– Я так и забыла зарядить телефон. Аня меня убьет.

– Подожди, у меня есть пауэрбанк.

Они садятся в машину, когда первые сумерки уже начинают менять цвета города. Вообще-то они хотели выехать раньше, но все никак не получалось: а давай еще кофе, может, по сигаретке перед выходом, а помнишь, тогда… Говорили, говорили взахлеб, не о важном – так, о ерунде какой-то. Лишенные возможности и права задавать прямые вопросы, они выискивали детали в случайно скользнувших фактах. Лавировали между острыми темами, бережно обходили льдины, иногда все-таки наталкивались, конечно.

И тогда – молчали. Каждая о своем.

Ночь, утро, день – они не заметили времени. Хорошо, что план обсудили заранее: поехать к мосту Багратиона, разойтись в разные стороны, поискать персонажа, найдут – созвонятся. Если не найдут, вернутся туда завтра. На рисунке Виолетты был закат, значит, и искать следует на закате.

Художница словами описала его портрет, не рискнув рисовать. Карине с ее памятью на лица это особенно не помогло бы, конечно. Хорошо, что Ви изобразила ему яркие рыжие волосы: не так-то много рыжих мужчин ходит по Москве, найти будет легко.

Они не боялись. Опасности в этом не было. Да, задача персонажа – убить Карину. Но одно ее слово – и он встанет на месте, без вариантов. А Виолетту не тронет точно – она создатель. Персонажи ничего не могут сделать создателю.

Жаль только, что раньше они этого не знали.

Карина забрала веселый оранжевый пауэрбанк, усмехнувшись про себя: «Нет у нее зарядки, конечно». Телефон ожил, мигнул экраном и почти сразу начал верещать о пропущенных звонках. Их было больше двадцати: Данко, Света, Аня. Ничего себе!

– Ого, – едко улыбнулась Виолетта, увидев всплывшее сообщение от Анны с просьбой срочно перезвонить. – Жена волнуется? Муж на ночь по бабам пошел?

– Очень смешно, – Кара закусила губу, мгновение подумала и отключила телефон.

– Ты не будешь перезванивать?

Карина вздохнула, постучала ногтем по телефону. Надо, конечно. Она обещала позвонить, обещала держать в курсе.

Но если она сейчас расскажет все Анне – о, легко представить, что за этим последует. Стой, где стоишь, жди нас. И через полчаса весь десант «Гнезда» в боевом наряде будет тут. Не потому, что опасно или еще что-то – да подобные случаи Карина на завтрак спокойно решала, пока Анна с остальными кофе допить не успевали.

А потому что рядом Вирус. И отношение к ней… спорное.

– Я потом перезвоню, – говорит Карина. – После.

– А если там что-то случилось? – Ви смотрит на нее напряженно, словно ожидает чего-то. Боится, что ли, персонажа?

– Что там может случиться? Скорее всего, им лениво самим убирать бардак после Белтайна, – улыбается Кара и берет ее за руку. – Все нормально, правда.

Ви как-то странно передергивает плечами и отворачивается к окну.

– Как скажешь. Тебе виднее.

Машина тормозит около памятника Багратиону. Девушки выходят, переглядываются, как заговорщики. Карина, дурачась, запрыгивает на постамент памятника и декламирует:

Она спрыгивает под шутливые аплодисменты Виолетты и добавляет:

– Это о том, что Багратиона горцы из плена отпустили просто так. Есть такая версия.

– Ты посмотри на громадное достоинство его коня. Они просто были задавлены авторитетом, – смеется Ви, но почти сразу обрывает смех, нервно ежится. – Ладно, пойдем.

Они доходят до моста Багратиона. Тут по плану – расход: Карина – налево, Виолетта – направо. Кара снова включает телефон, демонстрирует девушке:

– Я на связи. Кто первый найдет, тот и звонит.

Вирус смотрит на нее как-то странно, словно хочет что-то сказать, но не решается. Только губу грызет, как ребенок; плечи – два треугольника.

Карина подходит к ней.

– Ну ты чего? Все будет хорошо. Нет причин так нервничать.

Виолетта вдруг выдыхает рвано и обнимает ее.

– Просто помни, что ты мне очень дорога, – шепчет она и тут же отпускает, машет ей. – Все, пойдем.

Карина с недоумением смотрит ей вслед. Что-то ворочается в груди, но так и не разберешь: то ли предчувствие, то ли нежность. Она мысленно дает себе оплеуху, встряхивается и накидывает капюшон.

Пора за дело.

* * *

– Привет, – ровно отвечает Данко и подходит ближе к Саше.

Они стоят напротив друг друга в помещении размером с кладовку. Стены давят: они никогда еще не были так близко. Саша может рассмотреть блеклые веснушки на его лице – забавно, никогда не замечала.

Он в ответ рассматривает ее: пристально, внимательно, как и всегда. Рентген, а не взгляд; и в лучшие-то времена неприятно, а сегодня совсем жутко.

Но Александра держится. Она ни в чем не виновата. Он пришел задать вопросы. У нее они тоже есть.

– Когда ты пришел? – озвучивает она первый.

– Я шел сразу за Амадео.

– То есть ты все слышал?

– Почти все. Все, что не шепотом.

– Да он особо не шептал вроде.

– Значит, я слышал все, что важно.

– И что скажешь?

Он задумчиво прикрывает глаза. Отходит чуть назад, насколько позволяет помещение. Прислоняется к двери.

– Я удивлен, что ты со мной разговариваешь. Он вроде тебе это запретил.

– Я ему не повинуюсь, – зло отвечает Саша. – Я хочу понять, что происходит.

– Кто-то нас предал, это очевидно.

– Ты знаешь, кто?

– Час назад я был почти уверен, что это Аня.

Александра удивленно вскидывает брови. Этого она не ожидала. Данко – один из самых важных игроков «Гнезда», доверенное лицо его хозяек, человек с Кристальной ясностью и радикальным отношением к Регистратуре – и обвиняет Анну? Саша думала, что он будет последним, кто перестанет ее защищать.

– Почему?

– До этого, – невозмутимо продолжает Данко. – Я был уверен, что это ты.

– Я этого не делала.

– Я почти тебе верю.

– Почти?

– Сейчас «почти верю» – это лучшее, что я могу сказать про любого из нас.

«Из нас». Ее снова записали на какую-то сторону. Амадео – на свою, Данко – на свою. Саша чувствует себя человеком, которого оставили на доске между пропастью и дикими зверями. Идти все равно куда-то придется, но только непонятно, где есть шанс выжить.

Она прокручивает в голове его ответ и замечает кое-что важное.

– Ты сказал «час назад». Сейчас ты не думаешь, что это Анна?

Он выдыхает. У него усталое лицо и отчаянные злые глаза. Он изможден, вымотан и растерян. Его Возможность всегда позволяла ему легко разбираться, где ложь, а где правда. Сейчас все слишком запуталось: даже Кристальность тут бесполезна.

– Понимаешь, в чем дело, – говорит он. – Я не уверен ни в чем. Технически любой может быть предателем. Так устроены люди. И ты могла свободно пронюхать что-то в «Гнезде». И Анна могла оказаться троянским конем. Единственное, в чем я уверен, что это не я и не Света. Я проверил ее, она чиста.

Данко поднимает голову, смотрит куда-то ей за спину; видимо, тоже вспоминает что-то, ищет подсказку в событиях.

– Но я знаю Амадео. Знаю, что он за человек. Он стратег, его главное качество – осторожность и просчет каждого шага. Этот чертов слив на сайте выглядит ровно так, как должен выглядеть слив от Ани. Никаких упоминаний о ней и Карине, только те события, где участвовала она. Выдержки из ее дневников. В это так легко поверить.

– Слишком легко, – кивает Саша.

– Да. Но вот в то, что стратег Амадео пришел в кафешку, чтобы громко обсудить в ней дела Регистратуры со своей… – Данко скалится в неприятной улыбке, – девушкой… Вот в это я поверить не могу. Не в кабинете за закрытыми дверями, не в защищенном мессенджере, а вот так, в кафешке.

Он прав. На Сашу словно холодным ветром повеяло. Вот что казалось ей странным. Весь этот разговор был словно хорошая постановка: с эмоциями, с заметными движениями, с акцентами. Амадео не было никакой необходимости приезжать к ней в кафе – она сама пришла бы в Регистратуру через час.

– Ты думаешь, он тебя видел? – спрашивает девушка.

– Я думаю, что он хотел, чтобы его увидел я. И услышал. Он использовал тебя, зная, что я приду поговорить с тобой. Это версия, я все еще ни в чем не уверен. Но когда все ответы на сложные вопросы находятся так легко, то стоит задуматься о том, что их никто не прятал, – Данко ерошит волосы. – Здесь ужасно жарко.

Да, черт возьми, здесь было очень жарко. Саша украдкой засунула взмокшие руки в карман. Ей всегда было очень жарко, когда рядом был Данко. Вчера на Белтайне она даже кофты не накинула, так и проходила в летнем платье всю ночь. Думала, костер. Нет, кажется, дело в другом.

Данила смотрит на нее своими рентгеновскими глазами, медленно отлепляется от двери. Саша чувствует, что сейчас будет что-то опасное; нужно бы сбежать – да некуда. Она упирается поясницей в холодную раковину, напрягается – только попробуй.

– Я хочу понять, – говорит он. – Я хочу разобраться, что происходит. Но больше всего я хочу понять, что за роль играешь в этом всем ты. До твоего появления все было спокойно. Жили, как жили. Приходишь ты – и все летит к черту. Вроде и вопросов лишних не задаешь, не лезешь особенно никуда. А все время поблизости. Каждый раз, когда ты рядом, меня током бьет. Я не знаю, шарахаться от тебя или…

– Или? – Саша не отводит глаза.

– Или, наоборот, ближе быть, – Данко встает так близко, что она чувствует его дыхание. – У меня нет очевидных причин тебе не верить. Но я не доверяю тебе, Саша. С того момента, как увидел тебя в окне Регистратуры.

Она задерживает дыхание. Он знает про тот день, он тоже видел ее. День, когда она впервые заметила «Совиное гнездо», когда открылась ее Возможность. Когда она смотрела в окно, а внизу был Данко. И ей захотелось рассказать ему все. А потом она потеряла сознание – и очнулась уже в Альтернативном мире.

– Ты знаешь, – Саша не понимает, почему говорит ему это. – Что моя Возможность проснулась после того, как я увидела тебя? Иногда мне кажется, что, если бы не ты, я бы сейчас жила спокойно.

– Если бы не ты, я бы сейчас тоже жил спокойно, – цедит он. – Возможно, все мы жили бы. Но сейчас я это выясню точно.

Александра дергается, угрожающе хватается за заколку. Она понимает, что сейчас будет, и ей отчаянно не хочется этого.

– Только посмей!

–Расскажи мне, – говорит он, и его глаза становятся бесцветными. – На какой ты стороне?

Чувствуя, как сознание начинает уплывать, Саша успевает сдернуть резинку с волос.

Данко резко втягивает воздух, словно его ударили под дых. Саша сквозь затуманенное сознание улыбается, готовясь почувствовать над Данилой знакомую власть…

И ничего.

Туман в голове рассеивается. Ей не хочется ничего ему рассказывать.

А он стоит напротив нее и не выглядит влюбленным ни на грамм.

– Я не понимаю, – бормочет он. – Почему не сработало?

– Не знаю, – огрызается Саша и, воспользовавшись его замешательством, проталкивается к двери. – Но вот что, индюк ты самовлюбленный, иногда можно просто спросить, без всяких фокусов. Ты хочешь знать, на какой я стороне? На той, где меня не будут использовать!

Она выскакивает за дверь, чуть не врезавшись в большегрудую недовольную женщину, ожидающую в коридоре.

– Эй, парень, это женский туалет! – слышит Саша, покидая коридор.

* * *

Карина делала уже третий круг по своей стороне, периодически проверяя телефон. У Виолетты тоже был голяк.

На панораме было несколько уровней: верхний, со стороны Кутузовского проспекта, набережная внизу и пешеходная зона между. Обходить все не требовалось: сверху отлично просматривалась вся зона. Но Кара все-таки спустилась вниз – просто на всякий случай. Кое-где на набережных были причалы, которые было тяжело разглядеть.

Пусто. Только парочки, веселые майские компашки да пара бомжей, один из которых моментально попросил у нее денег. Девушка покачала головой и двинулась в сторону автомобильного моста, решая, что делать.

Можно прогуляться чуть дальше по набережной, можно проверить опоры моста – там часто прятались граффитчики, так что место для засады было удобным. А можно было подняться к театру Фоменко и еще раз посмотреть сверху. Может, даже взять кофе и сделать перерыв. Она тут уже минут сорок ошивается, ноги начали гудеть.

Да, пожалуй, это лучший вариант. Карина свернула с набережной и принялась подниматься по ступенькам к театру Фоменко.

Телефон завибрировал. Сообщение было от Анны.

«Срочно позвони мне, как получишь сообщение. Очень срочно.»

Может быть, Виолетта права и что-нибудь случилось? Карина никогда еще не исчезала из «Гнезда» так надолго. Хотя, возможно, Аня просто волнуется; та еще паникерша, на самом деле. Одни теории заговоров на уме.

А если нет?

Карина задумчиво полистала список сообщений, собираясь с мыслями. Она уже решила все-таки перезвонить, когда что-то впереди привлекло ее внимание.

На небольшом пятачке между лестницей и обратной стороной театра высокий мужчина рвал сирень. Он делал это как-то механически, рвано, немного даже зло, словно у него к бедному кусту были личные счеты. Под его ногами уже была порядочная горка.

Карина хотела окликнуть его и сказать, что не стоит уродовать город, как вдруг он чуть повернул голову, и стала видна его медно-рыжая борода.

«Нашла, – поняла Карина. – Сейчас, главное – не спугнуть».

Она замедлилась, на ходу набирая Виолетте сообщение:«Театр Фоменко, сзади». Аккуратно приблизилась, стараясь не привлекать внимания, двигалась как кошка, не отводя взгляда от мужчины.

И поэтому не заметила пивную банку, забытую каким-то идиотом на лестнице.

Банка звякнула, отлетев от удара, и покатилась вниз по ступеням. Мужчина обернулся и уставился на Карину.

– О, должно быть, это ты, – неприятно улыбнулся он и потянулся к карману куртки.

– Замри! – крикнула Кара, и звук ее голоса, подкрепленного Возможностью, был похож на набат. – А теперь спи, вечно спи.

Мужчина не успел даже слова сказать. Его глаза закатились, веки закрылись; худое угрюмое лицо расслабленно вытянулось. Ноги подогнулись мягко, словно его толкнули сжатым воздухом под колени. Он упал на свежую майскую траву, выпустив из рук сорванную сирень. Цветы красиво рассыпались вокруг его ладони, словно он был героем шекспировской пьесы.

Персонаж спал. И теперь его ничто уже не разбудит. Ви в безопасности. Они справились.

Карина подошла ближе, рассматривая его. Удивительно характерный персонаж, как и все рисунки Виолетты. Лицо такое опасное, острое – сразу видно, что хозяин не в себе. Какие-то восточные немного черты, чем-то похож на Канцлера. Лицо убийцы. И бородка эта козья еще…

Интересно, а как он собирался ее убить? Если у него есть оружие, лучше забрать. Ни к чему создавать лишние вопросы для полицейских, когда его найдут.

Кара присела рядом с ним и залезла в карман его куртки. В правом не оказалось ничего, в левом – только какой-то конверт. Девушка раскрыла его и непонимающе уставилась на два билета в театр.

Он что, хотел убить ее бумагой?

Сзади раздались быстрые шаги – это Виолетта нашла ее. Карина встала, поворачиваясь к ней, и отступила в сторону, демонстрируя лежащего мужчину.

– Все, моя княжна, заказ исполнен, – улыбнулась она. – Можно теперь спать спокойно. Лучше будет убраться отсюда побыстрее, пока нас кто-нибудь не заметил.

Виолетта стояла, расширенными зрачками уставившись на мужчину, и с ее лица словно ушли все краски.

– Карин, – медленно проговорила она. – Это не он.

* * *

Саша все-таки пошла на работу. А куда ей еще было идти?

Какой бы кошмар ни творился в «Совином гнезде», Саше нужно было как-то разобраться и со своей жизнью тоже. Вряд ли она останется работать в Регистратуре после всего, что услышала сегодня от Амадео и Данко, но нужно придумать, как слиться аккуратно, чтобы не осложнять себе жизнь.

Амадео не отпустит ее легко. А иметь такого врага не хочется.

Сомнений по поводу этого мужчины у Александры уже практически не оставалось. Дело даже не в том, использовал ли он ее для того, чтобы повлиять на Данко, или нет. С самого начала Амадео подсовывал ей маршруты в пекло, играл на ее тщеславии: «О, признайся уже, тщеславия в тебе навалом, Сашенька!»

Но главное – он использовал ее слабость. Простую женскую слабость – эмоции. Такое женщины не прощают.

Когда Саша только обрела Возможность и попала в этот переплет, Амадео стал ее поводырем в Альтернативном мире. Он осыпал ее благами, дал работу, статус и даже красавца-себя в придачу: «Смотри, Алиса, как прекрасна Страна Чудес. Я все покажу тебе, пойдем со мной».

Но вел он ее только туда, где она была ему нужна.

Девушка прокручивала в голове все их разговоры и встречи. Все мероприятия, на которые ходила, первое задание с «Гнездом», тренировки вне основного зала. Амадео растил из нее кого-то, нужного себе. Она не понимала кого и зачем, но догадывалась: даже если он и испытывал к ней какие-то чувства, настоящая Саша Макарова, такая, какая есть, ему и на сантиметр не нужна.

Да пошел он к черту, в конце концов!

Саша продумывала план, как потихоньку разорвать отношения с такой сильной фигурой в Регистратуре и не попасть под статью, когда впереди перед ней мелькнула знакомая белесая макушка.

Из-за угла выскочил Ластик. Он явно куда-то очень спешил.

Тренированный университетскими сплетнями журналист внутри Саши мгновенно почувствовал, что необходимо следовать за ним. И активировать камеру на телефоне, конечно.

Матвей шел не в «Гнездо». Он свернул на параллельную Могильцевскому переулку улицу и почти бегом направился в сторону подземной парковки Регистратуры.

Девушке приходилось надеяться на авось: улица просматривалась запросто, единственное подходящее место для наблюдения было в маленьком сквере метров через пятьдесят. Он мог просто обернуться и заметить ее в любой момент.

Но Матвею было не до этого. Он пролетел мимо сквера и остановился у арки, где был въезд на парковку. Саша, не опуская телефона, быстро добежала до сквера и спряталась за ближайшим деревом.

Ластик выглядел нездоровым: лицо красное, с некрасивыми белыми пятнами. Судя по звукам – насморк; видимо, простыл вчера. Но даже не болезнь делала его странным: Матвей был гораздо дерганнее, чем обычно. Он почти не мог устоять на месте, только нарезал круги вокруг арки, периодически заглядывая внутрь.

Саша уже хотела выключить камеру, но тут из арки показался Амадео.

И, заметив блондина, он мгновенно пришел в ярость:

– Я тебе сказал – в кабинете жди! Пять минут, черт тебя возьми, только машину поставить и все! – зашипел он, хватая парня за рукав. – Быстро за мной!

– Я не пойду в Регистратуру, ясно! – вывернулся Ластик. – Я тебе и тут все скажу, тут никого нет! Ты подставил меня! Ты всех подставил!

– Замолчи, ты… – Амадео выдохнул. – Так, все вопросы – в моем кабинете. И точка.

– Я сказал, нет! – крикнул Матвей, но сразу закашлялся. – Ты мне сейчас и здесь все расскажешь! Ты заставил меня показать тебе Анины дневники, но я ведь рядом все время сидел! Откуда ты накопал столько инфы? Там и половины не было!

– О, думаешь, у Регистратуры «ушей» нет? Много, мальчик, как мух много. Ты говоришь, я тебя заставил? – усмехнулся Амадео. – Ты сам мне все принес. Лично в руки. И был очень рад получить за свои услуги хороший гонорар. Дружба стоит недешево, но вполне покупается.

– Сволочь, – выдохнул парень. – Я тебе ничего не… Ты же знаешь, почему я это сделал! Знаешь! Ты сказал, что тебе надо закрыть висяки – все! Я поверил тебе! А теперь как я в «Гнездо» могу вернуться? А?

Матвей вцепился в пальто Амадео двумя руками, словно боялся, что тот сбежит. Глаза у него были лихорадочными, речь сбивалась, интонации прыгали от обвиняющих до молящих.

Он выглядел жалко.

– Ты обещал мне назвать Истинного партнера, – забормотал он. – Скажи. Пожалуйста, скажи. Мне теперь просто идти некуда. Меня там не примут. Они ведь поймут. Поймут. Я так не хотел. Скажи мне. Я найду своего Партнера и буду жить с ним. Я никому ничего не… Ты же подставил меня! Ты мне жизнь сломал! Ты должен сказать мне, это был договор!

Амадео стоял, сжав губы в тонкую линию. Он смотрел на Матвея так, словно ненавидел его всей своей душой, но не делал даже малейшей попытки отлепить его от себя. Он словно наблюдал за мерзким насекомым, которое ползет по его груди, но Амадео почему-то не может его стряхнуть.

Саша затаила дыхание от догадки. Она вспомнила свой сон, где эти двое уже были. Такие разные – и такие похожие.

Амадео коротко замахнулся и ударил Ластика по лицу открытой ладонью. Всего лишь пощечина, но Матвей, ослабевший от нервов и болезни, рухнул ему под ноги.

– Я твой Истинный партнер, – сказал Амадео. – Хотя не понимаю, почему мне досталось такое ничтожество, которое не только предало всех своих людей, но еще и не имеет смелости признаться в этом.

Матвей, ошарашенный, окончательно разбитый лежал на асфальте с таким видом, словно только что упал с большой высоты.

– Нет, – только и смог сказать он. – Только не ты.

– Я. И если ты хочешь жить, иди за мной и садись в машину, – процедил Амадео. – В «Гнезде» скоро будет жарко. И тебя там в любом случае не примут. Регистратура скоро даст приказ о твоем аресте – материалов по тебе достаточно. Тебе некуда бежать. Я единственный человек, который может тебя спасти. И, к сожалению, ты мне нужен. Вставай и иди за мной.

Он развернулся и пошел обратно в арку. Матвей еще несколько секунд без движения пролежал на асфальте, а потом встал и пошел за ним.

Саша выключила камеру и со всех ног бросилась в «Гнездо».