В реальность меня буквально вышвыривает. Я сразу же осознаю себя в ночном лесу, в объятиях Джареда. Когда распахиваю глаза, принц выдыхает:

— Ну слава богам! Очнулась! Какого демона, ты…

— Симус убийца! — выпаливаю я. По телу прокатывается волна озноба, челюсти смыкаются до стука.

— Что?! — удивлённо выдыхает Джаред.

— Я видела его на поляне! Его и Нанетт! Он просил её уйти! А потом усыпил! И выглядел безумно! И… Это точно он! Точно!

Я задыхаюсь от эмоций, меня трясёт. Открывшаяся истина будто бездна, разверзшаяся под ногами. Я падаю в неё с немым криком.

Симус! Но почему?! Зачем он…

Он что-то твердил о проклятии! Неужели о проклятии алтаря? О Клоинфанре? Не понимаю… В Енотории знают, что Аштария пользуется силой демона? Знают, что тот вот-вот вырвется на свободу? Испугались за себя и решили уничтожить Аштарию руками Руанда?

Неужели убийство Виктории задумал королевский дом Енотория? А Симуса послали исполнителем? Нет, какая-то чушь!

— Тише, тише, зайка, — Джаред обнимает за плечи, — расскажи по порядку. Где ты увидела Симуса? Когда?

— Сейчас! Моя магия… я смогла, как в Ирреальности, обнаружить двери с табличками. Только они показывали не прошлое, а то что происходит сейчас. Я видела Симуса и… ох! Надо остановить его!

Пока сбивчиво объясняю, сгорая от паники, Джаред терпеливо слушает, а после кивает:

— Понял! Ищем Симуса. Ты запомнила, где он примерно был? Откуда я смогу взять его след?

— Д-да… это небольшая поляна, она ближе к восточной части леса, там ещё ориентир — очень старое ветвистое дерево, с толстым стволом, тёмной корой и невероятно высокое.

— Кажется, я видел это место, пока искал тебя, — отвечает Джаред. Он весь подбирается, в его чертах проступает настороженный зверь.

— Тогда скорее пойдём туда! — от волнения заламываю пальцы. Мне мерещится, что под ногами тонкий лёд и он вот-вот проломится. Если не поторопимся! Если хоть секунду потеряем!

— Я обернусь волком, ты поедешь на спине, — сообщает принц.

Прежде чем успеваю осознать его слова, Джаред ставит меня на землю, отходит на пару шагов и начинает превращение.

Сначала исчезает одежда, потом вытягивается позвоночник, спина изгибается дугой и покрывается шерстью, пальцы укорачиваются, а ногти становятся острыми полукружиями. Спустя несколько секунд передо мной стоит величественный серебряный волк с изумрудными глазами. Холкой он достаёт мне до талии, запах клюквы и дыма усиливается.

Зверь рыкает, встряхивая мохнатой головой, скребёт мощной лапой снег. Поворачивается спиной, явно намекая, чтобы я скорее забиралась сверху.

Опёршись руками о волчью спину, я запрыгиваю сверху. Что ж, это не сложнее, чем взобраться на коня. Обняв Джареда за мохнатую шею, плотно сжав бока коленями, надёжно прижимаюсь к горячему звериному телу.

Одобрительно рыкнув, волк срывается с места.

Мы несёмся через лес так быстро, что воздух свистит в ушах. Джаред так мягко отталкивается лапами от земли, что создаётся ощущение полёта. Снежинки кусают щёки, мир кругом сливается в единое белое полотно.

Прижимаясь к Джареду, я снова и снова думаю Симусе. Он хотел, чтобы Нанетт вылетела с Отбора, чтобы ярость Алана её не коснулась? Но всё же в прошлый раз ей это не помогло… Как принц Енотория собирается совершить злодеяние? Виктория под защитой! Среди воинов! Или… я чего-то не знаю? Думай, Николь! Думай! Что ты упустила?

Мысли бродят по кругу, как слепые щенки. Догадка ускользает из-под носа.

— Р-р-рф! — рыкает вдруг волк, резко останавливаясь и поднимая в воздух столб снега. Я буквально скатываюсь с него, но тут же вскакиваю, озираясь кругом. Мы на той самой поляне, что была в видении. Всё-таки нашли!

Пока Джаред в форме волка обнюхивает снег, пытаясь взять след Симуса, я подбегаю под то самое дерево, где магией должна быть скрыта моя сестра.

Если смотреть глазами — то виден лишь снег… Но я протягиваю руки и под пальцами нащупываю гладкую ткань платья и заплаканное лицо Нанетт… Схватив её за плечи, выволакиваю из-под полога невидимости под свет луны.

Сестра бледная, мокрые ресницы жалобно дрожат.

— Нанетт! Проснись! — я трясу её, и сестра распахивает покрасневшие глаза с полопавшимися прожилками.

Постепенно из них уходит туман магического забытья. Нанетт несколько раз моргает, и вдруг вскрикивает, испуганно глядя на огромного серебряного волка, что стоит позади. Джаред, рыкнув, оборачивается обратно в человека.

— Это принц Джаред, не бойся его! — шепчу, укачивая сестру на руках. Какая же она маленькая и такая несчастная. Плачет, не произнося ни слова. Я физически ощущаю её боль.

— Ну, что? — я с надеждой оборачиваюсь к принцу. — Нашёл след?

— Нет, он стёрт магией, — сердито откликается принц.

— Бездна! И что делать?

— Я знаю, кто мог бы помочь, — продолжает Джаред, не сводя тяжёлого взгляда с моей сестры.

— Она? Но как? — я глажу Нанетт по шоколадным кудряшкам. Сестра дрожит в моих руках, будто пойманная птичка. В темноте ночи она кажется особенно хрупкой.

— Если мои подозрения верны… то она может нас провести, — объясняет Джаред. — Ведь истинные чувствуют друг друга на расстоянии.

Ох… Неужели…

— Нанетт? — взволнованно шепчу я. — Вы с Симусом истинная пара?

Сестра вздрагивает, мучительно жмурится, часто-часто дышит, будто сдерживая истерику. Но потом вдруг сжимает маленькие кулачки и поднимает лихорадочный взгляд.

— Да, — выдыхает она. — Вы хотите найти его? Он собирается сделать нечто ужасное, да?

Наше с Джаредом молчание красноречивее любых слов. Взгляд Нанетт стекленеет, она прижимает запястье к груди, сбивчиво шепчет:

— Он хороший, правда! …он просто запутался! Чтобы Симус не задумал, он… Я люблю его! — по щекам сестры градом катятся слёзы. — Он для меня значит всё!

— Сестра, если желаешь Симусу добра, то покажи где он. Обещаю, его не тронут… правда, Джаред?

Нанетт переводит молящий взгляд на волчьего принца. Тот нехотя кивает, подтверждая мои слова.

Утерев слёзы, сестра поднимается на ноги. Я поддерживаю её под локоть.

— Там! — она уверенно показывает пальцем в темноту. — Он там… совсем недалеко!

Втроём мы бежим по ночному лесу. Снег тревожно скрипит под ногами, ветер налетает холодно и хлёстко. Деревья цепляются ветками за одежду, будто пытаясь задержать. Не позволить изменить судьбу!

Джаред держит меня за руку. Горячее касание его ладони — кожа к коже, его запах, его дыхание. Мой принц рядом! А значит, всё будет хорошо…

— Туда, — задыхаясь от бега, кричит Нанетт. Подол её юбки взметается, подхваченный ледяным ветром.

Деревья расступаются.

В ста шагах от нас под яркой луной в свете звёзд стоит Симус. Бледный до синевы, напряжённый до желваков, сжимающий в руках длинный кинжал. Он видит нас, но не сходит с места, его глаза пустые как обугленные колодцы. Дыры, а не глаза. Зияют чёрными провалами на худом лице.

Он ждёт чего-то… Чего?!

Будто отвечая на мой безмолвный вопрос, в воздухе рядом с Симусом проскальзывает молния. Она будто кривым ножом разрезает пространство… и на снег вываливается ошеломлённая Виктория.

Тёмные волосы девушки разметались, бирюзовые глаза широко распахнуты.

Как?! Откуда она здесь?!

Джаред превращается в огненный шлейф, Нанетт бежит, спотыкаясь, я перепрыгиваю через сугробы, но никому из нас не успеть! Они слишком далеко!

Схватив кронпринцессу Руанда за шею, Симус замахивается кинжалом!

— Не смей! — рычит Джаред, посылая заряд огненной магии, но та разбивается о невидимый щит.

— Нет! — кричу, умирая от ужаса! Ещё двадцать шагов! Ещё десять!

Лезвие свистит в воздухе и бьёт Викторию в грудь. Без шанса увернуться…

От такого удара она должна упасть замертво! Но вдруг вспышка озаряет лес. И когда мы с Джаредом и Нанетт оказываемся рядом, не Вика корчится на снегу в предсмертной муке, а Симус.

Кровь разливается по белоснежному полотну ужасающей алой кляксой. Симус хрипит, хватаясь за жуткую рану на груди, воздух наполняется металлическим запахом.

Ветер шатает деревья, скрипит в чёрных ветвях. Я задыхаюсь, от паники, от ужаса! Во рту кислый привкус, к горлу подбирается тошнота.

Отражающий амулет Виктории сработал! Она жива! Симус словно ударил сам себя! Кинжал вспорол его собственное сердце, убийца повержен. Но я не чувствую радости, лишь липкий всепоглощающий ужас.

— О-о, не-ет! — воет Нанетт, рыдая, падая коленями в снег. Она ползёт к Симусу по снегу. Роняя слёзы, обнимает его судорожно подрагивающее умирающее тело, целует стремительно белеющие губы. Это выглядит так жутко, так нереально, будто кошмар претворился в жизнь.

— Ты как? — Джаред тормошит Викторию, которая, кажется, всё ещё слабо понимает происходящее. — Не ранена?! Как ты здесь оказалась?!

— О, Джаред! — испуганно бормочет она, озираясь по сторонам. — Николь… ты тоже здесь! Зеркало… Оно меня затянуло! Не знаю, кто его активировал! Ох… чуешь?! Алан уже здесь! Совсем близко! Пожалуйста, Джаред! Встреть его, чтобы он не наломал дров! А я пока попробую спасти… — она кивает на Симуса.

Кивнув. Джаред поворачивается ко мне. Сжимает моё плечо в знак поддержки, а потом направляется туда, где между деревьев мелькает тень. Это Алан? Слава богам, Виктория в порядке… Но Симус… Невыносимо видеть горе сестры! И кровь повсюду… пропитывает снег, расползаясь алыми кляксами.

— Позволь мне помочь, — говорит Виктория, касаясь плеча сестры.

Нанетт вскидывает яростный взгляд. Голубые глаза полны ненависти, которая переливается через край, её губы дёргаются, лицо искажает мучительная гримаса. Но всё же, поднявшись на ноги, она, шатаясь, отходит. Встаёт позади, позволяя кронпринцессе опуститься в снег возле принца Енотория. Я тоже присаживаюсь рядом.

— Что-то ещё можно сделать? — шепчу, кусая губы.

— Не уверена, — бормочет Виктория, водя светящимися ладонями над неподвижным Симусом. Тот не дышит, кровь вытекает толчками.

— Я больше его не чувствую… Его больше нет! — шепчет Нанетт позади. В её голосе сквозит боль и отчаяние. — Симус мёртв… О-о, не-е-ет! Только не это! Нет… Это ты… Ты убила его!

— Он сам себя погубил, — твёрдо отвечает Виктория.

— Ты! Убила! Его! — хрипит сестра, воет: — Ты… ты… ТЫ-Ы! Всё из-за тебя! ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Что-то схватив со снега, сестра вдруг подаётся к Виктории, будто желая обнять. В ладони Нанетт сверкает лезвие, с жутким звуком оно входит Виктории в спину, под левую лопатку.

Кронпринцесса жалобно удивлённо вскрикивает.

У меня холодеет нутро.

— Нет! — я отталкиваю сестру. Но уже поздно. — Что ты наделала?! — горло сжимает спазм. Я будто падаю с огромной высоты в бездну. Сердце и лёгкие подпрыгивают к горлу, живот стягивает ледяной ужас.

Нанетт отшатывается, отходит на несколько шагов, вздрагивая всем телом, глядя полубезумными глазами на дело своих рук.

Я пытаюсь удержать Викторию, понять, как быть с кинжалом… Он вошёл по самую рукоять! Туда, где сердце… Лучше бы Нанетт убила меня! Всё пропало… Теперь всё пропало.

Кронпринцесса кашляет кровью, её глаза закатились до белков, слабыми пальцами она цепляется за мои предплечья.

На это невозможно смотреть! Будто разом ожили худшие кошмары. Меня будто пронзили тысячи кинжалов. Будто душу разбили на осколки, а сердце вырвали и растоптали до кровавой каши. Мне мерещится, что это я умираю, содрогаясь всем телом… Как мне быть? Способно ли хоть что-то теперь нас спасти?!

— Она убила Симуса, — раздаётся справа голос сестры. Он был шершавым как наждачка. — Убила… — Нанетт начинает смеяться каркающим, раздирающим душу смехом. Она будто сошла с ума.

Виктория лежит на моих коленях, а я пытаюсь заткнуть рану, нащупать пульс, сделать хоть что-нибудь! Но всё бесполезно… Слёзы влагой застилают глаза, сердце рвётся на миллион ошмётков.

Меня обступает темнота ночи, сверху безразличные звёзды, кругом стена чёрных деревьев. Нанетт смеётся как сумасшедшая, и всюду кровь, всюду… на моих руках. На снегу. На одежде. Свет потухает в бирюзовых глазах кронпринцессы, меркнет как задутая свеча.

Это конец… Конец для всех нас! Всё было зря.

В небо взметается рык, перерастающий в ужасающий вой. Так может выть зверь, которому пронзили сердце… Или волк, потерявший пару.

От зубастой гряды деревьев спешат двое: Джаред и незнакомый темноволосый оборотень в военной форме Руанда. Он на пол головы выше Джареда и куда крупнее в плечах, кожа смуглая, глаза серые как сталь клинка.

Алан… Кронпринц волчьей империи.

Истинный Виктории.

Я сижу в снегу, глядя как Алан идёт ко мне широким шагом.

Ледяной ветер качает кроны, кусает холодом мокрые щёки, бросает в лицо колючий снег. Луна исчезает за наползающей тучей.

Кронпринц рычит смертельно раненым зверем, волчьи клыки пробиваются наружу, стальные глаза заволакивает алая пелена, такая же, как кровь, что пропитала одежду его мёртвой жены.

— В-виктория, — не голос, хрип.

Он замирает в десяти шагах, будто боясь приблизиться. Будто пока не подошёл, ещё можно что-то изменить. Отменить свершившееся! Джаред стоит за спиной брата, ошеломлённо оглядывая нас.

Отлучился на десяток минут, но этого времени оказалось достаточно, чтобы разрушился целый мир. Чтобы все наши усилия превратились в пыль.

— Прости меня, — шепчу одними губами.

Прости-прости-прости!

Нанетт уже не смеётся, а хрипло рыдает. Но Алан смотрит только на меня. Видит неподвижную Викторию, окровавленный кинжал у моих ног, мои трясущиеся руки. Чует ужас, что удавкой пережал мне горло. Лицо оборотня заостряется. В серых глазах сгорают все эмоции кроме одной — чёрной жажды мстить.

Дальше всё происходит мгновенно, но для меня время растягивается как смола.

Будущий король Руанда вырывает из ножен меч. Его движения точные, в них нет разума, лишь инстинкт убийцы. Три длинных прыжка, и он возле Нанетт, косой удар разрезает воздух. Её голова легко слетает с плеч и катится к моим ногам. Потухающие глаза сестры заглядывают в душу.

Я задыхаюсь, сердце пережимает ужас, когтями разрывая горячую плоть.

«Это конец! Конец…» — стучит в голове горькая, стылая мысль. Внутри разверзлась чёрная дыра, затягивая в себя плоть и кости.

Я умру следующая.

Алан двигается как демон. Воздух пропитан кислым запахом крови. Миг и его меч уже над моей головой, свистит, опускаясь сверху вниз.

Дз-зрынь!

Перепонки рвёт от резкого звука. В спину ударяет горячая волна магии, отталкивая Алана и окутывая меня оберегающим коконом.

Навстречу обезумевшему от горя руандовцу бросается Джаред. В его руках длинный обоюдоострый меч, которым он и отбил смертельный удар брата.

— С дороги! — рычит Алан, сверкая волчьими глазами, в них ни капли разума, лишь алая пелена и ледяная пустыня.

— Она ни при чём! — рявкает Джаред, перекрикивая поднявшийся ветер. Небеса раскалывает молния, и Алан тут же бросается вперёд, целя мне в сердце, но его меч отбивает Джаред. Дрзынь-дззынь-зрынь! Сталкиваясь, сталь высекает искры. Магия поджигает воздух.

— Перестаньте! — кричу, но меня не слышат. Мужчины дерутся насмерть! Никто из них не отступит! Любящие братья… готовы пронзить друг другу сердца!

Симус мёртв. Виктория мертва! Нанетт лежит неподвижной грудой…

Судьба настигла нас и перемолола в безжалостных жерновах. Кости и кровь, беды и надежды, всё смыто неотвратимым роком.

Мы проиграли…

Проиграли.

— Да-а… Печально вышло, — вдруг раздаётся в голове ненавистный голос. На плечо ложится чужая холодная рука.

Я оборачиваюсь так резко, что боль пронзает затылок.

Гилберт возвышается прямо за моей спиной, словно знамение беды. Его чёрный плащ развевается на холодном ветру, лицо светится в темноте будто маска призрака, глаза полыхают алым. Его никто не замечает.

— Ты… — мучительно хриплю я. — Это ты всё подстроил!

Самодовольно улыбаясь, Гилберт шепчет, наклонившись ближе:

— Лишь слегка направил.

— И уничтожил Аштарию!

— Но ты ведь знаешь, как её спасти. Знаешь, как всё исправить, моя милая Николь, — его ухмылка настолько мерзкая, что отравляет воздух.

— Алтарь… — мне не хватает сил на слова. Меня будто высушили досуха, выпили до дна. Лязг мечей разрывает перепонки. Джаред ранен! Но не отступает. Я чувствую его боль, как свою. Его сердце — как собственное. Мой истинный готов защищать меня до последней капли крови. Но как мне защитить его?

— Правильно, алтарь, — соглашается Гилберт. Он говорит так буднично, будто мы ведём беседу за завтраком. — Твоя добровольная жертва вновь повернёт время вспять. Твой истинный, красавица Виктория и глупенькая Нанетт. Все опять будут живы.

— Не получится. Моя душа разрушится…

— Время всё равно откатится назад. Но без тебя. Разве одна смерть большая плата за жизни тех, кого ты любишь? Я провожу тебя. Пойдём, — он протягивает мне по-стариковски сморщенную узловатую руку.

Я смотрю на неё с отвращением… Но разве у меня есть выбор? Разве остался иной путь к спасению тех, кого люблю?

Отталкиваю протянутую ладонь и неловко поднимаюсь. Ухожу за Гилбертом. Не оглядываясь. Все дальше от лязга мечей.