В 1911 году Цинская империя пала под ударом Синьхайской революции, возглавленной Сунь Ятсеном, Создание Китайской Республики знаменовало конец более чем двухтысячелетнему феодальному правлению. Под влиянием революционного движения, развернувшемуся на юге Китая, по всему Шаньдуну поднималась борьба против «трех устоев и пяти постоянства, звучали призывы «упразднить жертвоприношения и отбросить каноны», Политические и экономические интересы дома Конфуция оказались под угрозой: крестьяне повсеместно отказывались платить за аренду, отрабатывать повинности и вносить деньги на жертвоприношения.
Еще в годы правления под девизами Сяньфэн и Тунчжи [97], когда войска «факельщиков»[98] проходили через Цюйфу, дом Конфуция тренировал ополченцев для поддержания общ ественного порядка, а в 1909 году даже пытался создать полицейское управление. Однако образование Китайской Республики было новым явлением в истории страны, и Кун Линъи оказался в сложном положении: неопределенное будущее, возможность идеологических и политических атак и даже прямого насилия пугали Яньшэн-гуна, привыкшего к почету и уважению.
Он обратился к Кан Ювэю [99] и, обрисовав в письме безвыходное положение «истинного конфуцианства», выразил надежду на помощь философа. В телеграмме Чжан Сюню Кун Линъи просил отправить войска в Цюйфу для охраны храма Конфуция и кладбища Кунлинь; и выделил деньги на закупку у иностранной фирмы оружия с доставкой в усадьбу Конфуция в Цюйфу под конвоем войск Бэйянского правительства[100]. Чжан Сюнь давно дружил с Кун Линъи: когда-то Яньшэн-гун вместе с домашней театральной труппой ездил в Сюй-чжоу, чтобы поздравить с юбилеем супругу Чжан Сюня; а тот ежегодно участвовал в церемонии совершения жертвоприношения Конфуцию в Цюйфу. Чжан Сюнь, или, как его называли, «генерал с косой», поскольку он в знак лояльности цинскому режиму носил маньчжурскую прическу, оказался верным другом: в 1912 году его войска встали лагерем в Яньчжоу, и по приглашению Кун Линъи он направил солдат в Цюйфу для поддержания порядка в уезде.
Тесные официальные и дружеские отношения с домом Конфуция поддерживали военный губернатор провинции Шаньдун Чжан Цзун-чан и комиссар военно-полицейской службы округа Яньчжоу Тянь Чжунъюй: они всегда оповещали Кун Линъи о происходивших в стране беспорядках, Например, в мае 1915 года Юань Шикай, желая заручиться поддержкой иностранных держав, согласился на «Двадцать одно требование» Японии, стремившейся аннексировать Китай, и по телеграфу уведомил об этом глав провинциальных военных администраций: «Ультиматум Японии не наносит ущерба нашему суверенитету, необходимо дать согласие через Министерство иностранных дел». Тянь Чжунъюй сразу снял копию этой телеграммы и отправил ее с курьером Яньшэн-гуну.
В марте 1912 года, когда Юань Шикай вступил в должность временного президента Китайской Республики, Кун Линъи направил ему телеграмму с поздравлением: «Республика установилась, определились задачи страны. Сейчас судьбоносный момент для Китая: заложены основы демократического государства. Это начало полному обновлению».
В октябре Юань Шикай официально вступил в должность президента Китайской Республики, Он противостоял новым революционным силам и, стремясь заручиться поддержкой традиционных кругов, организовал масштабное чествование дома Конфуция, В ноябре Юань Шикай издал указ: «Все Яньшэн-гуны, а также потомки сопричисленных в поминании Конфуция достойных мужей и мудрецов продолжают пользоваться всеми почестями, которые были им предоставлены прошлыми династиями, Жертвоприношения нужно совершать в прежнем порядке». Кроме того, он пожаловал Кун Линъи орден Чудесного колоса в драгоценном сиянии.
В феврале 1914 года Юань Шикай обнародовал «Положение о чествовании совершенномудрого», согласно которому ежегодное жалованье Яньшэн-гуна составляло две тысячи юаней. На совершение жертвоприношений выделялось двенадцать тысяч юаней; также определенную сумму назначили начальнику охраны храма Конфуция. Хотя в телеграмме президенту Кун Линъи сообщил, что «преисполнен благодарности, которую невозможно выразить словами», на самом деле он был недоволен: теперь все жертвенные поля рода Кунов должны были пройти инвентаризацию у местных властей и облагаться налогом на обрабатываемые земли. Это означало, что дом Конфуция лишился источника доходов и скорее терпел убытки, нежели получал выгоду от принятых положений. Кун Линъи неоднократно подавал прошение об изменении введенных постановлений. После внесенных поправок 27 апреля 1914 года и 19 января 1915 года «Положение о чествовании совершенномудрого» состояло из семи статей и восемнадцати пунктов, в которых оговаривалось, что рента с жертвенных полей дома Конфуция по-прежнему взимается самим Янь-шэн-гуном, местным чиновникам предписывалось оказывать надлежащее содействие, а Кун Линъи полагалось специальное жалованье.
После создания Китайской Республики в обществе обострялась борьба против феодализма. Движение за «упразднение жертвоприношений, отмену канонов» набирало силу. Ему противостояло движение за «прославление учения Конфуция» – последняя попытка консерваторов «спасти общество».
В 1912 году Чэнь Хуаньчжан и Май Мэнхуа при активном содействии Кан Ювэя основали в Шанхае «Ассоциацию конфуцианского учения», а в Пекине – «Бюро ассоциации конфуцианского учения». В 1913 году «Ассоциация» переехала из Шанхая в Пекин, а в Цюйфу учредили бюро, которое напрямую подчинялось главному отделению в Пекине. В августе того же года в башне Куйвэньгэ храма Конфуция в Цюйфу прошел первый Всекитайский съезд ассоциации, В нем участвовали член пекинского бюро Чэнь Хуаньчжан, представители девятнадцати провинций, Гонконга и Макао – всего более двух тысяч человек.
«Арка учения, венчающего древность и современность»
Если войти в храм Конфуция через ворота Линсинмэнь («Решетчатые звездные ворота»), то с двух сторон можно увидеть по деревянной арке: «Арку добродетели, равной небу и земле» (Дэмоутяньдифан) и «Арку учения, венчаю щего древность и современность» (Даогу-аньгуцзиньфан).
Их установили в 1415 году, а реконструировали в 1729 году. «Добродетель, равная небу и земле, учение, венчающее древность и современность» – эта фраза воспевает добродетели Конфуция, которые можно поставить в один ряд с небом и землей, и проповедуемое им учение, которое пронизывает как древность, так и современность.
В приветственной речи перед собранием Кун Линъи подчеркнул национальный характер конфуцианского учения: «Когда поколения хиреют и путь к истине начинает сходить на нет[101], нравы приходят в упадок, и лишь конфуцианство может возродить их, Конфуцианство живет в явном и неявном, обращается во всем мироздании: оно абсол ютно и являет собой великий предел; нет ничего, чего бы оно не включало. Если национальное учение не принадлежит первоучителю, то что может называться национальным учением? <…> Общее дело – это не что иное, как конфуцианские преданности и великодушия». На съезде он читал лекции по канонам в зале Шилитан, толковал раздел «Великое единение» из «Книги ритуалов», Согласно отчету о съезде, опубликованном в ежемесячнике «Конфуцианство», речь Кун Линъи «отличалась необычайной ясностью и сжатостью» и была «встречена громкими аплодисментами».
Либо в силу авторитета Яньшэн-гуна, либо из-за того, что конфуцианские круги полагали родину мудреца лучшей базой распространения учения, в 1914 году ассоциация переехала из Пекина в Цюйфу и обосновалась на месте бывшей Ш кол ы четырех родов. В августе, когда отмечался день рождения Конфуция, видные последователи учения съехались в Цюйфу на лекцию о канонах председателя ассоциации Кан Ювэя, которую он читал в зале Минлуньтан («зал Чистой этики»). По словам лектора, Конфуций был мудрецом, шедшим в ногу со временем, После конференции над залом Минлуньтан повесили доску с начертанными Кан Ювэем иероглифами «Главная ассоциация конфуцианского учения». Он также выполнил парные надписи, которые разместили на задней стене зала:
天不变道亦不变，
学何尝师亦何尝。
Небо неизменно, не меняется и Дао-Путь.
Если не учиться, то и учителем не быть.
В честь юбилея мудреца представители других конфуцианских ассоциаций вновь собрались в Цюйфу в августе 1916 года. Кун Линъи выступил с приветственной речью от имени главного отделения Ассоциации, а также связался с п ред ставителя м и военных администраций других регионов, отправив им циркулярную телеграмму, в которой предлагал «объявить конфуцианство национальным учением». Он также призвал чиновников и ученых Цюйфу направить обеим палатам парламента Бэйянского правительства следующую телеграмму:
Учение Конфуция – путь гуманности, его невозможно отринуть в один момент. В Китае на протяжении нескольких тысяч лет политика и культура, обычаи и нравы основывались на учении Конфуция. Изменить государственное устройство трудно, а изменить строение человеческого тела невозможно. Отринуть собственное учение – все равно что прервать собственную жизнь.
Кун Линъи активно содействовал усилению влияния конфуцианства. Благодаря статусу наследника совершенномудрого он стал важной фигурой в культурных кругах Китая и движения, ратовавшего за почитание Конфуция и «возвращения к древности»[102].
В августе 1915 года Ян Ду и Сунь Юйюнь организовали «Комитет по умиротворению страны»[103] и выдвинули Кун Линъи на пост почетного члена правления, Вскоре после этого в Пекине был организован «Петиционный комитет по просвещению», который пригласил Кун Линъи на должность председателя наблюдательного совета. Он принял приглашения, выразил поддержку конституционной монархии и в телеграмме Юань Шикаю поощрял его намерение стать императором и просил как можно скорее взойти на престол.
Двенадцатого декабря Юань Шикай «уступил уговорам» и облачился в императорский халат с драконами. От имени главы всех должностных лиц храма Конфуция, членов рода Кун и наследственных распорядителей церемоний жертвоприношений мудрецам древности Кун Линъи направил поздравительную телеграмму:
Вашему Императорскому Величеству! Нижайше прошу уступить общественному мнению и согласится стать правителем [нашего] народа и, полагаясь на Небесный мандат, установить императорскую власть. Достойно заняв трон в Поднебесной, Вы успокоите чаяния [людей] по всей стране. Ваши императорские замыслы бескрайни и необозримы, они незыблемая основа на многие сотни лет. Ваши подданные, помня наказ древних мудрецов о почитании правителей, сердечно желают иметь императора, подобного солнцу и облакам, и не могут выразить своей безмерной радости, с которой они приветствуют его по случаю этого прекрасного события.
Первого января 1916 года Юань Шикай издал указ о присвоении Кун Линъи титула цзюньвана (Великий князь второго ранга) и пожаловал ему парадную тиару и наряд. Хотя это был не самый высокий титул, потомок Конфуция, вероятно, остался доволен: его предшественникам давно не присваивали новых титулов. В доме Конфуция ликовали, все спешили поздравить Кун Линъи: после провозглашения Китайской Республики представители знати, заставшие крах монархии, уже были готовы признать новую форму государственного устройства – и вдруг в самый критический момент Юань Шикай спас положение; страна вот-вот должна была вернуться к феодализму, Кун Линъи решил с размахом отпраздновать высочайшее благоволение и два дня давать театральные представления, Увы, радость оказалась недолгой: империя прекратила свое существование в марте [104]. После распада на политической арене Китая происходила самая беспорядочная борьба за власть со времен объединения страны – претенденты сменяли друг друга со скоростью картинок в калейдоскопе.
В июне 1917 года Чжан Сюнь [105] вступил в столицу во главе преданной старому строю «армии с косами» и начал подготовку к возведению на трон Пу И, Кун Линъи, услышав об этом, велел приостановить деятельность канцелярии дома Конфуция, ожидая официального заявления о возвращении на престол императора. Третьего июля Чжан Сюнь объявил о реставрации монархии, и Кун Линъи направил поздравительную телеграмму: «Солнце и луна воссияли разом, все под небом ликуют». Памятуя о крахе Юань Шикая, Кун Линъи уже не спешил в столицу на встречу с императором, однако в то же время опасался, что его чрезмерная осторожность может обидеть старого друга. В письме Кун Линъи к Чжан Сюню есть деликатная формулировка: «По случаю столь торжественного события возрождения страны следовало бы отправиться к высочайшему престолу и лично явиться на аудиенцию к светлейшему государю, однако в настоящее время я в стесненном материальном положении и не знаю, смогу ли в ближайшее время отправиться на север. Потому я взял на себя смелость испросить вашего совета, и как только получу ваши мудрые указания, то немедленно отправлюсь в путь».
Кун Линъи повел себя сдержанно, но в то же время выразил преданность императору. Он приготовился потратить семнадцать тысяч юаней на возведение в Цюйфу храма Чжан Сюню, а также написал «Объявление о прижизненном храме»:
С самого провозглашения республики то, что не было разрушено мятежниками, разворовывалось бандитами. Повсеместно народ был разорен, ни один уголок в Поднебесной не остался нетронутым. Лишь в нашем краю по-прежнему было спокойно – не только ли потому, что верховный генерал господин Чжан Шаосюань (второе имя Чжан Сюня, – Примеч. ред.) и его войска, расквартированные в Яньчжоу, обороняли его? Построить храм в его честь, дабы воздать ему должное, чрезмерным не будет.
Строительство храма так и не началось, ведь Чжан Сюнь оказался менее успешен, чем даже Юань Шикай: реставрация просуществовала двенадцать дней. Его режим был свергнут Армией милитаристов [106]. В 1918 году президентом Китайской Республики стал Сюй Шичан, Получив указ нового правительства, Кун Линъи украсил усадьбу праздничными флагами: он уже понял, что история феодального строя завершена, и дом Конфуция, почитаемый на протяжении многих поколений, вскоре столкнется с новыми проблемами, Однако до этого времени жить Яньшэн-гуну оставалось совсем недол го.