Началось.

Это единственное слово, которое набатом стучало в голове Амадео с четырех часов утра, когда он вышел из квартиры Марты и направился досыпать домой. Даже сейчас, когда он сидел в своем светлом офисе, ночной ужас не отпускал его.

Сначала он подумал, что все дело в освещении. Вероятно, власти экономят на фонарях, как иначе объяснить тот факт, что мир вдруг сделался черно-белым? Ночь – обманчивое время.

Но когда Амадео добрался до своей квартиры и включил в ней каждую лампочку и каждое бра, когда щелкнул пультом телевизора и провел несколько ужасных минут, переключая каналы и пытаясь понять, почему все они похожи на старое кино… Тогда он понял – началось.

Он заснул уже на рассвете, и это, скорее всего, оказалось защитной реакцией мудрого организма, который пытался уберечь мозг от паники, похожей на вопль сирены.

Утром монохромное изображение снова обрело краски, и Амадео выдохнул было спокойно, пока не пошел в ванну и не обнаружил, что попасть зубной щеткой в рот – сложная задача для человека с тремором правой руки.

Даже то, что к утреннему кофе дрожь прошла, не успокоило. Единственной мыслью, бильярдным шаром катающейся в голове, было это поганое «началось».

Амадео гнал на работу со всей допустимой в Москве скоростью, и чем быстрее двигалась машина, тем сильнее он чувствовал, как утекает его время. Внутри его тела, прекрасного тела, не раз воспетого кистью Марты, и внутри его разума, совершенного, сильного, молодого разума, запустился обратный отсчет. Его великолепная Возможность, которой он столько лет пользовался в свое удовольствие, не задумываясь о последствиях и решив, что судьба слишком любит свое творение, чтобы спрашивать с него плату, внезапно выдала ему счет с процентами.

И ему придется платить.

История видела мало альтернативных людей с даром Памяти, но все они сыграли в ней заметную роль. Информация была, но, как водится, достать ее было непросто. Прося Канцлера уточнить потенциальный откат своей Возможности, Амадео был уверен, что получит чистый лист в качестве ответа. Это стало бы еще одним доказательством его уникальности. Не иметь отката за Возможность – такое недоступно даже самому Канцлеру. Великолепно.

Когда Амадео увидел внутри конверта листок с выдержками из архивов и приговором «неминуемый рассеянный склероз в 98 % случаев», он ощутил себя человеком, рухнувшим с большой высоты. Но все еще оставался шанс – были ведь эти загадочные два процента.

Сегодня ночью этот шанс растворился. Он уже болен. Вероятно, даже если бы существовал способ вылечить эту страшную болезнь, на Амадео он не сработал бы. Медицина не способна исправить откаты от Возможностей. Она работает только с тем, что человек может объяснить. Амадео предстоит жизнь, отравленная тяжелыми симптомами, и медленное, неотвратимое угасание.

Мужчина усмехнулся. И все же нельзя не признать изящной иронии судьбы. Он, владеющий памятью других, теряет способность нормально воспринимать мир. Он, управляющий жизнью других, сам станет безвольной и бессмысленной куклой. И самое страшное – он точно знает, что это произойдет.

И все же Амадео не был намерен сдаваться. Были способы исправить его рок или хотя бы перекроить его на другой лад. Первый – нанести визит Обменщику в его знаменитый ломбард на Можайском Валу, где позади роскошного зала, полного антикварных диковин и обручальных колец, выменянных старухами на хлеб с маслом, был личный кабинет хозяина, где предлагались товары гораздо более ценные. Сюда приходили люди, желающие поменяться своими Возможностями. Тот, кто управлял водой, менялся с кем-то на дар понимать птиц, теряя при этом зрение и обретая заново прерогативу выходить на солнце. Тот, кто мог видеть прошлое, менялся с тем, кто обладал пластилиновым скелетом. Вместе с Возможностью переходил и откат. Услуга была дорогая, не совсем легальная, но довольно востребованная. Безусловно, найдется желающий получить такую редкую и ценную Возможность Памяти; даже с перспективой пользоваться ей очень недолго.

Но вот сам Амадео, влюбленный в свой дар так, как никогда не сможет полюбить ни одно человеческое существо, был не готов отказаться от него. Он может управлять людьми без всяких проблем, просто подсовывая им нужные воспоминания. И пусть они живут всего год; всегда можно создать новые. К тому же, лишившись Возможности Памяти, он станет ненужным Канцлеру. Его судьба изменится кардинально.

Существовала только одна Возможность в мире, на которую он согласился бы променять свой дар, – Принуждение. Но она принадлежала единственному человеку, который никогда не примет никаких предложений от Амадео. И ведь она ненавидела свой дар, эта глупая, глупая, ограниченная девочка, которая расходует впустую блестящую Возможность, играя в свои партизанские игры и периодически путаясь под ногами у Регистратуры с этим смешным «Совиным гнездом». Она может одним словом поставить на колени любого; а вместо этого до последнего отказывается использовать Принуждение, доводя себя практически до грани смерти или безумия. И все из-за чертовых моральных принципов, из-за страха быть чудовищем и навредить людям.

Амадео знал это очень хорошо; он сам внушил ей этот страх. Тогда это казалось правильным, но сейчас это сыграло против него.

Значит, Обменщик отпадает. Что еще? Он может, конечно, использовать Память по минимуму, лишая себя привычной власти и надеясь, что это замедлит процесс болезни. Но сколько он так протянет – на сухпайке из бесконечных страхов перед самим собой? Трястись за жизнь, которая не радует и не имеет смысла, – нет, Амадео слишком умен для этого.

Остается последний вариант. Полумифический, полуреальный. К своему стыду, он так мало знал о нем, что был практически беспомощен. Любая информация блокируется Канцлером лично; даже Амадео, второму человеку в Регистратуре, запрещен доступ к ней.

Истинное партнерство.

На работе мужчина не отказал себе в удовольствии выпустить злость и немного поиздеваться над секретаршей, прежде чем запереться в кабинете и сосредоточиться на своей проблеме. Пока пожилая женщина вытирала слезы, не в силах вспомнить, отчего они, Амадео перерыл все доступные ему каналы сетевых архивов, стараясь найти хоть какую-то информацию об Истинном партнерстве. Ничего. Здесь явно поработали профессионалы – в принципе, мужчина мог бы назвать их поименно. База не несла даже следов подобных записей. Можно было, конечно, прошерстить все вручную – наверняка обнаружилось бы хоть что-то; но на это ушли бы годы.

Поиск в Теневом Интернете тоже результатов не дал. Амадео был уверен, что в «Совином гнезде» и обществе его поклонников известно кое-что важное; но оппозиционные бабы, к сожалению, дурами не были и знаниями в общественных местах не делились. Наверняка существовали какие-то сайты, но не зная их точного адреса, попасть туда Амадео не мог.

Ситуация складывалась откровенно паршивая. Хоть иди с белым флагом в ненавистный бар. Да он и пошел бы – гордость стоит меньше жизни, – если бы только не был уверен, что его даже на порог не пустят.

На ланче он попытался было поговорить с Сашей, но все снаряды его очарования пропали впустую: стоило только коснуться нужной темы, как девушка явно испытала на себе последствие Возможности Кары – фантомную, предостерегающую боль. Разговор умер, не начавшись; к тому же Амадео пришлось приносить свои извинения, чего он делать не любил. Чертова Кара и здесь обошла его на шаг.

Чистый пат в партии с судьбой.

В этом состоянии его и настиг звонок от анонимного абонента в Skype. Мысленно Амадео застонал – говорить с Канцлером в подобном настроении было непросто.

– Занят, mon garcon? – мягко спросил Канцлер, появляясь на планшете.

– Работаю, Вальтер Александрович, – улыбнулся Амадео.

– Хорошо, что работаешь. Но вот работаешь плохо. Кто-то обещал мне информацию по «Совиному гнезду». И где она?

– Я прошу прощения, но Вы сами сказали Александру слишком к «Гнезду» не подпускать. Не давить и быть с ней помягче. Я следую указаниям. Можно сказать, что процесс нашего сближения идет семимильными шагами.

Молчание, повисшее после этой в высшей степени не дипломатичной фразы, заставило Амадео трижды мысленно на себя наорать. Он поспешно извинился, надеясь сгладить неосторожность.

– Дерзкий ты стал, юноша, – наконец сказал Канцлер, и Амадео выдохнул. – Но везучий. Потому что, на твое счастье, Александру нам действительно в бар больше посылать не стоит. Не надо искушать судьбу, эта девочка мне понадобится для другого. Так что поведение твое с ней верное. Слушай теперь внимательно. То, что это «Гнездо» у меня как бельмо на глазу, ты знаешь. Больно умные и больно добренькие там сидят. А глубже копнешь – очередная подпольная группировка, мечтающая о власти. Были «красные», были «ельцинские», были «болотные». Всегда были и всегда будут во внешнем мире, и у нас свои есть. Мы терпели их довольно долго. Пора это заканчивать. Согласен?

– Согласен полностью, Вальтер Александрович. Но у нас же на них ничего нет. То есть совсем. Их каждая крыса своим долгом считает прикрыть. Насобирали себе последователей… Они даже всем своим борделем по расписанию в тренажерные залы ходят. Показательно Возможности используют, все по закону. Никаких грехов внешне.

– Вина не пьют на небеси, а на Руси – кому ни поднеси, – усмехнулся Канцлер. – Надо знать, где искать. У кого и за сколько спрашивать. Научишься еще, ты мальчик молодой. Сколько-то времени у тебя есть, да?

От последней фразы Амадео передернуло. Чтобы не выдать Канцлеру своих эмоций, молодой мужчина якобы почтительно склонил лицо.

– Вот что мне нужно от тебя, – продолжил Колчак. – Сегодня к тебе девочка от меня придет. Поступает под твое начало. Всю информацию о «Совином гнезде» она будет приносить тебе в протокольном виде, как расшифровку. Каждый день. Дай ей кабинет, но не очень приметный. Девочка нам пока полезная, но сильно светить рядом с тобой ее не нужно. Информацию изучай, важное и нужное сообщай мне. По обстоятельствам пойдем дальше, есть у меня пара мыслей. Вопросы?

– Никаких.

– Славно. Дальше. Свяжись с этим чудиком чернобыльским, который сайты левые держит. Напомни ему, что бывает за нарушение закона. И предложи отработать свою свободу. Ты будешь периодически давать ему информацию, которую он должен будет публиковать в этой их социальной сети. Сболтнет кому – лишим Возможности. Понял?

– Все понял.

– Следующее. Я тебе сейчас списочек пришлю на почту. Достань все, что в нем указано, и привези в бункер. Госпожа Вен Сюй любезно согласилась помочь нам с парочкой своих китайских изделий. У тебя неделя на поиски всех материалов. Лучше меньше. И последнее…

Канцлер замолчал, с легким прищуром разглядывая лицо Амадео. Он явно готовился наблюдать что-то забавное. Наконец динамик снова ожил.

– Освежи-ка ты свое знакомство с этой черненькой девочкой… Которую по твоему ходатайству в Европе пристроили. Как там ее? Вета? Гретта?

– Виолетта, – на автомате ответил мужчина, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна предвкушения.

– Возможность у нее интересная, у твоей Виолетты. Вирус, кажется, ее назвали? Да… В общем, пригласи-ка ты ее на Родину на правах старого друга. А если девушка окажется занятая очень, ты мягко намекни ей, что маленькие человечки могут снова стать большими, если этого очень захочет Регистратура. Справишься? Конечно, справишься. Пусть приедет через пару недель. Гостиницу ей мы – хе-хе – обеспечим из казенных средств. Выполнишь все – отчитайся. Потом будут указания.

Амадео заверил Канцлера, что все будет в лучшем виде, и отключился. Новые задачи немного пролили для него свет на планы руководства; но полная картина все-таки была не ясна. Верное чутье подсказывало, что все ниточки ведут к одной цели – к протаскиванию так необходимого Колчаку закона об автономности Альтернативного Правительства. Эта цель стояла на повестке дня уже несколько лет. Наблюдатели из внешнего Министерства внутренних дел солидно мутили воду. Пока они будут присутствовать на судебных процессах по альтернативным людям и диктовать свои «за» и «против» приговора лишения Возможностей, власть Канцлера не безгранична. А она нужна ему, эта власть.

Амадео был одним из немногих в стране – да и в мире, – кто знал, почему Канцлер Альтернативной Москвы так тяготеет к суровым приговорам. Нет, дело не в жестокости. Колчак не был ни маньяком, ни садистом; хотя, конечно, и милосердие не являлось его ведущей чертой. Вся причина в необходимости, в трезвом расчете.

Вся причина – в Возможности Канцлера. В легендарном, самом редком и самом ценном даре, который только может выпасть в рулетке альтернативного мира. В даре Вечной жизни.

Вальтер Александрович Колчак в действительности являлся внебрачным сыном легендарного Александра Колчака, руководителя Белой Армии. Он родился в 1905 году от случайной связи белогвардейца с немкой, служившей, как ни странно, в бане. На сегодняшний день первому лицу Альтернативной Москвы уже было больше ста лет, но прожить он намеревался гораздо, гораздо дольше.

Секрет его Возможности был ужасен в своей простоте. Каждый год жизни Колчака – это одна Возможность, которой он лишил другого альтернативного человека. Очень полезное умение, если рассматривать его в контексте системы судебных наказаний: во всей стране только Канцлер мог лишать людей Возможностей. Но, как это часто бывает, не только мог, но и имел в этом личный интерес.

Отмена института внешних наблюдателей развязала бы ему руки. Здесь Амадео склонен был его поддержать: ему тоже до тошноты надоело кланяться перед ограниченными, отсталыми людьми, которые боялись альтернативного мира и при этом имели полное право влиять на него.

Вот только каким образом Канцлер намеревался все это провернуть? И при чем тут «Совиное гнездо»?

Размышления прервал звонок от секретарши. Она дрожащим голосом уточнила, ждет ли Амадео некую Софью. Сообразив, что это обещанный «человек», мужчина велел гостью пропустить.

Та самая Соня-Пони! Вот это уже интересно. Улыбка в тридцать пять зубов, словно ей Оскар вручают. А походка – будто периодически круп заносит. Да и одета в лучших традициях сельхозрынка: джинсики какие-то драные, шарфик аляповатый; зато блузка из разряда «лучшая вещь в гардеробе». Про девушек, которые одеваются чересчур ярко, французы говорят:cucu la praline, то есть «чокнутая карамелька», и это звучит почти восхищенно; про таких же, как Соня, французы просто молчат.

Вот и Амадео промолчал. Только приветливо кивнул на кресло, куда гостья и уселась.

– Здравствуйте, Амадео… Меня к Вам Вальтер Александрович отправил.

Голос у нее дрожал мелко, по-детски. Все-таки дрожь в женском голосе бывает разная. Это как начинки у шоколадных конфет: у кого-то – чистый сексуальный перец, у кого-то – нежное такое пралине, а у кого-то – засохла и никакого предвкушения не вызывает.

Надо с ней построже. А то и так похожа на подростка перед кумиром.

– Я знаю, Софья. Я в курсе дела. Показывайте, что Вы там принесли мне, – как можно нейтральнее произнес Амадео.

– Да… Да, конечно, вот, – она смущенно протянула пухлую папку. – Только очень Вас прошу, если несложно, в общем… Называйте меня Соня, пожалуйста.

Мужчина не удостоил ее ответом и быстро пролистал бумаги. Это было похоже на шпионский протокол: практически дословный отчет о том, что происходило с Карой и Анной за последние сутки. Информации было даже слишком много – от подробного доклада о том, кто и что ел на обед, до полностью воссозданных диалогов на протяжении всего дня. Поразительная работа. Будто бы на них прикрепили сразу десяток ненаходимых жучков, фиксирующих каждое слово; и примерно столько же камер. Ни один сыщик в мире не дал бы таких основательных данных. Как Канцлеру это удалось?

Амадео уже хотел задать пару осторожных вопросов, но вместо этого покачал головой, поняв, что едва не выставил себя идиотом. Ответ очевиден – он сидит прямо перед ним, глупо хлопая ресницами. Соня-Пони и ее вездесущие мухи. Гениальный в своей простоте ход.

Девушка, настороженно наблюдая за его лицом, видимо, истолковала его молчание как недовольство и затараторила в своей ужасной манере:

– Я сама лично все расшифровывала! Ну, то есть никто больше и не мог… Я имею в виду: там все дословно, все прям вот как было! Они мне все рассказали! Если у Вас будут какие-то вопросы…

– Соня, – поморщился Амадео. – Все в порядке. Но Вы должны понимать, что у меня не очень много времени, и я не хотел бы читать, какого цвета туалетная бумага в уборной «Совиного гнезда». Это мне не интересно. В следующий раз давайте обойдемся без лишней информации. Вы приносите мне только то, что касается разговоров и конкретных действий. Если я внезапно захочу узнать, какая диета у Карины, я Вас обязательно спрошу. Договорились?

– Да, – сникла девушка. – Я просто хотела…

– Я понял. Направление верное. Теперь давайте поконкретнее. Расскажите мне самое важное из этого, – мужчина хлопнул папкой по столу; получилось громко, – …талмуда.

– Конечно, – с готовностью кивнула Соня и задробила словами, словно конспект зачитывала: – Вчера вечером Карина Неклюдова, Анна Конева и Даниил Багров в компании неизвестного человека, которого они называли Сергеем, направились по адресу Студенческая улица, 25…

Амадео вздохнул. Беседа будет долгой.

* * *

После часа подробного доклада, который нельзя было назвать непродуктивным, Амадео наконец-то отослал Соню в ее новый кабинет на втором этаже – размером с конюшенный загон – и смог хорошенько все обдумать. Итак, хозяйки «Совиного гнезда» где-то – вероятно, были в салоне – натолкнулись на последнюю недоделанную куклу Вен Сюй, про которую в Регистратуре благополучно забыли. Более того, еще и на ее хозяина, который к альтернативному миру не имеет никакого отношения. Это уже статья – разглашение информации об альтернативном обществе. Вот только применима она больше к китаянке… Дальше. Неугомонные бабы потащились в какую-то библиотеку, где смогли найти занимательную информацию о том, как перенастроить куклу. И решили это использовать на благо очередной своей новой знакомой – немой девушки, имени которой Амадео не запомнил. Способ перенастройки, конечно, дикий, но, судя по докладу, девчонка все-таки согласилась. Чистая проституция – спать с мужиком, чтобы частично сократить откат от Возможности. Это уже серьезнее – разглашение закрытой информации, использование Возможностей вне тренажерных залов, самоуправство, отказ осведомления Регистратуры о ЧП… Кое-что здесь накопать можно, но опять же – больше против этой новенькой, чем против Кары и Анны. История, конечно, занимательная, но пока довольно бесполезная. Стоит посмотреть, что будет дальше.

Амадео еще раз быстро проглядел бумаги и хотел было уже убрать их в стол, когда взгляд зацепился за одну из фраз Библиотекаря…

«Истинное партнерство вечно».

Руки вспотели мгновенно. Вот оно! Черт возьми, ему повезло!

Амадео молнией покинул офис и понесся к машине. Если бы кто-то двадцать минут назад сказал ему, что он будет так спешить в библиотеку, он бы не поверил.

* * *

Найти кабинет Библиотекаря, даже вместе с подробнейшим отчетом Сони, оказалось непросто. В лабиринте баженовских переходов Амадео заблудился как минимум трижды и к нужной двери подошел уже порядком взбешенным. На лестнице он разминулся с двумя удивительно похожими девушками; выражение лица одной из них было несколько глуповатым. Амадео хмыкнул. Он впервые видел недоделанную куклу.

Толкнув тяжелую дверь, молодой мужчина оказался в круглом зале со столом. Здесь никого не было. Неужели он опоздал? Но вот впереди послышались шаги, и из книжного прохода вышел уже одетый в пальто Библиотекарь, на ходу протирающий свои советские очки с колоссальными стеклами.

Амадео, еще в машине тщательно изучивший досье, ко встрече был более чем готов; Библиотекарь же, увидев незнакомого человека, был пойман врасплох.

– Молодой человек, Вы заблудились? – начал он, с трудом водружая кошмарные очки на рифленый нос. – Сюда нельзя посторонним.

– Вот именно, Давид Александрович, – Амадео спокойно прошел к пустому креслу и по-хозяйски занял его. – Посторонним запрещено посещать Альтернативную Библиотеку. Особенно тем посторонним, которые сами являются всего лишь обычными людьми. Или не являются даже людьми.

– Не могу быть уверен, что понимаю Вас…

– Уверен, что понимаете. Я только что столкнулся на лестнице с двумя очаровательными дамами. Одна из них показалась мне несколько… незаконченной. Если Вы, конечно, понимаете, – Амадео усмехнулся, – …о чем я.

Библиотекарь мгновенно посерел лицом. Взгляд его сделался усталым, морщинки обострились, словно их оттенили софитом. Он тяжело облокотился на стол, одной рукой расстегивая пальто.

– Я могу узнать Вашу должность в Регистратуре, уважаемый? – ровно осведомился он.

– Вам она без надобности, – парировал Амадео. – Как и мое имя. Я здесь с неофициальным визитом. Пока. Но он может стать таковым, если сейчас мы с Вами не придем к соглашению. Не советую Вам выбирать другой вариант нашего общения. У меня достаточно полномочий, чтобы сделать его максимально неприятным для Вас.

– Я в Вашем распоряжении, – после секундного молчания развел руками Библиотекарь. – В пределах разумного, разумеется. Какого рода информацию Вы хотели бы найти?

– Меня интересует все, что Вы знаете об Истинном партнерстве.

О да, Библиотекарь испугался. Страх собрался морщинками в уголках прищуренных глаз и исказился в стеклах очков, как в призме, становясь еще больше и ощутимее. Воздух между двумя мужчинами словно схлопнулся. Они оба оказались на границе горизонта событий, в шаге от того, чтобы заглянуть в бесконечность; и у первого из них был ключ, а у второго – ключ к мотивации первого.

«Давай же, – мысленно торопил его Амадео. – Давай. Мне нужно знать. Ты скажешь мне. Ты не можешь не…»

– Боюсь, я ничего не могу Вам сказать об этом.

Вот старый дурак!

– Очень жаль, – процедил Амадео. – Тогда позвольте мне Вам кое-что рассказать. Как Вы думаете, где Вы сейчас находитесь?

– В Доме Пашкова, величайшем классицистическом здании Москвы, построенном… – начал было Библиотекарь, но был перебит:

– Очевидно, Вы не понимаете. Вы находитесь на расстоянии одного телефонного звонка от очень неуютной, грязной и холодной камеры, где не будет ни одной книги достойнее детективов Дарьи Донцовой. Эта прекрасная женщина написала достаточно произведений, чтобы мы могли поставлять Вам их всю оставшуюся жизнь. Как Вам такая диета? Долго Вы продержитесь?

– Если Вы думаете, что тактика угроз и запугивания будет эффективна против отсутствия информации, то вынужден Вас разочаровать, – отрезал Библиотекарь и повернулся к выходу. – Вы вольны делать, что хотите. Но помните, что Ваши действия Вам придется обосновывать. Я отправляюсь домой.

– Конечно. Отправляйтесь. Но помните, что из-за Вашего отказа в тюрьме окажется эта милая девушка, которая так недавно начала у Вас работать, – спокойно уронил ему в спину Амадео.

Библиотекарь остановился. Молодой мужчина усмехнулся и продолжил:

– Вам совершенно все равно, что будет с Вами. Вы считаете, что уже прожили достаточно, не так ли? Выбор Ваш. Но вот Анастасия… Ведь именно из-за нее в Библиотеке оказался посторонний, обычный человек? Разглашение информации об Альтернативном мире. Отказ от информирования Регистратуры о ЧП. Использование результатов чужой Возможности в личных целях без согласования с Регистратурой. Уже набегает, если не на лишение, то на порядочный срок. И, в конце концов, практически проституция… Это, конечно же, не запрещено Инструкцией, но чести молодой леди точно не сделает. Ее жизнь будет сломана, Давид Александрович.

– Я ничего не знаю об Истинных партнерах, – практически прошептал Библиотекарь.

– Да бросьте Вы, я прекрасно осведомлен о том, что Вы знаете и что нет, – вежливо улыбнулся Амадео. – Считайте, что я был здесь во время визита этой… делегации из «Совиного гнезда». Давайте сократим предисловие, раз уж мой визит неофициальный, хорошо? Вы рассказываете мне то, что я хочу знать, а я забываю историю с Анастасией, куклой и бизнесменом. Вы молчите про мой визит, я молчу про то, что Вы наняли человека в Альтернативную Библиотеку без согласования с Регистратурой. Возможно, даже помогу решить эту маленькую проблему. Идет?

Библиотекарь молчал долго, но Амадео деликатно не стал торопить его. Только посмеивался внутренне: «Варианты просчитывает, старый пень. Как будто тут есть какие-то варианты. Ему и так сделали щедрое предложение. Не пожелает говорить – в течение часа окажется в тюрьме сам и потянет за собой девчонку, которую, кажется, уже во внучки успел записать». А информацию Амадео из него получит и там.

– Хорошо, – пробормотал Библиотекарь, возвращаясь к столу. – Спрашивайте.

– Что такое Истинные партнеры?

– Это Альтернативные люди, чьи Возможности уравновешивают друг друга и тем самым отменяют плату.

– Партнер есть у всех?

– Теоретически, да.

– Как его найти?

– Никак.

– То есть? – не понял Амадео.

– Вычислить своего Истинного партнера невозможно. Он может быть любого пола и возраста, может жить в Австралии или в Арктике или может не родиться еще вовсе, или уже умереть века назад. Истинные партнеры – не просто редкость, они легенда.

– Тогда откуда известно, что они вообще существуют?

– Свидетельств достаточно. У меня здесь тысячи книг, молодой человек.

Амадео побарабанил пальцами по столешнице. Вот и все. Если он не найдет своего Истинного партнера, который, возможно, и не существует даже в его веке, то его песенка спета. Выбор сократится до двух пунктов: отказаться от Возможности – а вместе с ней и от положения, власти, роскошной жизни – или медленно превратиться в овощ.

Но что-то не сходится. Слишком безнадежно. Если это тот великий секрет, с которым так носятся хозяйки «Совиного гнезда» и распространения которого так боится Канцлер, то он бесполезен. Кто будет тратить время на поиски того, кого найти невозможно?

Амадео посмотрел на Библиотекаря, ища подтверждение своим мыслям. Библиотекарь смотрел в стену.

– Не сходится, – уверенно подвел итог блондин. – Мне нужна полная информация. Вы сказали, что вычислить Истинного партнера невозможно. Значит, есть другие способы?

Библиотекарь вздохнул.

– Вы умный юноша.

– А Вы достаточно хитры. Тянете время до момента, когда потребуется читать очередную книгу, верно? Надеялись, что я не замечу оговорки, не стану ждать и уйду. Давайте вернемся к делу, у меня мало времени.

– Хорошо. Есть легенда… – ему явно было тяжело стоять и еще тяжелее – говорить, но Библиотекарь понимал, что выбора у него нет. – Не совсем легенда. Скажем так, изучая книги, мне удалось найти некую недоказанную тенденцию. В каждом веке существовал человек, с которым были так или иначе знакомы все обретшие друг друга Истинные партнеры. Одни и те же имена всплывают в письмах и дневниках, одни и те же лица на фотографиях… И я предположил… Это, конечно же, совершеннейшая догадка, чистая теория… Что существует человек, чья Возможность позволяет ему видеть и сводить Истинных партнеров.

Амадео медленно выдохнул. Джекпот.

– И что это за Возможность? – ровно спросил он, стараясь не сбивать дыхания от волнения.

– Источники разнятся… Но я могу предположить, что это разновидностьCaptum Satis.

– На русском, уважаемый, на русском, – прошипел блондин, уже чувствуя, что догадался и так.

– Возможности Удовлетворения.

Амадео расслабленно откинулся на спинку стула. Кому еще могло так повезти? Судьба все еще была на его стороне.