Я иду как сломанная деревянная кукла. Ноги не гнутся, в голове пустота, а душа вырвана из тела. Она так и осталась лежать там, в лесу, разорванная на части.

Ночь такая тёмная, будто мы во чреве монстра. Он проглотил нас давным-давно, а мы и не заметили. Так и жили! Думали, будущее есть… а всё это время нас разъедала кислота, пока совсем ничего не осталось.

Из мрака проступают очертания королевского замка Аштарии: острозубые башни, светящиеся глаза окон. Мы с Гилбертом призраками проходим мимо стражи на главных воротах, мимо сонных слуг. Никто нас не замечает, будто мы провалились в сумрачную изнанку мира и теперь можем лишь наблюдать за жизнью… Но не жить.

— Сюда, — говорит Гилберт, увлекая меня в узкий проход коридора, уводя вниз по каменной лестнице.

Воздух густой, как смола, каждый шаг требует невероятных усилий. Метка жжёт запястье, и мне не хочется думать о причинах. Перед глазами снова и снова вспышками мелькают страшные образы: падающее тело Нанетт, обезумевший черноволосый оборотень, готовый зарубить собственного брата, затухающий взгляд Виктории.

Где мы допустили ошибки? Можно ли было избежать столь горького исхода?

Моё сердце не стучит… но лязгает, будто сражаясь за каждый удар, за каждый вздох.

— Зачем… — выдавливаю сухими губами.

Зачем-зачем-ЗАЧЕМ?! — грохочет пульс.

Гилберт чуть оборачивается. Я вижу его светящийся алым глаз и ухмылку коршуна. Бывший жених горбится, кожа бледная и рыхлая, как после затяжной болезни. Он совсем непохож на того молодого мужчину, каким был всего неделю назад.

— Что «зачем?» — уточняет маг таким тоном, каким старый кот разговаривал бы с пойманной мышкой.

— Зачем тебе всё это, Гилберт?! Или… мне звать тебя Бранаур?

Улыбка отклеивается, слетает с тонких губ мужчины. И на какой-то миг он забывает надеть на лицо новую маску. Долю секунды я вижу его настоящим — пустым, как высохший колодец, бесконечно старым. Но, обращаясь ко мне, Гилберт снова скалится во все зубы.

— О, смотрю, ты успела докопаться до сути. Впрочем, это всё равно ничего не изменит.

— Так это правда! — меня передёргивает от вспышки отвращения.

— Почти, — самодовольно хмыкает маг. — Раз уж ты узнала моё имя, то заслужила немного искренности. Знай же, не только ты здесь платишь цену. Чтобы сменить тело и спрятаться от ока Клоинфарна, я разделил сознание со своим сыном. Для этого пришлось пожертвовать звериной ипостасью… но результат того стоил. Хотя не всё прошло так гладко, как я рассчитывал… К сожалению, без постоянной подпитки магией человеческое тело стремится к возрасту «души» и поэтому стареет. Но и тут я нашёл решение.

Обнимаю себя руками.

Он погубил собственного сына! Отказался от зверя! И говорит об этом с таким восхищением, будто совершил подвиг!

Последние кусочки мозаики встают на свои места.

Бранаур и Гилберт… они ведь даже внешне похожи! Тот же крупный нос, тип волос, узкие черты и алый блеск в глазах. Одинаково помешаны на Клоинфарне. И то, как со временем менялось ко мне отношение Гилберта в худшую сторону… Это Бранаур внутри него получал всё больше власти?

Стоило мне разорвать помолвку, как бывший жених с каждым днём стал выглядеть всё хуже и хуже… Через «помолвку» маг получал доступ к силе родового алтаря, а без неё он, похоже, не может сохранять молодость. Возможно, через день или два он скукожился бы до дряхлого старика! А затем рассыпался бы прахом…

Поэтому Гилберт настойчиво пытался меня вернуть? Силой хотел надеть кольцо подчинения! Требовал брака через шантаж! Оказывается, всё это время он трусливо боялся старости.

А теперь самолично ведёт меня к алтарю, чтобы я вновь добровольно принесла себя в жертву. Значит, и раньше лишь в этом состояла его цель? Низвергнуть меня в пучину отчаяния и подтолкнуть к единственному решению — жуткому и кровавому… которое повернёт время вспять.

— Ты — монстр, — выдавливаю с бессильной яростью. — Убийца и предатель!

Желудок скручивает отвращением, кожа зудит, будто меня окунули в грязь. Совсем не верится, что мы едва не поженились! Как же мерзко!

— Вовсе нет, — почти ласково говорит маг. — Я лишь желаю вернуть своё.

— Власть над алтарём? Она тебе не принадлежит!

— Жаль разочаровывать, но она всегда была моей. Этот алтарь создал я!.

— Создал ты! А умирать должны другие?!

— Без меня Аштария бы давно загнулась. Я спаситель!

— Не обманывайся, — усмехаюсь. — Ты всего лишь злобный мерзкий старик, который возомнил себя богом!

Лицо Гилберта уродливо искажается, губы растягиваются, открывая оскаленные зубы. Он чеканит слова, будто забивает гвозди:

— Мне плевать, что думает обо мне мелкая! Бесполезная! Принцесска!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть магу в лицо! Ярость разъедает внутренности, пенится ядом на языке. Хочется выцарапать Гилберту глаза, заставить его пожалеть обо всём! Но я лишь сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Мы проходим по очередному пыльному коридору, узкому и тёмному.

— Не понимаю, к чему все эти перерождения! Хотел меня помучить? Почему просто не убил, когда выпала возможность?

— Обычная твоя смерть лишь освободит демона, — недовольно откликается маг. — Требовалось дождаться, когда «круг смертей» разрушит твою душу, и завершится ритуал… Ты ведь уже знаешь про него, да? Моя самая крупная ошибка!

— Ты о том, как пытался убить меня в детстве, а я выжила? Ты об этой ошибке? — ядовито спрашиваю я.

— Именно. Ты выжила и нарушила мои планы! — цедит Гилберт-Бранаур. — Всё из-за этого исчадия преисподней Клоинфарна! Этот демон оказался хитрее, чем я ожидал! Вместо того чтобы принять «жертву» полностью, ограничился лишь твоей магией, а душу — вернул! Этим он запустил круг смертей и перепривязал артефакт на тебя — несмышлёного ребёнка! Слабую женщину! Рассчитывал, что я сгину без его магии! Что тебя он легко обманет! Освободится! Но не тут-то было! — Гилберт противно хихикает. — Я оказался хитрее. Нашёл способ, как сохранить связь с алтарём.

— Через помолвку…

— Верно. И уж конечно, я нашёл способ, как не терять память при начале нового круга. Мне оставалось лишь подталкивать события в нужном направлении. Шептать там… направлять здесь… заражать мыслями тут… и ждать, когда твоя душа разрушится окончательно.

Тем временем мы уже входим на нижний этаж, пересекаем подземный храм. Пламя свечей колыхается при нашем приближении, играет тенями на стенах. Я вспоминаю, как вбежала сюда в прошлой своей жизни… босая, в одной сорочке.

Получается, в тот раз Гилберт бросил меня специально? Знал, что на события будет влиять «круг смертей», и оказавшись возле артефакта, отчаянная, испуганная, я неумолимо принесу себя в жертву.

Вот только не предусмотрел, что в момент совершения жертвоприношения, Джаред коснётся моей руки, и завяжется истинная связь, которая нарушит ход «возвращения в прошлое» и сохранит мою память.

Впрочем… это всё равно не помогло! Ничего не изменило…

Гилберт-Бранаур подходит к костяной двери и, без труда открыв, ныряет в ритуальную комнату. На ватных ногах я иду следом.

Стоит переступить порог, как в нос ударяет запах благовоний, горечь щиплет язык. Алтарь зловеще белеет посреди комнаты.

«Здесь я и умру…» — царапает сердце стылая мысль.

Гилберт снимает со стены кинжал и всучивает оружие в мои слабые руки. Первая мысль — ударить им мага! Прямо в сердце, а потом ещё и ещё! Чтобы захлебнулся собственной кровью!

— Не стоит, — качает головой Гилберт. — Не теряй времени зря. Чтобы дни откатились назад, тебе нужно запятнать этот кинжал лишь собственной смертью. Чем дольше медлишь, тем больше шанс, что руандовские волки ворвутся в замок. Ты ведь знаешь, они никого не пощадят. Будут убивать без жалости. Зачем плодить боль, если можно закончить страдания прямо сейчас?

Метка на запястье жжётся, мысли тянутся к Джареду… Слёзы щиплют веки. Я так хочу спасти его! Так хочу помочь…

Сжимая рукоять кинжала, перевожу взгляд с Гилберта на алтарь. Белый камень испещрён рунами… которые совсем скоро окропятся моей кровью. Моя душа разрушится, и все вновь будут живы… Гилберт победит!

От этой мысли так больно, будто я проглотила битое стекло. Оно впивается в стенки желудка, острым крошевом течёт по венам.

Но что я могу сделать?

Есть ли выход?!

Думай, Николь! Думай!

— Давай я расскажу, что случится дальше, — вкрадчиво говорит Гилберт, подходя со спины. — Прямо сейчас ты с благодарностью принесёшь себя в жертву алтарю. Твоя душа разрушится, а время вернётся вспять примерно на пару недель… Контроль над алтарём перейдёт ко мне, а круг смертей разомкнётся. Тебя найдут мёртвой в постели… и устроят пышные похороны. Я произнесу у твоего гроба проникновенную речь безутешного жениха. Вместе со мной вся страна будет горько оплакивать бедную четвёртую принцессу, чья судьба была столь несправедлива. Отбор невест отменят в связи с этим печальным событием, — он гадко цокает языком.

— Но поверь, дорогая невеста, уже через месяц большинство забудут, кто такая Николь Розен, — говорит маг. — Алтарь вновь будет крепко запечатан, поэтому Енотория откажется от планов нападения. Симуса, я освобожу от навязчивой мысли погубить Викторию… Ведь держать его под контролем будет бессмысленно. А я… пожалуй, возьму в жёны Лисию. Она милая девочка… Горячая как спичка. Устрою всё так, чтобы стать следующим Королём! И позабочусь, чтобы Аштария просуществовала ещё тысячи и тысячи лет. Все будут счастливы… и даже этот твой Джаред. Ведь ваша связь оборвётся, и он никогда не вспомнит, что когда-либо встречал принцессу-кролика по имени Николь.

— Нет, Бранаур… — хрипло говорю я, касаясь холодного камня алтаря, обводя пальцами вырезанные на нём магические руны. — Всё будет совсем иначе.

— И как же? — надменно кривится он.

— Ты будешь умирать мучительно и тяжко… В одиночестве и забвении. Твоё имя сотрут из родового древа Аштарии, как позорное пятно. Ты обязательно поплатишься за свои грехи, и случится это очень скоро. Куда быстрее, чем ты способен вообразить даже в…

— Всё, хватит разговоров! — резко обрывает меня маг.

— И правда. Хватит! — решительно сжимаю губы и забираюсь на алтарь с ногами, сажусь в центре, сжимая в руке кинжал.

Ну вот и всё!

Задержав дыхание, поворачиваю лезвие к себе. Замахиваюсь! Но, вместо того, чтобы вонзить кинжал в сердце, стремительно провожу остриём по ладони, разрезая ткань перчатки и собственную кожу. Боль ошпаривает. Сжав пальцы в окровавленный кулак, ударяю им по алтарю. Громко требую:

— Клоинфарн! Пропусти меня! Открой путь!

Гилберт язвительно усмехается, скрестив руки:

— Хах, и это твой план? Только зря тянешь время! Неужели считаешь, всесильный демон подчинится какой-то слабой девчонке? Он даже не услышит твоего писка! И никогда не…

Я не обращаю внимания на самодовольные бредни Гилберта. Зажмурившись, снова и снова мысленно и вслух требую у Клоинфарна пропустить! Собрав всю свою магию в кулак, вновь ударяю по артефакту! Мысленно кричу:

«Открой проход, Клоинфарн! У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!»

Бесконечно долгую секунду мне кажется, будто ничего не получится! Будто я потеряла единственный шанс… но затем чувствую, как камень алтаря растворяется под моими руками, превращаясь в пустоту.

Я распахиваю глаза… и вижу побелевшее лицо Гилберта. Его зрачки расширяются.

— Нет, невозможно! …стой! — рычит он, пытаясь ухватить меня за руку. Но не успевает, ведь я уже проваливаюсь в вязкую темноту Ирреальности.