволновался?

По голосу слышно, что девушка напряжена словно натянутая струна. Обернувшись, увидел, как ее глаза светятся зеленым, словно у кошки — это свет фар Мустанга отразился от окон, вернувшись в салон. Наши взгляды встретились, и неожиданно я почувствовал Луну, ощутил — теперь даже если закрою глаза, буду видеть и понимать, где она находится. Есть контакт привязки.

Ничего необычного не случилось: Луна дитя человека и дампира, а я сейчас просто почувствовал ее нечеловеческую сущность. Это в порядке вещей, тем более она еще юна и не умеет закрываться, а на фоне стресса, испытанного, когда я цинично и хладнокровно расправился с Гектором Люкнером, сейчас слишком уж раскрылась.

Сам я тоже на взводе — пролитая кровь всегда обостряет восприятие и реакцию, так что случившийся контакт не является чем-то из ряда вон. Удивительно другое — кроме ауры Луны я чувствую еще и ее эмоции. Ярко и глубоко, практически как свои — страх, растерянность, обиду и злость; но ведь чувствовать эмоции — это первый шаг к ментальному контролю, что в свою очередь является умением только древней крови, официально ведущей свой род от Каина. Но я ревенант, я не могу быть древним, это просто невозможно.

— Господин барон! — повторила Луна, поежившись. — Так что, или кто у нас в багажнике?

Вновь накатили ее эмоции. Девушка меня боялась, завидовала и презирала, злилась и даже благодарно ненавидела, просто невероятный коктейль. Все эмоции как на ладони, буквально открытая книга, по которой, сминая страницы, катится игрушка-мартышка, долбя звенящими музыкальными тарелками.

Устав ждать, Луна даже пальцами пощелкала, чем вызвала резкий оклик матери, пытающейся ее вразумить.

— Ты можешь посмотреть, — словно очнулся я от наваждения. — Можешь посмотреть, — повторил я, — но пути обратно не будет.

Кивнув девушке, я отвернулся и откинулся на сиденье. Очередной прорыв знаний про возможность ментального контроля закончился, в голове белый шум и тяжесть над глазами. Вдруг двор ярко расцветило — включились фонари, вернулось электричество, о чем среди прочего я попросил князя Олега, когда мы обговаривали условия моей работы.

Оперативно, это хорошо.

Арина вышла на улицу, Луна выбралась через сложенное сиденье вслед за ней, только мелькнули серебряные волосы. Девушка обошла машину и, повозившись немного, открыла багажник — ох уж этот юношеский максимализм. Правда, я всего на три года старше, но чувствую себя намного взрослее. Хотя, если забрать у меня тяжелое детство, будни курьера-ликвидатора и воспоминания темного охотника, их можно на сотню человек разделить, добавляя каждому «взрослости», а мне на сдачу еще достаточно останется, чтобы смотреть на эту девушку как на глупого ребенка.

Хлопнул закрытый багажник, увидевшая Винкельманна Луна убежала в дом, Арина ушла за ней. Посидев еще с четверть часа, наслаждаясь расслабленным спокойствием, я направился следом. Прихожую с холлом заливает мягкий электрический свет, в доме убрано и чисто — о недавнем состоянии напоминает только стена с отодранными обоями там, где было написано «шлюха».

Арина гремела посудой у кухонного гарнитура в гостиной, Луна сидела за столом и явно пыталась осмыслить все увиденное и услышанное за сегодня.

— Поднимусь к себе в комнату, приму душ, — обратился я к Арине. — Через полчаса встречаемся в гостиной, нужно обсудить ближайшие планы.

— Да, господин барон, — кивнула бывшая княгиня, отчего у Луны на фоне остальных эмоций колыхнулась направленная на меня злость. Слишком она громкая в своей открытости, надо что-то с этим делать. В кланах этим обычно специально обученные наставники занимаются, но мы не в клане и никого здесь кроме меня нет.

— Луна, — повернулся я к девушке. — Попробуй считать вдохи.

— Что?

— Вдох-выдох, считай количество, стараясь делать это постоянно параллельно с мыслями. Когда соберемся в гостиной, скажешь — получается так делать или на мысли отвлекаешься.

Уходя, я чувствовал направленный в спину взгляд, которым мне передавались эмоции — растерянность, испуг, злость, недоумение. Это пройдет вместе с пиком стресса, но в таком состоянии она слишком уязвима для манипуляции — если сейчас я попробую, легко получится ее подчинить и делать все что угодно, вплоть даже до управления от первого лица.

Принял душ и переоделся я за пару минут, остальное время просидел на подоконнике, глядя на пустую набережную. По истечении оговоренного получаса спустился вниз — женщины дисциплинированно ждали в гостиной за столом. Вернее, дисциплинированно вела себя бывшая княгиня, а ее дочь — бурлящий клубок самых разных эмоций.

— Луна, ты считала?

Отвечать девушка не хотела, но Арина кинула на нее колючий взгляд.

— Да, считала! — резко произнесла Луна.

Даже и не думала, судя по резкому всплеску злых эмоций, замешанном на раздражении, презрении и небрежении.

— Арина, — перевел я взгляд с дочери на мать. — Сейчас регистрируетесь на государственном портале налогоплательщиков, подаете заявку на получение лицензии агента Железной лиги. Стоит она порядка десяти золотых дукатов, завтра их нужно будет приобрести в обменном пункте и положить на свой транснациональный личный счет. Его тоже нужно будет создать, это делается в отделении Сбербанка.

— Хорошо, господин барон, — кивнула Арина.

Железная лига пришла в Россию из Западной Европы, и все взносы со ставками — как легальными, так и не очень, принимались в цифровой валюте Священной Римской Империи.

— Луна, ты считаешь про себя? — поинтересовался я у девушки.

— Да!

Опять соврала, да что ж такое.

— Арина, завтра мы вместе с Луной отправимся в гимназию, отдадим ее документы директору, князь Олег обещал его уведомить.

«Ничего, что мы тоже там были и все слышали⁈» — гвоздем воткнулся в меня взгляд внутренне бушующей Луны. На нее я внимания не обратил, продолжил говорить, обращаясь к Арине.

— Вы же утром отправитесь в Тамбов, как раз по прибытию вам уже должны будут одобрить покупку лицензии и там встанете на учет в местном отделении лиги, заявив себя как агента, представляющего мои интересы.

— Вы желаете поучаствовать в смертельных схватках, господин барон? — язвительно поинтересовалась Луна, не обращая внимания на предостерегающий взгляд матери.

— Ни капельки не желаю. Но чтобы отдать накопившийся долг за домовладение, нам необходимы большие деньги, а заработать их иным способом кроме как в смешанных единоборствах я не знаю. Луна, ты считаешь про себя вдохи?

— Что? Какой долг?

— Вдохи-выдохи, Луна! — напомнил я. — Ты считаешь?

— Нет! О каком долге речь?

— Это прискорбно, что не считаешь. Я попросил тебя считать дыхание как начало тренировки ментального контроля, а ты проигнорировала мою просьбу — и это совершенно не то отношение, которого я жду. Твой краткосрочный контракт услужения рассчитан на две недели. По его завершению, если не раньше, здесь уже будет князь Оскар или его представители, желая забрать тебя с собой, поманив сладкими предложениями. В клане Блейзер ты не продержишься долго — слишком ценный актив, и тебя купит кто-то из князей-кардиналов или даже приоров как инкубатор — есть такое применение для безродных способных девушек. Пара-тройка детей, которых после рождения ты никогда не увидишь…

Вдруг осекся — дыхание аж перехватило. Вновь воспоминания без концентрации на них потекли легко, но на упоминании девушек-инкубаторов споткнулись. А я ведь и есть один из таких детей, которых мать никогда не видела после рождения — и кто-то передал меня Львовым, возможно даже за деньги, чтобы использовать как куклу для тренировки. Но как с этим связаны воспоминания темного охотника у меня в голове, о котором определенно знали князь Пантелей и герцог де Санта?

— Родив пару-тройку детей, — вернулся я к наставлению, — которых ты никогда не увидишь, ты перестанешь быть инкубатором, потому что с момента восемнадцати лет чем старше мать, тем слабее кровь — это секретная информация, не советую о ней распространяться. В общем, рано или поздно ты пойдешь по рукам и закончишь как те женские тела, которые мы видели совсем недавно в альковах в замке князя Олега. Избежать такой судьбы ты можешь, оставшись в моем услужении. Если ты к этому не готова — тогда я не буду конфликтовать с твоим бывшим женихом, стараясь оставить тебя при себе, оберегая от него в благодарность перед твоей матерью, которой чувствую себя обязанным. Я не претендую на твою кровь и душу, но хотел бы от тебя честности и открытости — подумай обо всем этом и прими решение.

— А труп господина Винкельманна в багажнике — это какая часть честности с нами?

— Труп господина Винкельманна — это прямое следствие всех тех мутных незаконных дел, которые вел твой лишенный имени и титула отец, и которые привели тебя сюда, а его отправили в тюремное заключение. Если тебе будет интересно, как господин Винкельманн оказался в багажнике и почему, я тебе расскажу откровенно и детально, но прежде реши о своих дальнейших жизненных планах, — внимательно посмотрел я на сверкающую глазами Луну, после чего поднялся и отправился к себе.

Когда поднимался по лестнице, расслышал звонкий шлепок — похоже, кто-то получил награду за поведение. Когда заходил к себе в комнату, раздался второй — похоже, одной пощечиной чистоты восприятия добиться не удалось.

Закрыв дверь, отсекая себя от звуков женского семейного совета, распахнул окно и снова устроился на подоконнике. Спать не получится — пролитая кровь еще будоражит, так что открыл купленный днем атлас с картой мира и принялся рассматривать очертания континентов, раскрашенных в разные цвета держав, государств, территорий, доминионов и протекторатов.

В самом центре царство красного — раскинувшаяся на большей части Евразии Российская республика. Разделена на десять провинций, владыки которых составляют Государственный Комитет, где московский князь-кардинал канцлер Краснов вот уже почти полвека является канцлером с правом решающего голоса. Отчего и называют московскую столичную провинцию царством, а старших князей из клана Красновых — царевичами.

Политическое устройство Республики я знаю слабо. Сходу даже не назову все десять провинций, приходится вспоминать. Московская, Северная со столицей в Петербурге, Южная со столицей в Екатеринодаре, Киевская, Сибирская и Уральская — даже города-столицы не назову, Иркутская, остальные три точно не помню; еще в составе Республики самые разные протектораты по типу Маньчжурии или Порт-Артура, общее количество которых я даже не знаю, а также отдельные города республиканского значения со свободной экономической зоной как Ростов-на-Дону, Астрахань или Владивосток. Не скажу и фамилии влиятельных красных кланов; знаю только, что «Красновы» — это псевдоним Рюриковичей, вот уже полсотни лет с постоянной периодичностью заявляющих, что категорически не желают и не собираются созывать Земской собор и требовать возвращения права на престол. Причем они ведь находят способ напомнить об этом всей стране и миру даже тогда, когда никто об этом не спрашивает — подсказала явно не моя память.

Вот о ситуации за пределами границ Республики знаний у меня более чем достаточно. Справа от российского багрянца на карте чуть оранжевым обозначено Троецарствие — азиатская Поднебесная федерация с главной столицей на китайском Тайване, слева серо-стальной цвет Новой Священной Римской империи, закрасившей не только всю Западную Европу, но еще Ближний Восток и почти всю Африку. Империя не являлась единым государством — это собранное из стран, доминионов, провинций, приоратов, колоний и протекторатов лоскутное одеяло, контролируемое тремя рыцарскими орденами, за сто лет тесно сросшихся со старой европейской аристократией.

Особняком Италия — свободная экономическая зона, где Рим не столица новой империи, а по многим самым разным причинам сохраняющий нейтралитет центр силы. Франция, Испания, практически вся Северная и Западная Африка — возрожденные Тамплиеры со столицей в Авиньоне; бывшие Германская и Австро-Венгерская империи, Британия, Скандинавия, польские территории — Тевтонский орден со столицей в Регенсбурге. Балканы, Греция, Турция, Ближний Восток, Восточная Африка — Орден Дракона со столицей в Будапеште.

Карта не указывала, но где-то там, в самом центре новой Римской империи, расположились захваченные нечистью мертвые земли. А мне и не нужно — по мере того как без лишней концентрации рассматривал карту, нужные знания всплывали в памяти. В заселенную нежитью пустыню превратились Бельгия с Голландией, захватив часть территорий Франции, а также почти весь юг Англии, кроме превращенного в цитадель Лондона.

Прорыв мертвецов произошел и там — темная история после эвакуации из Дюнкерка, после чего монархия остров покинула и перебралась в Британскую Индию, прекратившегося после в Индийскую Британию и находящуюся сейчас на ножах с Троецарствием. Конфликт в горячую фазу не переходил, ограничиваясь торговыми войнами: Индокитай превратился в мировую фабрику, где Британская Индия работала в интересах Священной Римской империи, а Китай — Российской республики и Американского Альянса, занимавшего все западное полушарие. Это была третья сила планетарного масштаба — после того, как в США пришли к власти ведьмы, армия при их поддержке аннексировала Канаду, потом Мексику, а к тридцатым годам уже все страны Южной Америки превратились в североамериканские колонии, хотя по факту значились равноправными членами альянса.

Кроме того, в Южной Америке, преимущественно в Аргентине и Парагвае, приют нашла бежавшая после августовской революции старая российская аристократия, в том числе царская семья. Сумев вывезти немалую часть золотого запаса и поучаствовав в парочке местных гражданских войн — врастая корнями в континент, они создали правительство в изгнании и тесно сотрудничали с американцами, не теряя надежды вернуться в Россию. Инкорпорировалась старая аристократия в американские материки до такой степени, что правительство в изгнании находилось в Калифорнии, а у американских президентов чуть ли не традицией было ставить госсекретарей из русских великих князей, при этом вице-президенты всегда были из ведьминских ковенов.

Неожиданно я прекрасно «вспомнил» всю структуру власти в Американском Альянсе, где гражданскую власть представляет Сенат, а ведьминскую — Конгресс, где заседают представительницы всех семи ведьминских ковенов; я знаю цвета каждого, имена основательниц и направления используемой магии. Также я полностью знаю структуру всех трех рыцарских орденов и список фамилий влиятельных родов европейской империи, а также подноготную политической борьбы Священной Римской империи. Новый Рим стоит на столпах орденов, но фундаментом их могущества является сверхъестественная сила Инквизиции — организации, категорически враждебной как российской красной аристократии, так и американской ведьминской клике.

Россия с Америкой могли бы объединиться, уничтожив Священную Римскую Империю, но не могли договориться — потому что камнем преткновения выступала старая российская аристократия, тесно инкорпорированная во властную структуру Альянса, так что ни одна из трех сверхдержав не признавала существование двух остальных в нынешнем виде. Но в грядущем противостоянии гарантированно проиграет тот, кто нападет первый, поэтому и стало возможным относительно мирное сосуществование принципиально разных государственных систем столь долгое время.

Задача трех тел, решить которую можно только тогда, когда у одной из сторон появится критическая уязвимость, гарантирующая быстрое падение — а пока в центре Европы даже существовали общие миротворческие контингенты, охраняющие человечество от продолжающихся прорывов нежити.

— Так и живем, — машинально сказал я себе под нос, а секундой позже возникло ощущение, как будто не сам это сделал, а кто-то другой голос подал. Интересно.

Задумчиво пролистал несколько страниц, открыл карту Восточной Европы с границами Российской республики и Священной Римской империи. Но белый шум в голове утих — все что было можно, я на сегодня из воспоминаний выудил. Пролистав почти не глядя атлас до последней страницы, отложил его в сторону и устремил взгляд в окно, как вдруг раздался осторожный стук в дверь.

Когда разрешил войти, на пороге обнаружилась Арина в ниспадающей до пола ночной рубашке, под которой просвечивало белоснежное нижнее белье. Женщина сделала шаг и, закрыв за собой дверь, замерла на пару мгновений. Выглядит слегка растрепанной, отчего невероятно привлекательна — очень похоже, что такой образ только-только вставшей с кровати женщины создавался весьма тщательно и довольно долго.

После моего приглашающего жеста Арина не очень уверенно, но при этом очень грациозно прошла через комнату и присела в кресло напротив меня. И только присев, как будто бы поняла, что на ней за наряд. Закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди, вроде бы закрываясь от моего взгляда, но при этом многократно добавляя образу шарма.

— Чем обязан столь позднему визиту? — поинтересовался я.

Смотрел я Арине в глаза, старательно игнорируя взглядом хорошо видные под тонкой тканью крупные соски и божественно изогнувшееся бедро.

— Нико, я не могу заснуть. Меня тревожит возможный визит Третьего отделения, — чуть дрогнувшим голосом с козырей пошла Арина. — У нас ведь еще остались свидетельства теневой деятельности клана, — намекнула она одновременно и на труп Винкельманна в чемодане, и на прототип.

Я тоже беспокоился о возможном визите жандармов. Но сейчас, изучая приподнятую скрещенными руками грудь, едва скрытую полупрозрачной тканью (это когда я взгляд опустил?), волноваться прекратил. Ответ на слова Арины пришел сам собой, кристально ясный и логичный в своей структуре.

— Не будет визита, не волнуйся, — поднял я все же взгляд от великолепной груди. — Вернее, визит может и будет — когда мы освоимся здесь и врастем немного в местность, но никакой прямой опасности ждать не стоит. Тогда к нам и придут, только вряд ли это будут черные мундиры с обыском и выбитой дверью.

— Кто тогда?

— Те, кому господин Винкельманн должен был доставить отобранный у меня контейнер. Твой теперь уже бывший муж не мог вести торговлю подобными веществами самостоятельно, у него наверняка были и поддержка, и устное дозволение с приличных высот.

— Почему же его арестовали?

— Скорее всего на свой страх и риск превысил полномочия, или на фоне кровавой жажды стал разум понемногу терять.

— Или поддержка потеряла влияние?

— Тогда и меня бы с Винкельманном тоже арестовали, выбивая всю цепочку.

— Но для чего к нам придут?

— Для того чтобы возродить цепь доставки, конечно же.

— Почему не сейчас?

Потому что весь процесс получения запрещенных веществ был основан на князьях-кровопийцах и ликвидации неугодных, которая позволяла получать в лабораторию необходимые ингредиенты в достаточном количестве. Как только найдут нового ответственного организатора, тогда и придут — но об этом Арине говорить я не стал, ограничившись более простой версией.

— Потому что мы еще сидим на чемодане и у нас есть вариант сорваться — попробовать убежать или соскочить с этой темы. Подождут, чтобы подсекать уверенно и аккуратно.

— Ясно, — протянула Арина и потупила взгляд. — Нико, я хотела поблагодарить тебя за помощь.

— Пожалуйста.

Данный ровным голосом ответ испугал Арину — она резко подняла взгляд, закусив губу. Явно подумала, что сейчас услышит о моем скором уходе.

— Нет-нет, не волнуйся, — покачал я головой. — Видишь ли, теперь все считают вас моими, так что, если я вас с Луной брошу, это будет уроном моей репутации.

— Красные князья постоянно бросают своих женщин.

Или отдают тем, кто на них положит глаз — например, клановым дедам, охочим до молодой крови и отдалившимся от общества настолько, что не все даже клыки убирают — вспомнил я некоторые детали своих ликвидаций.

— Я никому вас не отдам и не продам, не волнуйся. Это приемлемо для малых кланов и младших князей, для меня подобное невозможно.

Было видно, что Арина не поняла моего объяснения. Я и сам слабо пока понимал, но было стойкое чувство внутри: для меня подобное непозволительно. Посидели некоторое время в молчании совместного непонимания.

Я не знал, что добавить, Арина не понимала, что еще спросить.

— Все считают меня твоей женщиной, — шепотом вдруг сказала она.

Легким жестом я показал ей подойти и присесть рядом на подоконник. Но поняла Арина по-другому — покорно опустилась рядом на колени, глядя снизу вверх. Я протянул было руку поднять ее, но вдруг погладил по волосам, провел большим пальцем по лицу, медленно-медленно чуть оттянув вниз влажную нижнюю губу. Действовал сейчас не думая, как будто на рефлексах мышечной памяти — и это проснулась во мне память темного охотника, привыкшего обращаться с женщинами утилитарно.

Собрался было убрать руку, словно очнувшись от наваждения, но Арина в этот момент неожиданно обхватила мой большой палец губами, беря его в рот целиком. Она начала работать языком круговыми движениями, отчего у меня мурашки по позвоночнику пошли и дыхание перехватило. Если она так с пальцем умеет доставить наслаждение, что будет, если в этот ротик засунуть нечто другое?

Пока пытался собрать мысли в кучу, Арина перестала покорно повиноваться и начала действовать — не выпуская изо рта мой палец, прижалась к ноге, красиво изогнувшись, и уже расстегивала мне ремень. Я перехватил ее руку и с усилием вытащил палец у нее изо рта, поймав взгляд. Арина, разгоряченная, неожиданно тяжело задышала — влажные губы приоткрыты, грудь высоко вздымается.

— Не нужно пытаться таким образом отдать мне долг. Сейчас иди к себе в комнату, прими успокоительное и хорошо выспись — завтра у нас у всех длинный и тяжелый день, — потянул я ее наверх, поднимая с колен.

— Я…

— Не нужно слов. Спокойной ночи, — повернул я Арину в сторону выхода.

Проводил взглядом, скользнул напоследок глазами по широким бедрам и тонким линиям ремешков нижнего белья под прозрачной ночной рубашкой. От этого зрелища едва не окликнул Арину, пришлось самому губу закусить. Еще пару мгновений и не удержусь — ведь ни терновника, ни горящего полена рядом нет, чтобы по примеру святых Бенедикта и Фомы Аквинского отгонять от себя искушение. Поддаться которому никак не могу — меня беспокоило проскальзывающее в моих действиях нечто «чужое».

Недавно брошенная фраза, недавнее машинальное действие — я боялся, что в момент наслаждения потеряю над собой контроль и темный охотник Раскалов — если в моей голове живет не только его память, но и его душа, захватит мое тело. Поэтому, переводя дыхание и стараясь не думать, что именно только что упустил, принялся вглядываться в полную луну, освещающую улицу призрачным серебристым светом.

Где-то неподалеку завыла собака, а я снова взял в руки атлас, открыв карту Северной Америки с Гренландией, выкрашенной в серо-стальной цвет ордена. Думал при этом только о теле Арины и ее умениях, отчего по позвоночнику до сих пор дрожь шла.

Призрачный свет Луны на небе, светящиеся в темноте как у кошки глаза ее дочери в машине. Точно! Арина, родись в Америке, могла бы стать могущественной ведьмой, у нее невероятный потенциал очарования, и за нее боролись бы все семь ковенов. А Луна, соединив в себе ее ведьминское наследие и силу крови дампира, может стать такой же опасной, как убившая Раскалова кровавая ведьма.

Вдогонку к этому на меня вдруг вывалились настолько серьезные знания, что я просто оцепенел — потому что это были опасные для жизни знания про рыцарские ордена Нового Рима.

Тамплиеры, после сожжения на костре последнего магистра Жака де Моле в средние века, смогли выжить с помощью пришедших на помощь ведьм. И даже несмотря на официально расторгнутый с восемнадцатого года союз, неофициально связь храмовников и ведьм по сей день сохранялась и даже крепла.

Тевтонский орден — избранные братья-рыцари Священной Римской империи, были самыми могущественными из всех трех орденов. Их сила превышала возможности остальных потому, что они питаются силой жертвоприношений — сожженные на костре ведьмы, вампиры, дампиры, оборотни и даже кошки — именно от их забранных жизней черные братья-тевтоны черпают сверхъестественную мощь.

Дракенорден набрал силу не без помощи древних и, как и тамплиеры, черпает для высшей касты братьев сверхъестественные возможности из собственных способностей. У Инквизиции, стоящей над всеми тремя орденами, даже есть подозрение, что основателями Ордена Дракона были «чистые» вампиры, прямые потомки Каина.

Почему я все это знаю настолько глубоко и подробно, откуда у меня в голове все эти знания и память темного охотника Инквизиции Николая Раскалова? Как они туда попали? Ответы вдруг показались удивительно близко, но тут из придорожных кустов раздался негромкий хлопок выстрела, и я рухнул с подоконника.