– Ты уверена? – снова спрашивает Карина, держа Ви за плечи. – Ты точно уверена, что это не персонаж?

– Да, да, да! – выкрикивает та, вырываясь. – Это не он! Тот был ниже, и лицо было другим! Это обычный человек, Кара! Судя по всему, он тут ждал кого-то!

Карина судорожно пытается разобраться. Как так? В Москве немного людей с рыжими волосами, а с такой выразительной бородой – тем более. Разве это мог быть кто-то другой? Может быть, Ви все-таки ошибается?

Кара ищет варианты. Она не хочет даже мысли допускать о том, что ошиблась.

– Паспорт! – восклицает она. – У персонажей нет документов! И у него тоже!

– Кара, это не он! Ну посмотри, билеты, сирень… У него свидание было!

– Секунду! – Карина бросается к мужчине, начинает судорожно шарить по одежде. Сумки нет, хорошо. Карманы в куртке еще раз проверить – пусто. Передние карманы джинсов – тоже. Нет паспорта!

– Нет, – выдыхает она. – Паспорта нет.

– Ты смотрела в задних карманах?

Брюнетка нервно облизывает губы и аккуратно переворачивает мужчину на бок. В левом кармане торчит кошелек. Девушка достает его и обнаруживает там права.

– Курехин Марат Викторович, – читает она вслух и в этот момент понимает, что наделала. – Нет.

Виолетта стоит рядом и смотрит на нее, просто смотрит, но уже этого достаточно.

– Нет! – повторяет Карина уже громче. – Я не могла!

Она снова переворачивает мужчину и смотрит на его лицо. Сейчас оно кажется совсем обычным: простой прохожий, тысячу таких за день увидишь. Ну и что – рыжие волосы? Разве так странно быть рыжим в мегаполисе?

– Сейчас, – бормочет Карина. – Мы все исправим. Проснись!

Он продолжает лежать без движения.

– Проснись! – повторяет девушка. – Я приказываю тебе проснуться! Курехин Марат Викторович, проснись! Курехин…

– Кара, хватит, – тихо говорит Виолетта. – Ты приказала ему заснуть вечным сном. Никто не просыпался после такого приказа. Мы специально придумали такую формулировку, чтобы персонажи не могли случайно проснуться.

Но Карина не слушает ее. Это невозможно, это какая-то ошибка. Должен быть способ все исправить. Просто обязан.

Она не могла убить человека. Нет. Только не снова.

– Я позвоню Ане. Она наверняка знает способ все исправить, – говорит Карина, судорожно доставая телефон.

– Карин…

– Она знает! – Карина повышает голос и прикладывает трубку к уху.

Несколько гудков – и на том конце раздается родной голос Аннет.

– Кара, боги, ты в своем уме? Ты куда пропала? У нас тут…

– Аня, сейчас мне очень нужна твоя помощь, – Карина говорит быстро, опасаясь, что Виолетта сейчас не дождется и просто уйдет. Она должна увидеть, что можно все исправить. Она должна понять, что Каре можно довериться. – Послушай. У Вируса ожил опасный персонаж, он нарисован с желанием меня убить. Мы пошли его искать, чтобы усыпить. Он приметный, у него рыжие волосы и борода. Мы разделились, я решила, что нашла его. И усыпила. Это оказался не персонаж.

В трубке тишина и напряженное дыхание.

– Это очень плохо, – наконец говорит Анна. – Как ты сформулировала приказ? Просто «Засни»?

– Нет. Вечным сном. И теперь он не просыпается. Я пыталась приказать, не работает. Скажи, пожалуйста, как его разбудить? Нас пока не заметили, время есть. Что сделать?

Анна выдыхает.

– Где ты?

– У театра Фоменко.

– Будь там. Я выезжаю.

– Ты не успеешь, тут народу ходит до фига. Просто скажи мне, что делать. Как его разбудить? Или привезти к кому-то? Есть кто-то из наших с подходящей Возможностью?

Трубка молчит. Кара ждет несколько секунд, но не выдерживает:

– Ань!

– Никак, Карин, ты знаешь, что никак. Его невозможно разбудить.

– Нет, – говорит Карина. – Должен быть способ.

– Послушай меня внимательно, – очень ровно проговаривает Анна. – Сейчас ты должна уйти оттуда как можно скорее. Вы обе должны уйти. Если вас там возьмут, я не смогу тебя вытащить. И ее тоже, слышишь? Тебе нужно дойти до метро, сесть в него и приехать в «Гнездо». Или нет, просто иди в сторону Киевской, я подхвачу тебя на машине. Смогу быть через полчаса. Слышишь меня?

– Ты уверена, что способа нет?

– Карин…

– Ты уверена?

Анна медлит секунду, подбирая слова: но слова не изменят произошедшего.

– Нет, – наконец говорит она. – Нет способа.

– То есть я фактически убила человека, – очень спокойным голосом подводит итог Карина.

Она сжимает телефон и смотрит на Виолетту, прямо в глаза ей смотрит. Ви не отворачивается, но взгляд у нее странный: радужка словно выцвела, из бутылочной зелени стала болотной топью.

– Обещай мне, что ты сейчас уйдешь оттуда и пойдешь к Киевской, – продолжает уговаривать Анна. – Обещай, что дашь тебе помочь. Ты не виновата ни в чем, это просто ошибка. Это могло произойти с каждым, слышишь?

– Не с каждым, – Карина тонет, прямо сейчас тонет в этих болотных глазах, и есть в них что-то такое, словно их хозяйка всегда знала, что это произойдет. Но вот она моргает, отворачивается, отвлекшись на Анин голос, и иллюзия пропадает.

– Обещай мне, Карина! Прямо сейчас уходите оттуда! Слышишь?

– Да, слышу. Хорошо. Я позвоню позже.

Кара медленно опускает телефон и снова поднимает глаза на Виолетту.

– Ви, тебе нужно бежать.

* * *

Саша добегает до «Гнезда» так быстро, словно сам ветер ей помогает. Она заворачивает за угол на полной скорости и врезается в кого-то, кто только что оттуда выходил.

– Черт! – она падает, трет голову – больно, потом поднимает глаза. Напротив, в таком же положении лежит Соня – видимо, вышла с работы.

– Смотри, куда прешься! – восклицает та, садясь. – Сумасшедшая!

А у Саши в голове разом все складывается. Она вспоминает, как встретила Соню-Пони в кабинете Амадео. Вспоминает услышанный обрывок разговора. И понимает, что вчера на празднике было очень много мух. Мухи были почти повсюду.

Все, чего Александре хочется, – очень сильно врезать прямо по этой тупой кобылиной челке.

– Какая же ты дрянь, – говорит Саша, вставая. – Это ведь ты собирала информацию о «Гнезде».

– Не твое дело! – отзывается Соня, неуклюже поднимаясь на свои короткие ножки. – Думаешь, дала Амадео – и теперь королева? Посмотрим теперь, как ты отмажешься от публичного использования Возможности! И нужна ли ему будет такая девка с пятном на репутации!

– Лучше беги отсюда, стерва, – щурится Саша и предупреждающе берется за резинку на волосах. – Быстро беги. И не попадайся мне никогда.

– Только попробуй, – Соня отступает на шаг. – Я расскажу об этом!

– Три, – говорит Александра. – Два…

Соня разворачивается и стартует так быстро, как только может. Ее дурацкий хвостик подпрыгивает от каждого движения.

Саша отпускает резинку и спешит в «Совиное гнездо».

Зря она торопилась. В пабе пусто, дверь нараспашку – если бы это был обычный бар, тут бы уже все вынесли. Саша пробегает по залам, спускается вниз – пусто. В подсобке Ластика предсказуемо тоже: только скомканное одеяло на диване и открытый шкаф.

Где все? Кажется, Данко говорил, что Анна с Кариной живут где-то поблизости, но Саша не знает адреса. У нее и телефон-то только один – Данко, который сам ей сегодня написал.

Не хочется ужасно, но надо звонить ему. Выбора нет.

К тому же будет приятно посмотреть, как он поймет свою ошибку.

Данко берет трубку почти сразу.

– Да?

– Я в «Гнезде». Срочно приходи сюда.

– Что случилось?

– Тут никого нет, а мне нужно срочно вам всем кое-что показать.

– В смысле никого нет? А Ластик?

– Ластик ушел! И он уже сюда точно не вернется.

Он понимает мгновенно.

– Ты уверена? Есть доказательства?

– Есть, черт возьми. Шевелись давай! Скоро ты будешь?

– Десять минут, я к Свете заходил. Сейчас будем.

– А Анна?

– Она наверху, в квартире. Сейчас позвоню.

Саша кладет трубку. Сердце колотится, от адреналина почти закладывает уши, в горле пересохло. Девушка заходит за барную стойку и наливает себе колы; потом думает мгновение и добавляет в стакан немного виски. Пожалуй, хозяева «Совиного гнезда» за это на нее не обидятся, а ей очень нужно успокоиться.

Она успевает сделать только пару глотков, когда колокольчик «Гнезда» предупреждающе звенит.

– Ластик! – кричит Анна, быстрым шагом заходя в бар. – Просыпайся, ты срочно нужен!

– Его нет, – из-за стойки подает голос Саша. – И не будет больше, видимо.

– В смысле? – блондинка поворачивается к ней. – Ты что тут делаешь? Ладно, не важно. Где Матвей? Мне срочно нужна его помощь, счет на минуты.

– Я же говорю, его нет, – девушка вылезает из-под стойки и кладет перед Аней свой телефон. – Тебе Данко сейчас позвонить должен был. Матвей – крыса. Я засняла их с Амадео.

Анна тяжело опускается за стойку. У нее мгновенно сереет лицо. Она снимает очки, и Саша замечает, какие огромные круги у нее под глазами. Кажется, она совсем не спала сегодня.

– Матвей – крыса, – бормочет она. – Это еще полбеды. Это шах. Но вот то, что его нет, это шах и мат.

Дверь снова открывается, в бар вваливаются запыхавшиеся Данко и Света.

– Мы по дороге троих знакомых альтов видели, – говорит девушка, пытаясь отдышаться. – Ни один слова нам не сказал. Это не к добру.

– Что у тебя? – Данко подходит к Саше. – Показывай.

Она запускает видео. Все обитатели «Гнезда» собираются около телефона. Данко смотрит, сжав губы, – видно, в каком он бешенстве. Света, напротив, словно разреветься готова. Только Анна просматривает совершенно равнодушно, словно ее уже ничего не интересует.

– Вот падаль, – говорит Данко, когда видео заканчивается. – Глянь, и Партнера себе нашел. Встречу – убью.

– Я поверить не могу, он же столько лет нам как брат был, – бормочет Света. – Он же жил здесь! Вместе с нами на те же вызовы ездил!

– А Белтайн? – спрашивает вдруг Анна серым тоном. – Он не мог рассказать про Белтайн. Он не выходил из паба до публикации архивов.

– Это Соня из Регистратуры, – поясняет Саша и быстро рассказывает про подслушанный разговор и стычку на углу.

– Мухи, – усмехается Анна. – Умно. Чувствуется подход Канцлера. Он любитель использовать мелкие Возможности с размахом. Амадео бы до такого не додумался. Гордыня.

Она на секунду зависает, смотря в стену, потом встряхивается.

– Ладно, с этим мы разобрались, – говорит блондинка. – Саша, спасибо тебе огромное. Ты сможешь прислать нам это видео? Нужно показать его людям.

– Да, конечно, сейчас отправлю.

– Прости, что не доверяли тебе, – Света аккуратно трогает ее за плечо. – Ты нас уже второй раз выручаешь. Да, Данко?

Данила смотрит в сторону, губы поджаты. Света пихает его под столом.

– Да, – нехотя говорит он и поворачивается к ней. – Прости меня. Я был не прав на твой счет. Можешь врезать мне по лицу.

– Поберегу маникюр, – щурится девушка.

– Нет времени на извинения. У нас есть вторая проблема, – Анна берет сумку и достает ключи от машины. – Карина по ошибке приказала обычному человеку заснуть вечным сном. Спутала с персонажем этой… Виолетты. Я расскажу по дороге, надо срочно ехать. Саш, если хочешь, давай с нами, по ходу обсудим, как дальше себя вести и тебя прикрыть.

Саша кивает. Они вчетвером направляются к двери, Данко поворачивает ручку, но дверь закрыта.

– Что за черт? – он еще раз поворачивает ручку, дергает дверь, но она не поддается. – Захлопнулась, что ли… Ань, дай ключи.

– Держи, – она передает ему связку.

Данила вставляет ключ, поворачивает его, но дверь не открывается.

– Не могу, – напряженным голосом говорит он. – Окна.

Саше становится немного страшно. Все четверо переглядываются, расходятся по залу, пытаются открыть разные окна – но они все словно склеились намертво.

– Надо выбивать, – говорит Анна, отворачиваясь от своего окна. – Дайте стул.

– Ложись! – орет Данко и бросается к ней, и она чудом успевает упасть на пол.

В окно влетает фаербол размером с футбольный мяч.

* * *

– Ви, тебе нужно бежать.

– А ты?

Они стоят, спрятанные за зданием театра, но почти в трех метрах от них уже начинают собираться люди, пришедшие на спектакль. Голосов все больше; люди взволнованы грядущим представлением или радостно приветствуют любимых, или деловито обсуждают другие постановки. В трех метрах отсюда кипит обычная московская жизнь, где люди встречаются, ходят в театр и на свидания, держат друг друга за руки.

И не убивают людей, просто сказав им пару слов. Разве что метафорически.

Карина смотрит на мужчину, который лежит перед ней, и думает, что украла у него право жить. И это далось ей так легко, даже приятно – она всегда ощущала невероятную мощь, когда использовала Принуждение. Словно тебя наполняют воздухом и электричеством.

Он должен был пойти в театр с незнакомой девушкой. Возможно, они бы влюбились и нарожали кучу детей. Может быть, он бы написал гениальную картину. Или наделал бы кучу ошибок и умер бы от гриппа через год. Но это была бы его жизнь.

Карина смотрит на его спокойное лицо и думает, что никто не должен иметь способности так запросто и так приятно красть чужую жизнь.

– Если тебя здесь увидят, тебя посадят, – как во сне говорит она. – Я не хочу этого, Ви. Твое имя не должно вообще мелькать. Я достаточно уже испортила тебе крови. Тебе необходимо уйти отсюда сейчас же, купить билет и полететь в Милан, к Цезарю. Я скажу, что была одна. Про тебя никто не узнает.

– Карин, подожди, – Виолетта делает шаг к ней, но не успевает больше сказать ничего.

Кара вскидывает голову и приказывает ей:

– Беги отсюда и не возвращайся за мной.

Виолетта срывается с места, не в силах сопротивляться Принуждению. И через несколько секунд Карина остается одна.

Она садится рядом со спящим и достает пачку сигарет. Телефон лежит рядом, прямо на букете сирени. Выглядит красиво, по-весеннему.

Понятно, как все будет. Наверно, Аня притащит Ластика и заставит его стереть Каре память. Это самое логичное, они уже делали так в крайних случаях, когда человек видел что-то, что не может забыть. С теми, кто подвергался насилию, например, или не справился со своей Возможностью. Аня очень изобретательная, она придумает что-нибудь, чтобы снова вытащить Карину из беды. Все это – встреча с Ви, история с персонажем, этот человек, чью жизнь отняла Кара, – все это исчезнет.

Она смотрит на лицо спящего мужчины и молча обещает ему: я не дам тебе исчезнуть.

Она знает, что надо сделать.

Карина закуривает, выпускает дым. Небо становится совсем алым – московские закаты удивительно красивы. Справа синеют высотки Сити, сзади звенит первый звонок. Толпа устремляется в театр.

Карина отчаянно любит Москву. Видеть ее – такой весенней и живой – наслаждение.

Лето, наверное, будет прекрасным.

Карина достает телефон, открывает букву «А» в записной книжке и набирает номер, по которому клялась никогда не звонить.

– Привет, Амадео, – говорит она. – У тебя сегодня праздник. Записывай адрес.

* * *

Огонь попадает ровно в майское дерево, так и не убранное с праздника. Оно загорается мгновенно. Нарисованные фениксы на стене начинают бешено метаться, отражая пламя.

Никто не успевает слова сказать, как влетает второй шар. Этот попадает в барную стойку – бутылки взрываются фейерверком, алкоголь мгновенно усиливает пожар.

– Быстро! – кричит Данко. – Давайте вниз!

Света помогает Ане подняться, они бегут к лестнице. Саша пытается сориентироваться в дыму, но не видит ничего; откуда-то появляется рука Данко, он тянет ее в правильную сторону.

Все четверо, спотыкаясь, сбегают в нижний зал, но дым быстро наполняет помещение. Сверху раздается треск – еще один огненный шар влетел в «Гнездо».

– Куда теперь? – кричит Света. Она поддерживает Анну, та сквозь кашель сипит:

– Подвал… Мы открывали проход для гномов, не закрывали еще. Слева!

Данко отшвыривает с дороги стол, открывает дверь. Все четверо забегают туда, он захлопывает дверь за ними.

В подвале темень, ни одного источника света. Саша зажигает фонарик на телефоне.

– Здесь есть выход?

– Да, – Анна показывает куда-то вперед. – Это старые дома, здесь были совмещенные подвалы. Можно выбраться на другую сторону улицы, там есть проход. К нам так гномы ходят.

– Или ходили, – бормочет Данко, тоже зажигая фонарик и двигаясь в указанном направлении. – Будем надеяться, что про этот проход нападавшие не знают.

Им повезло.

Пара минут прогулки по влажным коридорам – и они находят люк в канализацию, откуда выбираются всего в квартале от «Гнезда».

Все четверо, грязные, усталые и испуганные, но живые.

Мимо проезжает пожарная машина. Кто-то из соседей уже позвонил 01.

– Разве они увидят «Гнездо»? – удивляется Саша. – Они же обычные люди!

– Теперь все увидят «Гнездо», – говорит Данила. – Ластика больше нет, защищать некому. Да и защищать нечего.

– Есть, – Света все еще кашляет. – Надо вытащить Карину. Черт с ним, с Ластиком. Мы придумаем как. Мы всегда придумывали.

Анна кивает. У нее звонит телефон, она достает его и смотрит на экран:

– Это Кара, – сообщает она всем и прикладывает к уху. – Да, слушаю! Мы скоро будем!

– Да не надо торопиться, – отвечает трубка голосом Амадео. – У вас наверняка куча дел. Анечка, я звоню по просьбе Карины. Она сейчас сама тебе позвонить не может – ее повезли на Солянку. Будем разбираться, почему ее нашли в компании обычного человека, которого никак не получается разбудить. Есть подозрение, что разбираться будем кардинально.

Анна бледнеет. По ее лицу Света, Данко и Саша понимают, что случилось что-то ужасное. Анна ставит громкую связь.

– Чтобы ты лишний раз не пыталась побежать впереди паровоза, я поясню сразу, – продолжает Амадео. – Карина сдалась сама, позвонила мне лично и объяснила ситуацию. Она призналась, что осознанно применила Возможность на гражданском лице. И готова понести за это полную ответственность. Так что я очень надеюсь, что ты не будешь пытаться сломать жизни еще куче людей в бесполезной попытке ее вытащить. Подумай, они ведь не виноваты ни в чем.

– Виолетта тоже не виновата? – медным голосом спрашивает Анна.

– А при чем тут Виолетта? – удивляется трубка. – Не было там никакой Виолетты. Виолетта, насколько мне известно, чудесно живет себе в Милане. А что, у тебя какие-то другие сведения? Хочешь поделиться?

Анна молчит. Данко бессильно сжимает кулаки, Света просто переводит взгляд с него на Аню, Саша закрывает рот рукой, чтобы ни звука не издать.

– Видимо, нет, – они могут почти услышать, как он улыбается. – Ну что же. Пора прощаться. Передавай привет Александре. Она, кстати, уволена. Хорошего вам вечера.

Звонок заканчивается.

* * *

Ближе всего было идти до Данко.

Пока он заваривает чай, Саша, Света и Аня молча курят в комнате.

Сил обсуждать произошедшее ни у кого нет. Молчание наполняет захламленную комнату, как парализующий газ.

– Это конец? – спрашивает Света.

Анна не отвечает.

Саша не выдерживает атмосферы. Она выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, и идет по длинному коридору в поисках кухни. Коридор изгибается влево, оттуда слышен звон чашек.

Но за метр до кухни Саша останавливается у другой двери.

Она не знает, что обычно эта дверь закрыта. В отличие от комнаты Данко, эта спальня полна света. Вещей здесь не меньше, они тоже лишены какой-либо логики, но почему-то в этой комнате они не давят. Балконная дверь открыта, белые занавески раздувает ветер; они опадают странными привидениями, задевая ровные пирамиды из книг, расставленные по полу.

У стены – пианино, за которым спиной к Саше сидит немолодая женщина. Ее фигура кажется девушке знакомой; выцветшие волосы, заплетенные в косу, морщинистые тонкие руки, странная дворянская выправка с налетом старости. Женщина играет что-то очень знакомое, но Саше никак не удается вспомнить слова.

– Александра, Александра, этот город наш с тобою, – внезапно пропевает женщина и поворачивается к Саше, не переставая играть.

Саша помнит эти красные воспаленные глаза. И невольно делает шаг назад.

– Боишься, милая, – ласково говорит женщина. – А ты не бойся. Не надо тебе бояться. Бриллиантовый вот боялся, и сейчас боится. Не зря боится. А ты не бойся.

– Я Вас знаю, – говорит Саша. – Я Вас видела.

– Видела, видела, а я-то сколько вижу. Столько вижу, что не вижу уже почти. Сажа, сажа, огонь. И Вы насмотрелись. Еще насмотритесь. Но ничего, ничего. Все пройдет.

Она продолжает играть одну и ту же мелодию, и это гипнотизирует. Саша хочет что-то спросить, но женщина говорит сама:

– Кому-то мужчина, кому-то женщина, кому-то и то, и другое, иным ни того, ни другого. Но всегда однажды. Даже у цыган однажды, они то знают, знают. Светлана тоже узнает. Анечка не узнает, не хочет знать. Ты Анечке напомни, что всегда все люди делают, а у людей слабости есть. Чем выше человек, тем больше слабость. И сына-то береги, береги сына.

– Я не понимаю, – девушка, как зачарованная, делает шаг вперед, но женщина вдруг ударяет по клавишам всей ладонью, и Саша отпрыгивает обратно.

– Ты что тут делаешь! – раздается голос Данко. – Пойдем!

Он неуклюже закрывает дверь – в другой руке поднос с чашками. Саша пристыженно помогает ему.

– Прости, я за тобой шла, – примирительно говорит она. – А тут… Данко, я ведь уже ее видела. Она меня пыталась предупредить, а я тогда не поняла.

– Она всех пытается предупредить, но никто никогда ее не понимает, – неохотно отвечает Данко. – Даже я.

Он перехватывает поднос, и они с Сашей идут вместе в комнату.

– Знакомься, это моя мама. Аглая Багрова. Возможность Провидения, развитая до максимума. И шизофрения – в качестве отката. Что она тебе сказала?

– Я не поняла толком… Что-то про мужчин и женщин, про то, что у всех есть слабости и чем выше человек, тем больше слабость… И про цыган каких-то.

– Про цыган? – раздается голос Анны. Она стоит в двери.

– Она с Аглаей познакомилась, – поясняет Данко.

– Что-то вроде… Света там что-то узнает про мужчин и женщин, что цыгане уже знают. И что ты должна помнить, что у любого человека есть слабости, – Саша честно пытается воскресить сказанное в памяти, но все случилось слишком неожиданно. – Может, переспросить?

– Бесполезно, – качает головой Данко.

– Может, и не надо. Сядьте, хочу с вами поговорить, – Анна забирает у парня поднос и проходит обратно в комнату.

Они садятся. Данко – на подоконник, Саша – на кресло рядом. Блондинка ходит по комнате, очки на голове. Она сейчас сама похожа на сову.

– «Гнездо» сгорело, – наконец говорит она. – Карина в Регистратуре, меня выставили доносчицей. Благодаря Саше мы узнали, кто был крысой. У нас есть видео, значит, мы можем рассказать людям правду. Это хорошо. «Гнездо» можно будет восстановить.

– Но без Карины и Ластика это будет просто бар с плохой репутацией, – возражает Света. – Что мы можем? Даже не помочь никому. Особенно теперь, когда Регистратура в курсе всех наших дел.

Анна останавливается, задумчиво смотрит на нее.

– Надо вернуть Карину, ты права. Но знаешь, Светоч, – она переводит взгляд на Данилу. – Данко… Саша. «Совиное гнездо» – это ведь не место. Это идея. Мы открыли бар, чтобы у любого, кто попадет в альтернативный мир, была опора. Чтобы люди знали, что не одни, что им помогут. Вспомните себя, когда у вас проснулась Возможность.

– Я думала, что с ума сошла, – улыбается Саша. – Или весь мир сошел.

– Я тоже, пошла к каким-то экстрасенсам, – улыбается Света.

– У меня без экстрасенсов было… весело, – Данко обхватывает чашку крепче.

– Да всем нам досталось, – Анна садится на стул посреди комнаты. – Вы никогда не спрашивали про меня, я тоже не говорила. Я не видела свою семью уже лет пятнадцать. Они убеждают, что никакой Анны Коневой в их роду не значится. Потому что в моей семье стыдно иметь сумасшедшую.

Все молчат. У каждого в этой комнате своя история. А сколько таких историей в городе? В стране? В мире?

– Цель Регистратуры – контролировать и использовать, – продолжает Анна. – Для этого они придумали Инструкцию, для этого они делают все, чтобы не дать альтернативным людям общаться между собой. Всех, кто не подчиняется, истребляют. Мы годами боролись с этим, как могли. Даже не боролись – просто старались сделать жизнь других чуть лучше. За это Регистратура попыталась нас уничтожить. Она сожгла наш дом, забрала Карину и уничтожила доверие людей к нам. Им почти удалось.

– Почти? – фыркает Данко. – Такое ощущение, что у тебя еще есть надежда.

– Есть, – говорит Анна. – Такое уже было однажды. Меня уже пытались очернить, Карину уже пытались посадить. Не было только «Гнезда». А теперь оно есть – мы с вами «Гнездо».

Она делает паузу, отпивает чай. Данко закатывает глаза – мол, меньше пафоса. Света бросает в него подушкой.

Учитель продолжает:

– Мы справились тогда. Сейчас у нас тоже есть шанс. Данко, ты спрашивал, как я вытянула Кару. Я не ответила, потому что обещала никогда не рассказывать об этом. Но сейчас выбора нет. Мне придется обратиться за помощью к тем, кто уже однажды нам помог. К еще одной сильной группе людей, которую Регистратура не берет в расчет.

– Что ты намерена делать? – спрашивает Светлана.

Анна ставит чашку на пол и поворачивается к ней.

– Я еду к цыганам.