Тридцатого декабря король забрал Большую печать, за которую обычно отвечал лорд-канцлер или лорд-хранитель. Она использовалась для заверения документов высочайшей важности как знак одобрения короля. Эдуард решил восстановить свою власть, создать собственную партию и освободиться от ограничений.

Изабелла его поддержала. В январе 1312 года, демонстрируя, что она не позволит диктовать себе условия, королева отправила в качестве новогоднего подарка мясо дикого кабана Ланкастеру, Херефорду и Изабелле де Веси, которая также получила сыр бри. Изабелла преподнесла различные деликатесы в качестве новогодних подарков жене Гавестона, которая ожидала ребенка. Это вновь показывает, что ее отношение к Пирсу смягчилось или же она старалась угодить своему встревоженному супругу.

Король решил, что ему будет легче утвердить свою власть и защитить Гавестона, если перенести резиденцию правительства в Йорк. Оставив Изабеллу в Лондоне, Эдуард и Гавестон покинули город 7 января. Затем король задумал найти надежное убежище для фаворита в Шотландии и даже попросил заклятого врага Роберта Брюса приютить Гавестона. Брюс отказался со словами: «Если король Англии не желает хранить верность собственному народу, как же он сохранит верность мне?» «Так рухнула надежда короля»[92].

Эдуард и Гавестон добрались до Йорка к 18 января. Король вернул фавориту конфискованные поместья и отправил в Лондон распоряжение публично объявить в Гилдхолле, что его «добрый и верный»[93] Пирс Гавестон вернулся по королевскому приказу, будучи сосланным вопреки законам Англии. Эдуард также восстановил в правах Изабеллу де Веси и Генриха де Бомона. 27 января монарх объявил, что должны соблюдаться только те ордонансы, которые не наносят ущерба его прерогативам. Затем король начал готовиться к неизбежной, по его мнению, гражданской войне.

Изабелла прибыла в Йорк 24 февраля, успев на церемонию крещения новорожденной дочери Гавестона, Джоан, в монастыре францисканцев, где присутствовала вместе с королем. В марте Эдуард сообщил королю Филиппу радостную новость о том, что Изабелла «пребывает в добром здравии и с Божьей помощью ожидает пополнения»[94]. Изабелла отправила письма, в которых, вероятно, сообщала о своей беременности, королеве Маргарите, графине Пембрук и сестре Эдуарда, монахине Марии.

Это было не самое благоприятное время для вынашивания наследника престола. Приказ короля о возвращении Гавестона фактически означал объявление войны, и к марту бароны взялись за оружие. Ланкастер, Уорик, Пембрук, а также эрлы Арундела и Херефорда поклялись убить Пирса, если он попадет в их руки. В том же месяце лорды собрались в соборе Святого Павла, чтобы стать свидетелями того, как разгневанный архиепископ Уинчелси предал Гавестона анафеме за нарушение ордонансов. Тем временем Изабелла писала многочисленные письма, в том числе наиболее влиятельным ордайнерам. Учитывая, что вскоре королева приобрела репутацию миротворицы, она, вероятно, пыталась выступить посредником в переговорах с оппозицией.

17 марта Гавестон находился в замке Скарборо, где осматривал укрепления. Вскоре Эдуард пожаловал фавориту этот замок, чтобы обороняться от незваных гостей. На Пасху в Йорке король и королева соблюли ритуал, установленный Эдуардом I. Утром первого дня, когда после великопостного воздержания супругам дозволялось разделить ложе, Алиса Лейгрэйв, старая няня Эдуарда, и фрейлины Изабеллы ворвались в королевскую опочивальню, вытащили монарха из постели и объявили своим пленником, потребовав выкуп за право вернуться на ложе королевы. Под всеобщий смех Эдуард заплатил щедрую сумму. Подобный комический эпизод свидетельствует о том, что при дворе знали о консумации королевского брака.

Однако Ланкастер и его личная армия уже приближались к Йорку. 5 апреля, вызвав войска из Гаскони, Эдуард вместе с Гавестоном бежал на север в Ньюкасл, бросив беременную королеву. Его первоочередной задачей было защитить Гавестона, и Эдуард, вероятно, рассудил, что Изабелле нечего бояться своего дяди Ланкастера. Тем не менее он должен был понимать, что королева могла стать ценной заложницей.

Изабелла тоже об этом знала. Она покинула Йорк в такой спешке, что оставила свой гардероб. Королева провела четыре ночи в Терске, возможно нуждаясь в отдыхе из-за беременности, и прибыла в Ньюкасл не позднее 22 апреля. Только тогда она распорядилась доставить свои вещи. Поскольку Гавестон был болен и, возможно, заразен, Эдуард, опасаясь за ее здоровье, отправил супругу в Тайнмутский приорат, допуская, что при необходимости она могла бы спастись морем. Расположенный на вершине утеса с видом на Северное море приорат основали в VII веке, но его здание относилось к нормандскому периоду. Неподалеку возвышался один из крупнейших замков Англии. И замок, и приорат окружала крепостная стена. Тем не менее, несмотря на укрепления, Тайнмут был уязвим для шотландских набегов и нападения с моря. Некогда приорат уже пострадал от рук викингов. Поэтому Изабелла не чувствовала себя там в безопасности. 27 апреля она отослала отцу и французским лордам письма, в которых, несомненно, рассказывала о своем бедственном положении.

4 мая армия Ланкастера, взяв Йорк, неожиданно атаковала Эдуарда и Гавестона в Ньюкасле, откуда они едва успели бежать, бросив поклажу, одежду, драгоценности и лошадей. Ланкастер занял Ньюкасл и захватил жену и младенца Гавестона, а также все его имущество, включая украшения, подаренные королю Изабеллой. Пока победитель составлял опись добычи, Эдуард и Пирс отправились вниз по реке Тайн в Тайнмутский приорат. 10 мая, опасаясь, что Ланкастер осадит замок и приорат, они решили покинуть Тайнмут. «Хотя беременная королева со слезами умоляла Эдуарда остаться с ней, он не проявил ни малейшей жалости и, взяв с собой Пирса, отплыл в Скарборо»[95]. Там он оставил Гавестона оборонять замок и направился в Йорк, надеясь собрать армию.

Изабеллу покинули во второй раз. Ланкастер отправил ей тайное послание, заверяя, что бароны не желают зла королеве и что их единственной целью было взять в плен фаворита. Он сообщил, что не потревожит королеву визитом, «чтобы не навлечь на нее гнев короля»[96], но не успокоится, пока Гавестон не покинет окружение короля. Маловероятно, что Изабелла получила послание. Вскоре после отплытия Эдуарда и Гавестона она бежала из Тайнмута, оставив большую часть личных вещей в Саут-Шилдсе, чтобы двигаться быстрее. Изабелла не посылала за вещами еще несколько недель. Она направилась на юг в Йорк, где 16 мая присоединилась к супругу.

Армия лордов-ордайнеров под командованием Пембрука осадила Скарборо, проигнорировав приказ короля прекратить военные действия. 19 мая, не в силах сопротивляться из-за нехватки провианта, Гавестон сдался Пембруку на очень выгодных условиях. Он отправлялся под домашний арест в собственный замок Уоллингфорд до тех пор, пока не представит парламенту отчет о своих действиях. Если к 1 августа парламент не решит его судьбу или же Гавестон оспорит вынесенный приговор, ему позволят вернуться в Скарборо. До той поры его люди могли удерживать замок. Пембрук лично поклялся на Евангелии, что под страхом конфискации своих владений будет охранять пленника до 1 августа.

Пирса доставили в Йорк, где он коротко встретился с королем, а затем препроводили на юг в сторону Уоллингфорда. 9 июня его привезли в Деддингтон в графстве Оксфордшир, где Пембрук устроил Гавестона на ночлег в доме приходского священника. Поскольку жена Пембрука находилась неподалеку, он уехал, чтобы провести с ней ночь, оставив пленника – как он думал – под надежной охраной.

Однако Уорик узнал о местонахождении Гавестона. Ранним утром 10 июня, окружив дом священника, он приказал вытащить оттуда полуодетого пленника и доставить под стражей в замок Уорик. Босого, лишенного рыцарского пояса и оглушенного громкими звуками труб, его заставили пройти через Деддингтон, подвергаясь издевательствам и насмешкам толпы. Только за пределами города ему позволили сесть верхом на мула – жалкое средство передвижения для некогда влиятельного эрла и любимца короля.

В Уорике Гавестона бросили в темницу и заковали в цепи. Услышав об этом, король пришел в отчаяние и отослал срочные письма Филиппу IV и папе римскому, умоляя вмешаться и повлиять на баронов. Он даже предложил им совместное владение Гасконью, лишь бы спасти жизнь Гавестона.

Изабелла ничего не знала об этих событиях. Она покинула Йорк и отправилась в Селби, Беверли, где резной элемент на своде собора, возможно, увековечил визит королевы, и Берствик. Там к ней присоединился Эдуард.

Когда Ланкастер, Херефорд, Арундел и другие магнаты прибыли в Уорик, они обсудили с хозяином замка, как поступить с Гавестоном. Все согласились, что его следует казнить, придав процедуре видимость законности. Уорик не хотел брать на себя ответственность за убийство Гавестона, поэтому Ланкастер, «будучи более знатного происхождения и обладая бо́льшим могуществом, чем остальные, взял на себя риски, связанные с этим делом».

«Пока он жив, в королевстве Англия не будет безопасного места, что уже было многократно доказано», – заявил он[97]. В присутствии двух спешно вызванных королевских судей состоялось пародийное судебное разбирательство. Гавестону не позволили выступить в свою защиту. Ланкастер, председательствовавший на слушании, отдал приказ о его казни. Пембрук, поклявшийся оберегать Гавестона под угрозой потери поместий, тщетно пытался убедить других ордайнеров освободить заключенного.

19 июня в три часа ночи Гавестона вытащили из темницы, и Уорик передал узника Ланкастеру. Тот сообщил Гавестону, что ему отрубят голову, как подобает представителю знати. Пирс бросился на колени и молил о пощаде, но его торопливо повели на холм Блэклоу-Хилл, расположенный на землях Ланкастеров примерно в миле к северу от замка Уорик, потому что эрл Уорика хотел отмежеваться от происходящего и остался дома. Толпы людей собрались, чтобы посмотреть на ненавистного фаворита. Зрители трубили в рога и кричали от радости, видя, как низко пал любимец короля. Рядом с Блэклоу-Хиллом пленника встретили двое людей Ланкастера, которые затащили его на холм, не обращая внимания на мольбы о пощаде. Один пронзил сердце Гавестона мечом, а другой отсек ему голову и принес ее Ланкастеру.

Когда королю доставили известие о смерти Гавестона, он воскликнул: «Клянусь душой Божьей, он вел себя как глупец! Если бы он последовал моему совету, то никогда бы не попал в руки эрлов». Когда это «легкомысленное высказывание стало достоянием общественности, оно вызвало у многих насмешки». Однако автор «Жизнеописания Эдуарда Второго» был «уверен, что король скорбел о Пирсе, как отец скорбит о сыне. Ибо чем сильнее любовь, тем сильнее печаль»[98]. Горе смешалось с неутолимой яростью, поскольку Эдуард поклялся уничтожить тех, кто убил Гавестона, и отомстить за казнь фаворита. «Смертельная и вечная ненависть»[99] короля и жажда мести определят ход его жизни на долгие годы вперед.

Убийство Гавестона раскололо партию баронов, устранив угрозу гражданской войны. Разгневанный Пембрук, переживавший из-за нарушенной клятвы, перешел на сторону короля вместе с Диспенсером Младшим и другими. Это привело к возвышению ненавистного Ланкастеру Диспенсера Старшего, который возглавил придворную партию, поддерживавшую Эдуарда. Большинство подданных радовались падению фаворита. «Никогда прежде смерть одного человека не была так угодна многим»[100], но далеко не все верили, что лорды-ордайнеры действовали законно. В результате король заслужил сочувствие, и его положение стало прочнее, чем за все время нахождения на престоле.

Изабелла вернулась в Йорк. Узнав, что Эдуард накануне ее прибытия поспешил на юг, она ему написала. Королева оставалась в Йорке до конца июля, когда Эдуард отправил эскорт, чтобы сопроводить супругу в Вестминстер. В то время он совещался с верными советниками о том, какие действия предпринять против убийц Гавестона. Пембрук и Суррей убеждали его объявить «изменникам»[101] открытую войну. Казалось, что Эдуард действительно готовится к военному столкновению. Он привел в порядок свои оборонительные сооружения и обратился за помощью к королю Филиппу и папе Клименту V. Но парламент стремился к миру. Когда Ланкастер, Уорик и Херефорд с оружием в руках двинулись на Лондон, чтобы устрашить короля, им запретили войти в Сити. Ланкастер был полон решимости заставить Эдуарда соблюдать ордонансы, а тот хотел, чтобы Ланкастера и Уорика судили и казнили. Только посредничество Глостера предотвратило военную конфронтацию.

Изабелла вернулась в Лондон 9 сентября. Ее отец, воодушевленный известием об убийстве фаворита, письмами от королевы Маргариты и визитом уязвленного Пембрука, откликнулся на просьбу Эдуарда, отправив в Англию Людовика д’Эврё с группой юристов для содействия в установлении мира между королем и баронами. Папа римский тоже послал легатов для оказания помощи. Эврё прибыл не позднее 15 сентября и отобедал с Изабеллой. Королева сыграла свою роль в переговорах, поддержав Глостера, легатов и епископов в их усилиях по достижению примирения. Однако эмоции обеих сторон били через край, и переговоры затянулись на несколько недель.

На восьмом месяце беременности Изабелла удалилась в Виндзор в ожидании родов. Там к ней присоединилась королева Маргарита, которая осталась, чтобы присутствовать при родах. Король посетил их в середине сентября, вероятно, привезя с собой Людовика д’Эврё. Эдуард разрешил Изабелле составить завещание, в котором она распорядилась основать больницу для бедных ради спасения своей души и души супруга.

13 ноября 1312 года, в День святого Брайса, в 5:40 утра Изабелла родила крепкого, красивого мальчика. Роды принимал личный лекарь короля Филиппа, Анри де Мондевиль, которому помогали супруги Джон и Изабелла Лонж, получившие за свои услуги двадцать четыре фунта стерлингов (£ 14,68 тысячи). Король так обрадовался рождению сына, что пожаловал двадцать фунтов (£ 12,2 тысячи) и пожизненную пенсию в размере восьмидесяти фунтов (£ 49 тысяч) оруженосцу королевы, принесшему счастливое известие. Вдобавок он тут же пожаловал титул эрла Норфолка сыну королевы Маргариты, Томасу.

Несколько часов спустя, согласно традиции, по которой о рождении наследника объявляла королева, торжествующая Изабелла распорядилась провозгласить в Лондоне радостную новость: «Изабелла, милостью Божьей королева Англии, госпожа Ирландии и герцогиня Аквитании, приветствует нашего возлюбленного мэра, олдерменов и народ Лондона. Поскольку мы верим, что вы охотно воспримете добрые вести о нас, мы сообщаем вам, что наш Господь по Своей милости даровал нам сына 13 ноября, сохранив нас самих и ребенка в здравии. Да хранит вас Господь. Выдано в Виндзоре в вышеуказанный день»[102].

Изабелла, Эврё и французская знать из его свиты хотели, чтобы наследника назвали в честь Людовика Святого или короля Филиппа, но Эдуард и английские бароны настояли, чтобы принца нарекли в честь святого Исповедника, а также отца и деда, что очень понравилось подданным короля. В Лондоне развернулись празднества; мэр и олдермены устроили танцы на улицах, где для горожан выставили бочки с вином, чтобы народ мог выпить за здоровье королевы и ребенка. Торжества продолжались днем и ночью в течение недели.

17 ноября принца Эдуарда торжественно крестили в часовне Генриха III в присутствии августейшего общества, включая королеву Маргариту. Обряд проводил кардинал Арно Новелли, один из папских легатов. У ребенка было не меньше семи крестных отцов: Эврё, эрлы Ричмонда и Пембрука, архиепископ Пуатье, епископы Вустера, Бата и Уэлса, а также Хью ле Диспенсер Старший. 24 ноября гордый отец пожаловал сыну титул эрла Честерского – титул, который он сам носил до восшествия на престол и который по сей день носит принц Уэльский.

«В некоторой степени» рождение принца «утолило горе короля по поводу смерти Пирса»[103]. Появление наследника усилило общественную поддержку Эдуарда и на время положило конец интригам Ланкастера, направленным на подрыв королевской власти. 20 декабря, благодаря неустанным усилиям Эврё и папских легатов, король и магнаты пришли к мирному соглашению. Убийцы Гавестона должны были смиренно просить у короля прощения и вернуть ему все сокровища Пирса, захваченные в Ньюкасле. Взамен монарх обязался даровать им полное помилование. Эдуард, жаждавший жестоко отомстить убийцам фаворита, несомненно, чувствовал себя униженным. Тем не менее было объявлено, что король и лорды отныне находятся в мире. «Спор утих, но ни одна из сторон не добилась того, к чему стремилась»[104].

Сразу после воцерковления королевы в Айлворте 24 декабря она и король отправились на Рождество в Виндзор. Однако под внешним весельем таились напряженность и вражда. К январю 1313 года на хрупком фасаде дружбы появились трещины. Ланкастер и Уорик опубликовали список из двадцати возражений против заключения мира. Ланкастер отказался отдать сокровища Гавестона, если король не признает Пирса обычным преступником и не обязуется соблюдать ордонансы. Это привело к новым спорам, в ходе которых Херефорд выступил в роли посредника, а Эдуард решительно воспротивился требованиям Ланкастера.

В конце января король и королева вернулись в Лондон, оставив принца на попечение няни Маргариты Чандлер. Юный Эдуард провел младенчество в Бисемском приорате, где Изабелла навестила его в мае 1313 года, а королева Маргарита – в июне 1314 года.

4 февраля в Лондоне гильдия торговцев рыбой устроила в честь королевы торжественное представление. «Они преобразили лодку на манер большого корабля, снабдив ее всевозможными корабельными снастями, и проплыли по Чипсайду до Вестминстера, куда на хороших лошадях и в богатых костюмах прибыли рыботорговцы, чтобы подарить корабль королеве». Все, включая мэра и олдерменов, облачились в церемониальные одежды. Члены гильдии были одеты в льняные наряды, шитые золотом и украшенные гербами Англии и Франции. После представления рыботорговцы сопроводили Изабеллу в Элтемский дворец, перед процессией несли модель корабля «с поднятыми мачтами и парусами»[105]. Затем королева совершила еще одно паломничество в Кентербери, чтобы поблагодарить святого Фому за рождение здорового сына.