День Сони не заладился с самого утра.

Впрочем, как может быть хорошим воскресенье, проведенное на скучной, нелюбимой работе?

Вдобавок к раздражению, которое она и так уже накопила, Соня пролила кофе на шарф и сломала ноготь, когда набивала очередной бессмысленный сюжет. А потом узнала, что Сашу Макарову повысили. И учитывая тот факт, что два часа назад она покинула офис вместе с красавцем Амадео, Соня догадывалась, в чем была причина повышения.

С Амадео! Чертова курица! Соня пыталась познакомиться с ним поближе десятки раз и всегда получала только вежливую насмешку!

А ведь если бы ее Возможность была другой… Вот он, закон подлости в действии: из всего миллиона способностей, которые могли ей достаться, она получила Возможность контролировать и понимать мух. И платит за это до смешного дорого: постоянными, сводящими с ума бессмысленными разговорами в голове.

Ее маленькая аккуратная головка с фигурной челкой раскалывалась от боли. Периодически в ней звучали отрывочные слова, которыми под потолком общались две мухи.

Это было отвратительно. Соня-Пони – так называли ее за глаза, и она это знала. Как бы они все были рады, если бы узнали, что последние два года ее преследуют мухи. Точно как какую-нибудь лошадь. Впору отмахиваться от них несуществующим хвостом.

День был предсказуем и угрюм; он оставлял вязкую приторность на языке, словно переспелая хурма. Единственным событием был скромный обед в два часа дня, на котором Соня, плюнув на диету, смолотила два шоколадных кекса. Теперь ее тошнило.

В половину пятого она выпила чай.

Событий до половины седьмого, когда она сможет выключить компьютер и наконец-то пойти домой, не ожидалось.

Но в шесть двадцать на почту Сони пришло письмо с незнакомого адреса. Оно состояло из нескольких строк и аудиофайла, подтверждавшего личность отправителя.

Когда Соня прочла письмо, ей показалось, что она попала в кроличью нору. Или выиграла в лотерею.

Она удалила письмо и вылетела из офиса через три минуты после открытия файла.

Если бы хоть кто-то заинтересовался ее странным поведением и выглянул в окно, он бы увидел, как она садится в незнакомый тонированный автомобиль.

Но до Сони никогда никому не было дела.

* * *

– Ничего, – разочарованная Анна отвернулась от компьютера. – И никого, кто мог бы помочь.

– Дай я попробую, пожалуйста, – пальцы Кары застучали по клавишам. – Что там с нашим пострадавшим?

– Сидит в машине, пялится на Толстого с Пушкиным, – меланхолично заметил Данко, сидящий у окна. – Может, надо было его все-таки пустить в «Гнездо»?

– Нет уж. Он и так много знает для обычного человека. Подождет.

– Надо ему хоть кофе вынести, – покосилась на Кару Анна.

– Тебе важнее обеспечить его комфортом или решить его далеко не легкую проблему? – отрезала та и снова углубилась в Сеть.

Конечно, это был не обычный Интернет, где даже талантливый современный ребенок с долей фантазии мог случайно наткнуться на закрытую информацию. Кара серфила в Теневой Сети, то есть в информационном пространстве, не индексируемом стандартными поисковыми службами. Для доступа на тот или иной ресурс необходимо было знать его точный адрес и заходить в Сеть через специальный браузер, шифрующий адрес пользователя. Браузер перекидывал запрос через несколько рандомных серверов, уничтожая возможность обнаружить источник. Все сайты, связанные с альтернативным миром, существовали только здесь.

Сюда, конечно, заходили и обычные люди, но точно не в поисках информации о Возможностях в «АльтВики». Оборотная сторона Сети работала как настоящая помойная яма для криминального сброда и самых глубинных проявлений человеческой психики, порицаемых обществом и государством.

Грязи в теневом Интернете было предостаточно. От порносайтов с самым омерзительным контентом, широко раскрывающим всю полноту человеческих извращений, до ресурсов по продаже оружия, наркотиков, нелегальных паспортов и даже форума, где можно было заказать человека. Контрастом этому «городу грехов» выступали наивные «секретные» дневнички неосторожных подростков, случайно наткнувшихся на браузер, открывающий доступ в тайную Сеть. Как розовые стразы на банке с радиоактивными отходами – нелепо и опасно.

Однако для Альтернативного общества, и так живущего в атмосфере строжайшей тайны и вечного молчания, Теневой Интернет был единственным способом узнавать хоть что-то. Здесь была альтернативная Википедия, кое-как собиравшая стараниями пользователей информацию о Возможностях, настоящих исторических событиях, персонах прошлого и других аспектах альтермира. Были сайты по типу «купи-продай», где люди, используя ники и пряча лица, продавали результаты своих Возможностей или услуги. Их особенно любил посещать Ластик, тяготеющий к безграничному вещизму. Встречались забавные лоты: говорящий чайник (и другие бытовые приборы по вашему желанию), живые деревянные собаки (ласковый питомец, не требующий ответственности!) или предложение услуги окрашивания волос, которое будет держаться вечно.

Была и социальная сеть, настолько укутанная секретностью, что проще было вычислить киллера или наркоторговца с других теневых сайтов. Ресурс называлсяHomo alternature и был создан легендарной личностью – человеком, способным управлять электронными приборами на расстоянии. Про него было известно только то, что крутая Возможность полностью лишила его шанса жить среди людей: он боялся их до бесконечной паники, до приступа и мог общаться только с машинами и айпи-адресами. Говорили, что он обитает где-то в Припяти, считая остаточную радиацию менее страшной, чем люди.

Однако связаться с ним было возможно – он тоже имел страницу в «хомяке», как называли сайт пользователи. У каждого члена сети была «карточка» – случайно присвоенный ник, короткая информация о месте проживания и Возможности, а также кнопка «Связаться». Кроме этого, существовала главная страница, где был алфавитный указатель Возможностей и новостной блок, часто напоминающий некролог (AfRu8792 вчера был лишен Возможности. Карточка закрыта) или хронику важных событий (В Мексике альтернативным людям запретили выезжать из страны). Все. Никаких фоточек котят – вообще никаких фотографий. Никаких дополнительных функций. Сеть была создана не для общения, а для экстренной связи.

Конечно, Регистратурой это не поощрялось. Но Регистратурой не поощрялось ничего, что могло бы дать людям какую-то помощь или информацию: от разговоров на кухне до открытого признания в сути своей Возможности. Кара была уверена, что Канцлер был бы рад, если бы каждый альтернативный человек проводил жизнь под замком в ограниченном пространстве три на четыре метра, выходя наружу только для использования Возможности в тренажерном зале или на благо Регистратуры; желательно также зашить всем рты. К бесспорному сожалению Канцлера, альтернативных людей было слишком много. А некоторые Возможности вполне могли бы зашить рот ему.

Недовольных политикой Регистратуры было много. Большинство, однако, в открытое противостояние не вступало, предпочитая проживать обычную человеческую жизнь в шатком нейтралитете, потихоньку использовать свою Возможность и светиться в Регистратуре по расписанию, чтобы не вызывать подозрений. Периодические слухи о пропадающих людях или официальные сводки о лишенных Возможности были все равно что камень в реку: рябь вызывали, но шторма не будили. Люди, не имея достаточной информации, занимались своими проблемами. Альтернативное общество существовало крайне разрозненно. Даже про «хомяка» знали далеко не все; некоторые, кстати, даже не подозревали о существовании самой Регистратуры и других альтлюдей. Вычислять новичков старались, но в масштабах огромной страны это было очень тяжело.

Кара знала об этом не понаслышке. Первые годы она прожила со своей Возможностью, не ведая ничего об Альтернативном обществе и его законах. Но – вот сюрприз! – незнание, оказывается, не освобождало от ответственности. Регистратура часто закрывала глаза на людей с незначительным даром; но с теми, кто мог олицетворять собой какую-то угрозу, расправлялась жестко и быстро, не давая опомниться. Единственным сдерживающим механизмом здесь выступала внешняя власть: для вынесения приговоров Регистратура до сих пор должна была привлекать на суды представителей из Министерства внутренних дел. Работала такая справедливость довольно хило, но иногда действительно выручала, не давая тысячам людей попасть под беспредел Канцлера. У него вообще была какая-то нездоровая тяга к лишениям Возможностей, и причина этого была не ясна. Лично Кара склонялась к мнению, что он просто садист.

Когда Карина попала на скамью подсудимых за поступок, оказавшийся вдруг преступлением, ее вытянула Анна. Причем не совсем законно: например, необходимую сигнальную татуировку Каре наносила Майя, проникшая в следственный изолятор с помощью кого-то из цыган с Возможностью Привидения. Без помощи Эн Карине пощада не светила: ее бы лишили Возможности, потому что на сотрудничество с Регистратурой она бы не согласилась ни за что. В конце концов, довел ее до суда именно один из представителей Канцлера.

Он лишил ее многого. Человека, который был ей дорог. Привычной жизни. Города и семьи. Но главное – спокойной уверенности в себе, позволяющей свободно использовать Возможность. Вместо этого в Каре поселился страх. Страх однажды превратиться в чудовище.

Но судьба, здорово раскровив лицо пощечинами, вдруг решила переменить тактику с кнута на пряник. Практически все отнятое так или иначе восполнила Анна. Обидчик – стараниями Эн и Данко – оказался наказан за собственную подлость. Провинциальный город, в котором Кара погибала от скуки, сменился на огромную, живую, восхитительную Москву. Университет, семья, друзья – все это заменило «Совиное гнездо».

Но главное – у Кары появилось кое-что, позволявшее глушить потаенный страх перед самой собой. Чудовище не стало бы помогать людям, а Карина занималась именно этим и делала это самозабвенно, со всей душой.

Опасно, незаконно, но правильно и честно. К тому же приятным бонусом всегда выступала возможность обыграть Регистратуру на их собственном поле. Находясь – буквально! – дверь в дверь.

У Кары был большой счет к Регистратуре. И он рос с каждым новым человеком, обратившимся за помощью в «Совиное гнездо», потому что в администрации Канцлера он получил бы только приговор.

– Нашла, – девушка развернула вкладку на весь экран. – Тут немного, но все-таки…

Это был анонимный блог одного из постоянных авторов АльтВики. Информация не была подтвержденной, поэтому на официальном ресурсе не появилась. В короткой статье, озаглавленной «Загадка Гаити», автор описывал случай, произошедший во время эпидемии холеры на островах после землетрясения. Катаклизм унес много жизней, но болезнь – еще больше. Через несколько недель после катастрофы на улицах вдруг стали появляться люди, невероятно похожие на умерших членов семьи одного шамана – причем сразу на нескольких, потому что тела их были якобы скроены из разных частей, перешитых красными нитями. Напуганные граждане Гаити выследили шамана и убили; но «живых мертвецов» это не остановило. Они стали преследовать выжившую младшую дочь колдуна, не отпуская ее ни на минуту. Некоторые из них говорили страшными голосами странные вещи, будто бы озвучивая мысли бедной шаманской дочери. В конце концов девушке удалось с помощью какого-то обряда отлучить их от себя и заставить лечь в могилы.

За изложением истории шли гипотезы автора о причине этого события. По его словам, выходило, что шаман был альтернативным человеком, обладающим какой-то разновидностью Возможности Кукольника – той же самой, которой обладала Вен Сюй. Подтверждений этому, увы, не было, только гипотезы. Однако упоминалось, что обряд «перепрограммирования» кукол действительно существует.

– Ну не очень правдоподобно, – заметил Данко, дочитав статью. – По сути, одни догадки и сказки.

– Очень много совпадений, – Кара выделила несколько предложений в тексте. – Вот. Кукольник. Бесхозные создания, которые таскаются за дочерью шамана. Видимо, дело в крови… И речь. По идее, они ею обладать не должны. Как и наша кукла Маша.

– Кукла Маша? – саркастично вздернул бровь парень.

– Ну надо же ее как-то называть, – сконфузилась барменша.

– Если все так, – Анна тачпадом прокрутила страницу до упоминания о «перепрограммировании». – То у нас может быть очень хороший шанс.

– Ты имеешь в виду: переделать куклу, чтобы она таскалась за кем-то другим?

– Или… Просто представьте. Настя! – палец Эн триумфально взлетел вверх.

– Что Настя?

– Настя не может говорить. Это ее плата. Представьте, как будет здорово, если удастся перепрограммировать куклу на нее… Кукла станет ее голосом! – Анна возбужденно взлохматила голову, и короткие волосы встали торчком, как у ежа.

Впрочем, энтузиазм блондинки потонул в молочном скептицизме Данко.

– Ну хорошо, давай представим, что эта статья – не бред. Что маловероятно само по себе. Допустим даже, что всеми правдами и неправдами мы сможем объяснить Насте возникновение этой куклы, которая почему-то похожа на ее улучшенную холеную версию. Дальше что? Она будет ходить по улицам за ручку с Машей, позволяя той за себя говорить?

– Это в любом случае лучше, чем навечно остаться немой, без возможности общаться с кем бы то ни было, – парировала Кара, вступаясь за Эн. – Понятно, что она не сможет с обычными людьми так говорить. Но с альтернативными – вполне! К тому же мы хотели ее устроить к Библиотекарю…

– Точно! – щелкнула пальцами Анна. – Библиотекарь! Вот у кого можно спросить об этом ритуале!

Девушки одновременно посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Вы сумасшедшие бабы, – пробормотал Данко. – Но я хочу увидеть, как вы будете все это объяснять бизнесмену и его бывшей пассии. Так что я еду с вами.

* * *

К разочарованию Данко, Сергей новости принял относительно спокойно, хотя, возможно, он просто не до конца понял, сколько дыр и белых пятен в этом нестройном плане. Уверив новых знакомых в том, что он готов выполнить все, что от него требуется, если это поможет избавить его от «куклы», бизнесмен в своей машине послушно последовал за «фордиком» вплоть до самого дома Насти, где к спасательной делегации на правах «нашедшей» присоединилась Света из больницы. И только осознав, куда именно они приехали, Сергей наотрез отказался участвовать в этом безумии. Спустя двадцать минут под знаком дипломатического таланта Анны, которая постоянно кивала на куклу Машу, как на главный аргумент, стороны пришли к соглашению. Сергей согласен попробовать, но объясняться с Настей он не станет и перекладывает все парламентерские обязанности на представителей «Совиного гнезда».

На том и порешили. Оставив бизнесмена с его страстной поклонницей на один лестничный пролет ниже квартиры Насти, Анна, Кара, Светоч и Данко отправились в гости.

Настя встретила их с воодушевлением, хотя была явно удивлена количеству визитеров. Девушка все еще не привыкла к своей вынужденной немоте, поэтому практически сразу зашлась кашлем, в который превратился простой «Привет». Но с приступом она справилась быстро и жестом пригласила гостей на кухню, где дамы разместились на табуретках, а Данко с хитрым лицом уселся прямо на пол. Он явно был в предвкушении; для полного образа зрителя ему не хватало только попкорна. В следующие сорок минут он сполна насладился зрелищем.

Вы когда-нибудь видели, как ругаются люди, не способные говорить? Не глухонемые, в совершенстве владеющие жестовым языком, а те, кто, например, неудачно простыл или сорвал голос? Человеку в запале чувств всегда хочется сказать многое; мысль его постоянно растет, путается, меняется; лицо будто бы плавится и мнется, прыгая от одного визуального проявления эмоций до другого. Настя то пыталась объяснить что-то руками, напоминая напуганную птицу, бьющую крыльями в клетке; то хваталась за блокнот и принималась что-то судорожно писать, причем буквы на листе выглядели так, словно танцевали чакареру; то забывалась, желая выразить мысль словами, и сбивалась на кашель, от которого ее глаза скоро стали совсем красными. Из ее путанных реплик было понятно немногое, но и этого хватало, чтобы осознать: план Анны ей совершенно не понравился, и даже перспектива обрести голос – пусть и таким странным образом – девушку не прельщала.

Анна уже хотела сдаться и отправиться искать другой способ решения проблемы с куклой, когда Светоч вдруг громко хлопнула ладонью по столу.

– Ну хватит!

Все замерли. Даже Данко сел прямее. Медик решительно схватила Настю за рукав и вывела ее из кухни.

Еще через полчаса Настя, заплаканная, но собранная и успокоившаяся, отправилась обуваться.

Встреча с куклой Машей оказалась напряженной. Сергей, видимо сквозь стены ощутив буйство эмоций в квартире наверху, предусмотрительно сбежал на улицу. Когда Настя вышла из подъезда в окружении «совиной компании», бизнесмен сделал попытку притвориться спокойным. Ему это удалось почти на целую минуту, в течение которой девушка молчаливо и страшно разглядывала свою потенциальную замену. Когда Настя повернулась к Сергею, тот не выдержал:

– А что ты думаешь, я по тебе должен был вечно сохнуть? Я нормальный мужик. Я хочу нормальную женщину. В конце концов, я не в бордель пошел…

Настя приподняла одну бровь, с угрюмой насмешкой окинула взглядом куклу и кивнула – мол, да, действительно, это точно не бордель.

А Сергея как прорвало:

– Я ведь звонил тебе. Я хотел поговорить. Ты меня послала, ты. Я пытался с тобой… Я хотел… Я не хотел вообще ее заказывать! Меня Николай буквально силой притащил! Еще и сидел рядом, пока я у этой китаянки был, ни на секунду не оставлял… Да если бы ты меня не послала, я бы вообще никогда в такие места не пошел. Вообще не связывался со всей этой дрянью! А теперь посмотри, куда ты меня втянула!

Девушка зло сощурилась и достала блокнот.

– Ты меня втянула, да. Я тебе прямо об этом заявляю. Могли жить как люди… Может, не было бы всего этого! Ни со мной, ни с тобой, ни с куклой этой! Я себя каким-то идиотом чувствую…

Он все продолжал что-то говорить, доказывать; а Настя, не слушая его больше, черкнула пару слов на листе, выдернула его из блокнота, сунула в руки бывшему любовнику и спокойно пошла к «фордику». Сергей развернул листок.

«Надо было брать с грудью побольше».

От окончательного озверения его спас умиротворяющий голос Светы, которая мягко заметила, что ей придется поехать на машине Сергея и что дорогу она покажет.

– Куда мы едем? – спросил бизнесмен, когда они уселись в машину.

– Туда, где стояло двенадцать церквей, – загадочно ответила девушка-медик.

* * *

Какое здание в этой стране не стоит на костях?

Ваганьковский холм, наблюдавший за Москвой с самого его рождения, – это огромная тайна в самом центре города, укутанная в легенды и домыслы, как в парадную мантию. Когда-то здесь приносились языческие жертвы и горели погребальные костры; после русский народ, будто стараясь искупить свою мифическую вину перед этим местом, застроил его церквями – на относительно небольшом пятачке земли расположилось сразу двенадцать храмов. Но история смыла и их, сменив кресты на пыточные камеры и подземные ходы, возведенные Иваном Грозным; говорят, где-то здесь и спрятана легендарная библиотека царя, на которую наложено страшное проклятие.

Там, где сошлись предрассудки и разум, на фундаменте из кладов, костей, осколков древних богов и уничтоженных святынь возникло здание, которое и сегодня магическим образом притягивает взгляд жителей и гостей Москвы, – Дом Пашкова. Сахарные колонны его прячут, как говорят, не один тайный ход; несколько археологам даже удалось найти, вот только изучить не получилось. Белый дворец, которым так гордится страна, к Кремлю относится почти оскорбительно: архитектор Василий Баженов намеренно отвернул его фасад в другую сторону, предоставив правящей в годы постройки Екатерине любоваться на прекрасный, но все-таки тыл здания. Достойный ответ обиженного императрицей мастера.

Здесь преклонял колено перед спасительницей-Москвой прусский царь; здесь, по легенде, танцевала свой первый бал Наташа Ростова; отсюда смотрели на людей Воланд и Азазелло. Старожилы еще до Булгакова говорили, что не стоит глядеть на балюстраду Пашковых в Вальпургиеву ночь, не то увидишь, как мечутся неясные тени ведьм, собирающихся на черное веселье.

Неизвестно, как обстоят дела с ведьмами, но историй в этом здании и без них хватает. Дом Пашкова стал парадным лицом Российской государственной библиотеки и поэтому всегда был окружен вниманием посетителей; в последние годы предприимчивые власти и вовсе стали сдавать бальные залы в аренду. Но о том, насколько особенные книги можно найти в хитросплетениях комнат, к тому же совершенно бесплатно, знали немногие.

Как и в любом деликатном деле, здесь требовалось определенное знакомство; и у Кары это знакомство было.

Данко предпочел остаться в машине, заявив, что библиотеки навевают на него тоску, а его дар в беседе все равно не пригодится.

Шахматный камень запел, когда через него прошли семь пар ног. Кара уверенно вела свой небольшой отряд к одной из неприметных белых дверей в конце бального зала, а после длинными лестницами ниже и ниже, через новые двери, через галереи и переходы, куда-то глубоко, куда определенно не пускают простых смертных. Удивительно, но никто не попытался остановить странную процессию, никто не спросил, куда они идут. За весь путь им встретился только один охранник, приветливо кивнувший барменше и тут же потерявший к ней интерес.

Они шли долго. Винтовая лестница привела их к очередной белой двери, выглядевшей, правда, намного менее парадно, чем ее «сестры» наверху. Кара прижала палец к губам, призывая к тишине, и потянула на себя створку.

Это было странное помещение, по форме напоминающее ложку: широкая полукруглая комната переходила в прямые книжные стеллажи, которые стояли настолько близко друг к другу, что в проходе не разошлись бы два человека. Никаких подписей и номеров на полках не было; книги, казалось, стояли в беспорядке и были сгруппированы случайным образом: по цвету, по размеру, по автору, по издателю, по теме, по времени публикации. Если и существовал здесь какой-то порядок, то постороннему человеку он был неясен. Одно было очевидно: книги эти читались не раз и все были в прекрасном состоянии, несмотря на явную древность некоторых томов.

В полукруглой части комнаты стоял стол, над которым кольцом до самого потолка шли несколько застекленных полок, где были особенно старинные манускрипты – свитки; толстенные фолианты, перетянутые в кожу; маленькие книжки с замками; даже папирусы. Внутри стеклянных коробов стеллажей поддерживалась температура в один градус Цельсия и определенный уровень влажности. Каждая полка закрывалась на отдельный замок.

Кроме книг и бумаг, бумаг и книг – и старенького, но доброго стола с двумя лампами и крепким креслом – здесь не было никаких предметов. Здесь даже не было окон – цокольный этаж не позволял или книги берегли от дневного света? Но главное – тут не было ни компьютеров, ни телефонов, ни каких-либо еще современных приспособлений. Двадцать первый век остался по ту сторону двери, смущенно шаркая грязными ботинками.

Место вне лет и координат; капсула времени, которую никогда не откроют. Отсюда не выйти уже этим книгам; только их единственный друг и хозяин изредка покидает это помещение, но не проходит и нескольких часов, как он возвращается к своим сокровищам.

У Насти, употребляющей книги на завтрак, обед и ужин – а случалось, что и вместо них, – глаза превратились в прожекторы и зарыскали по доступным обзору полкам в поисках чего-нибудь интересного, а руки сами собой потянулись к какому-то тому; но Анна шикнула на девушку и кивком головы указала за стол.

Вероятно, это был Библиотекарь. Кто еще это мог быть? Практически лысый, круглый, будто бы созданный специально под форму этой комнаты, мужчина в очках толщиной с кусок сыра. Он сидел неестественно прямо, крепко прижав мягкую спину к креслу и до предела опустив подбородок на грудь. Глаза перебегали со строчки на строчку, губы беззвучно шевелились, широкий рифленый нос периодически подергивался, словно пытался втянуть в себя запах страниц. Библиотекарь был настолько увлечен своим делом, что вошедшую делегацию не заметил.

Кара шагнула ближе к нему и остановилась.

– Ждем. Молча.

Прошло пять, десять, пятнадцать минут; а круглый мужчина все продолжал перебирать глазами слова, а пальцами – страницы. Иногда лицо его выражало радость, иногда – удивление; но ни одна эмоция не держалась больше нескольких секунд. Ничего в мире не существовало для него, пока он не перевернул последнюю страницу книги. Только закрыв ее, Библиотекарь коротко потряс головой и наконец-то посмотрел на вошедших.

– Инсубрия Медиоланум никогда уже не станет таким прекрасным городом, как во времена Людовика Сфорца, – сказал он, смотря исключительно на Кару и не обращая внимания на вошедших. – Видела ли ты кошек, живущих у старых гробов? Им принадлежит ровно половина; вторую отвоевали голуби.

– Сфорца… – задумалась барменша, подходя ближе и присаживаясь на краешек стола. – Это же в Милане?

– Город посередине равнины, верно, – кивнул мужчина и улыбнулся. – Ты с друзьями. Они выглядят смутительно. Смущенно. Да. Простите мои старческие чудачества. Я очень люблю путешествовать. Там было прекрасное солнце. К сожалению, я не могу предложить вам сесть. Здесь совершенно некуда. Если бы была хотя бы пара подушек… Мы могли бы поговорить о Тамерлане. Или об Арабских Эмиратах. Если читать «Тысячу и одну ночь» вслух достаточно долго, все почувствуют себя удобно.

– Давид Александрович, – мягко сказала Кара. – Мы по делу.

– Дело. Business. Busyness. Busy. Занятость, занятой. Я понимаю. Немногие сейчас обладают временем. «Вы не можете убить время без вреда для вечности». Да. Расскажи мне, что случилось. Эта девушка и есть Наречие?

Кара кивнула. Библиотекарь поманил Настю поближе; когда она подошла, мужчина привстал из-за своего стола и впился взглядом в ее лицо, рассматривая каждую черточку так, словно читал книгу.

– Прекрасный дар. Редкий, ценный, тяжелый. Как золото? Нет. Как оружие? Скорее, щит. Да, щит, защищающий от человеческой глупости. Мы поладим, поладим. Вы будете моим языком, милая леди. Я буду Вашими глазами. Не то чтобы у Вас не было глаз, конечно. Но мои видели много, много. Вы знакомы с историей? Я – очень поверхностно. Здесь у меня тысячи книг. Есть кое-что даже от Соломона. Конечно, их никто не видит. Бедные книги. Мы сможем их прочесть. Вы любите читать? Любите. Я вижу по глазам. Что же Вы стоите… Сесть некуда, конечно. Как жаль. Я обязательно принесу подушки. Все вы могли бы сесть. Вас так много. Если вас так много, то дело важное. Расскажите мне.

Весь рассказ уложился в несколько минут. Библиотекарь слушал внимательно; он вообще относился внимательно ко всему, что ему показывал мир. Он попросил подвести куклу Машу ближе; она подошла вместе с Сергеем, от которого не могла отойти ни на шаг.

– Я вижу. Теперь вижу, да. Это должна была быть прекрасная работа, – сказал Библиотекарь, пристально разглядывая ее. – Сделанная с душой. Здесь очень редкие ингредиенты. Я уверен, что госпожа Вен Сюй использовала кости колибри для основы ушей. Trochilidae Ensifera, предположительно. Если это так, то я могу объяснить неожиданную способность к разговору. Вернее, неспособность. Она абсолютно точно не способна формулировать мысли в слова. У нее нет мыслей.

– Мы сами слышали, как она говорила, – вмешалась Анна.

– Без сомнения, вы слышали. Но говорила не она. Видите ли, колибри – единственные птицы в мире, которые способны летать назад. То есть они могут двигаться не только наружу, но и внутрь. Для них не имеют значения границы воздушных потоков. Их кости сохраняют необычные способности, а здесь они были усилены Возможностью. Госпожа Вен Сюй, вероятно, планировала создать существо, чрезвычайно восприимчивое к музыке. Но так как ее творение осталось недоделанным, свойства костей изменились. Это милое существо слышит мысли того, к кому она привязана. И воспроизводит их. Да. Великолепное совпадение.

– Значит, мы были правы, – подвела итог Анна. – Скажите, Вы можете помочь нам перепрограммировать ее? Чтобы она сменила хозяина?

Библиотекарь пожевал губы и улыбнулся.

– Пойдемте, милая леди, – обратился он к Насте. – Вам пора познакомиться с моей Библиотекой, если мы собираемся работать вместе.

Они вдвоем отправились вглубь длинного ряда стеллажей. С каждым шагом становилось все холоднее, и света здесь практически не было. Настя удивилась тому, как близорукий Библиотекарь способен был здесь что-то находить. Но он, напротив, чувствовал себя здесь вполне уверенно и медленно шел, цепко оглядывая каждую полку. На каждый стеллаж они тратили минуты по три, пока Библиотекарь не качал головой и не двигался дальше, что-то бормоча себе под нос. Пока он искал нечто, ведомое только ему, Настя с восхищением рассматривала коллекцию книг. Здесь действительно было, что посмотреть. Ей показалось, что она даже заметила потрепанный фолиант с надписью «Мертвые души. Том 2». Но это, конечно, не могло быть правдой?

– Я вижу Ваше удивление, – довольно странное заявление для человека, идущего к тебе спиной. – Не стоит, не стоит. Конечно, здесь нет привычного порядка. Книги не любят очередей и армейского строя. Они ведь тоже общаются между собой. Некоторые дружны, а вот некоторые совсем не ладят. Есть у меня дневничок Наполеона, так вот он наотрез отказывается стоять ближе стеллажа к полке со стихами Дениса Давыдова и дальше двух полок от писем Жозефины. Истинное партнерство вечно, понимаете ли… Да… Иногда я переставляю книги так, как они просят. Конечно, тут трудно ориентироваться человеку постороннему, но у нас и не бывает гостей. А я всегда могу задать вопрос книгам, и они сами скажут, где нужная мне. Так и живем. Только… Книги говорят очень много, поэтому прислушиваемся по стеллажам, да… Не быстро, не быстро это.

Они прошли уже двадцатый стеллаж, когда Библиотекарь вдруг остановился и с детским восторгом всплеснул руками.

– Ну вот же она! Конечно! – мужчина бережно вынул с полки какую-то небольшую книгу и поспешил назад к своему столу. – Пойдемте же, Вы еще успеете познакомиться с книгами. Они Вас еще полюбят, милая леди.

Настя с трудом поспевала за неожиданно прытким кругленьким Библиотекарем, катившимся по проходу как бильярдный шар к лузе. Мужчина пролетел мимо столпившихся гостей, деликатно отодвинул со своего пути куклу Машу и возложил книгу на стол, словно Библию на алтарь.

– Карло Коллоди «Истинная история Пиноккио», – прочел Сергей. – Вы что, издеваетесь? Пиноккио?

– Не Пиноккио, а «Истинная история Пиноккио».

– А, ну тогда все ясно, – саркастично сказал бизнесмен. – Еще раз – сказки нам зачем?

Но Библиотекарь не слышал его; пальцы уже открывали твердую обложку, поглаживая переплет и нежно перебирая страницы. Поэтому Сергею ответила Анна.

– В этой библиотеке нет сказок. Здесь собраны самые редкие и тайные книги – книги об Альтернативном мире. Карло Коллоди был Кукольником. Если кто-то и знал, как перепрограммировать куклу, то только он.

– Мудрые люди говорят, что не стоит открывать рот на ярмарке в чужой стране, – меланхолично заметила Света.

Сергей пристыженно замолчал, но ненадолго. Взгляд Библиотекаря замер на одной странице, даже не скользя по словам. Бизнесмен держался целых десять минут, но все-таки не выдержал и уточнил шепотом у Кары:

– Он не заснул, случайно, с открытыми глазами?

Девушка посмотрела на него долгим взглядом, в котором большими буквами читалось ее отношение к бестактным денежным мешкам.

– Библиотекарь не читает книги, – наконец шепотом ответила она. – Он их смотрит. Как будто интерактивное кино, в котором ты можешь задать автору любой вопрос. Но только еще со звуками, запахами и ощущениями. Поэтому, когда он говорил про то, что любит путешествовать – это значило, что до нашего прихода он грелся на миланском солнышке.

– Вот это круто, – не сдержался Сергей.

– Угу. Но вот только смотреть он вынужден от начала и до конца. Пока не закрыта книга, Библиотекарь не может вернуться в реальный мир. А открывать новую книгу он должен каждый час, не реже. Впрок не получится. А теперь представь, какого это: не иметь возможности нормально спать, потому что каждый час ты должен читать что-то новое. Я уже не говорю про опасность передвижения на большие расстояния – да даже в метро! – и кучу других бытовых вещей. Он существует на границе миров, и ему оттуда не выбраться никогда. Такой вот откат. Все еще считаешь, что это круто?

И Сергею снова пришлось замолчать. Честное слово, в этой альтернативной компании он так часто ощущал себя нашкодившим школьником, что это уже начинало порядочно бесить.

Книга закрылась с негромким хлопком.

– Какая неоднозначная ситуация, – наконец сказал Библиотекарь и повернулся к Сергею. – Я осознаю, что могу нарушить этим границы Вашего личного пространства, уважаемый, но у меня, к сожалению, совершенно нет выбора. Позвольте задать Вам несколько вопросов. Очевидно, что эта кукла очень похожа на нашу милую Анастасию. Скажите, Вы с ней не являетесь кровными родственниками?

– Нет! – ответ мужчины прозвучал с таким искренним ужасом, что Света и Анна весело переглянулись.

– Тогда вот что… Вы заказывали эту модель для… Мммм… Романтических целей, включающих в себя, скажем так… сексуальный аспект?

– Э… – смутился Сергей. – Ну… Это важно?

Настя смотрела на него с неприятной улыбкой предвкушающей обед мурены.

– Очень, уважаемый.

– Ладно. Да. Такая… вероятность существовала, – сдался бизнесмен. – Еще что-то?

– Сущие мелочи, – заверил его Библиотекарь. – Успели ли Вы уже применить этот самый сексуальный аспект?

– Что… Нет! – Сергей резко обернулся к Насте. – Клянусь тебе, я ее пальцем не трогал! Это она меня постоянно лапает!

– Не стоит так волноваться, – улыбнулся хозяин библиотеки под дружные смешки присутствующих. – Вас никто не обвиняет. Видите ли, каждая кукла запрограммирована на конкретного человека, то есть на его ДНК. Госпожа Вен Сюй же просила Вас прислать для нее некоторые… материалы? В зависимости от цели создания образца меняется и адрес привязки куклы. Говоря проще, если кукла создается в качестве друга или подобия родственника, то ее программируют на кровь. Если в качестве слуги – на ногти. А если в качестве любовника или возлюбленной…

– Я понял, – прервал его красный как кетчуп бизнесмен под уже откровенный гогот всей «делегации». Даже Настя молча смеялась. – И какое это имеет значение?

Библиотекарь замялся, и Сергей с Настей напряглись еще больше.

– Полностью перепрограммировать куклу невозможно, – вздохнув, продолжил он. – Вы всегда будете оставаться ее хозяином. Но можно добавить второго хозяина, и тогда кукла перестанет Вас преследовать, ею можно будет управлять спокойно. Это произойдет, если Ваш… связанный с куклой материал… окажется в другом человеке. Кукла будет воспринимать его как часть Вас – и, как следствие, слушаться.

В комнате повисла тишина – только мерное жужжание мухи добавляло напряжение, как саундтрек к фильму. Кара присвистнула, Света промычала что-то неразборчивое. Сергей и Настя одновременно посмотрели друг на друга – и сразу же отвернулись, после чего мужчина медленно произнес:

– То есть Вы имеете в виду… что нам с Настей придется заниматься сексом, чтобы кукла воспринимала ее как хозяйку?

– Абсолютно верно. К тому же с периодичностью хотя бы раз в несколько дней, потому что эффект временный, – добил его Библиотекарь. – Предсказывая Ваш вопрос: других способов нет.

– Да Вы смеетесь, что ли!

Настя, пораженно застывшая, поспешно выхватила блокнот и написала большими буквами:

«Я НИКОГДА НА ЭТО НЕ СОГЛАШУСЬ».

– Дорогие мои, выбор ваш, – развел руками Библиотекарь. – Голос к Анастасии никогда не вернется. Ну что же, будем с Вами общаться письменно, не так ли? Это, конечно, немножко осложнит Вам жизнь, но что поделать. А вот Сергею придется чуть тяжелее. Куклу уничтожить невозможно, она и так не живая. Отвадить тоже – даже если прикажете. Спрячьте ее, сожгите, утопите – она найдет Вас везде. Даже после Вашей смерти она будет лезть к Вам в могилу. Тут уж сами решайте, что Вам важнее: моральные принципы или возможность нормально жить.