Положение Изабеллы как матери наследника престола отныне упрочилось, а ее влияние на короля значительно возросло. В семнадцать лет она расцвела, превратившись в красивую и обаятельную женщину. Не забывая о том, что является принцессой Франции, она неустанно стремилась укреплять дружественные отношения между двумя королевствами.

Изабелла была гордой, амбициозной, практичной, алчной и ревностно оберегала свое достоинство и привилегии своего высокого статуса. Она также была настойчивой, решительной, волевой, просвещенной и мудрой. Она могла быть доброй и заботливой, а также проявляла щедрость в отношении домочадцев. Она активно и часто добивалась успеха, оказывая покровительство, особенно при раздаче пожалований и почестей, а также в продвижении собственных слуг. Она нередко ходатайствовала за других, всего зафиксировано семьдесят девять подобных случаев. Она добивалась для себя земель, замков, поместий, городов, почестей, округов, опекунства, рыцарских владений, шерифских званий и права взимать штрафы.

Изабелла была здорова, энергична и постоянно находилась в движении, увлекая за собой домочадцев. Ее четверо нам известных отпрысков дожили до зрелого возраста в эпоху, когда около трети детей умирали в младенчестве, а средняя продолжительность жизни мужчин составляла тридцать пять лет; у женщин она была меньше, учитывая, что многие погибали при родах.

Эдуард великодушно предоставил Изабелле блистательный штат прислуги из примерно ста восьмидесяти человек. У нее были капеллан, лекарь и два аптекаря. Ее раздатчик милостыни ежедневно и по праздникам оделял бедняков от ее имени. Самыми важными слугами были старшие должностные лица: управляющий (steward) и хранитель гардероба королевы (или распорядитель казны), которые отвечали за домашнее хозяйство и контроль за расходами. Им помогали ревизор и казначей (cofferer). Эти четверо составляли совет королевы, ведавший ее двором и поместьями. Гардероб королевы, располагавшийся в башне, известной как Тауэр-Ройял (или Ла-Реоль), у собора Святого Павла, снабжал их чернилами, пергаментом для домовых книг и памятных записок, расчерченными досками наподобие шахматных для ведения счетов и весами для серебра.

Двор королевы включал в себя несколько департаментов, или служб: зал, покои, кладовую для хлеба и прочей провизии (pantry), кладовую для напитков (buttery), кухню, судомойню, кладовую для воды и столовой посуды (ewery), кладовую для столового и постельного белья (napery) и соусную (saucery). Служба маршалси (Marshalsea) отвечала за лошадей, включая боевых и верховых. Кузнец следил, чтобы лошади королевы были должным образом подкованы. Во время путешествий королеву сопровождали шесть возчиков, тридцать девять грумов и гонцов (harbingers), которые выезжали вперед, чтобы при необходимости реквизировать жилье и убедиться, что оно готово к прибытию королевы. Также за ней следовали двадцать пять смотрителей верховых лошадей, двадцать два погонщика для погрузки и перевозки багажа, носильщики, конные охранники королевского обоза и три смотрителя наемных лошадей.

На кухне распоряжались три повара, готовивших еду для придворных, и один, занимавшийся исключительно блюдами для королевы. За напитки и хлеб отвечали виночерпий (butler) и стольник (pantler). К кухонной службе относились также распорядитель специй, вафельщик, соусье (изготовитель соусов) и прочие помощники.

Королева держала в штате двух церемониальных стражей (serjeant-at-arms), церемониймейстера (usher), маршала главного зала, пажей, пятерых посыльных, двух караульных и десять секретарей, которым она диктовала письма, поскольку королевы в те времена не писали сами. Воск для свечей и печатей доставлял ко двору свечник (chandler). Изабеллу развлекал шут по имени Майкл, на нее трудились нарочный при гардеробе, прачки и работницы постирочной. Для охраны к королеве были приставлены несколько придворных рыцарей и двадцать восемь оруженосцев.

Сборщик надзирал за доходами от земель и других активов королевы. Ее владениями руководили многочисленные должностные лица: управляющие, бейлифы, кастеляны, смотрители поместий и лесов. Как и король, королева обладала преимущественным правом закупать широкий ассортимент товаров по цене ниже рыночной. Эта практика не пользовалась популярностью среди торговцев и населения, которым приходилось платить больше и мириться со злоупотреблениями.

Эдуард хорошо обеспечивал Изабеллу. Расходы ее двора оплачивались из казны короля. Он предоставлял супруге драгоценности, золотые ткани и турецкие ковры для подарков и подношений. За все время их брака Изабелла оплатила сама лишь одно пожертвование – золотой самородок, который она поднесла усыпальнице Бекета. Она жила в роскоши и ни в чем не нуждалась. Король позволял ей тратить сверх выделяемых средств до десяти тысяч фунтов стерлингов (£ 4,6 миллиона) в год. Благодаря обширным земельным владениям, разбросанным по Северному Уэльсу и семнадцати английским графствам, а также значительным доходам, королева была столь же влиятельным феодальным магнатом, как и любой из эрлов.

Изабелла проявляла живой интерес к культуре. Она разделяла любовь Эдуарда к музыке, держала органиста по имени Жан и оплатила поездку одного из своих караульных в Лондон для обучения музыке. Вместе с королем она тратила огромные суммы на музыкальные развлечения. Изабелла увлекалась искусством и владела тремя панно ломбардской работы, которые, вероятно, представляли собой скульптурные рельефы, а также десятком итальянских картин.

Изабелла была заядлой читательницей. На протяжении жизни она собирала изысканно иллюстрированные манускрипты, выполненные в новейшем стиле. Библиотека Изабеллы на момент ее смерти насчитывала тридцать книг, в том числе рукописи с легендами о короле Артуре, отражавшие интерес владелицы к рыцарским мифам; одна – в переплете из белой кожи. У Изабеллы был экземпляр хроники «Брут» и описание королевской родословной. Эдуард подарил жене трактат Вегеция «О военном деле», который Элеонора Кастильская заказала для Эдуарда I. С 1322 по 1341 год Изабелла приобрела восемь исторических трудов и рыцарских романов о Троянской войне, Карле Великом, Тристане с Изольдой и Эмери Нарбоннском. Она часто брала книги, например по истории Нормандии, из королевской библиотеки в Лондонском Тауэре.

О благочестии королевы свидетельствуют три миссала[106], два часослова, бревиарий, книга проповедей, два градуала[107], мартиролог и служебник. Геральдические эмблемы на Псалтири Изабеллы, датируемой 1303–1308 годами, указывают, что книга принадлежала Изабелле и, возможно, являлась свадебным подарком. Высказывалось правдоподобное предположение, что так называемая Псалтирь королевы Марии, богато иллюминированная английская рукопись, созданная примерно в 1310–1320 годах, также являлась собственностью Изабеллы; Псалтирь содержит множество ярких иллюстраций, изображающих библейских цариц и знатных дам. Мы знаем, опять же благодаря геральдическим свидетельствам, что у Изабеллы был французский Апокалипсис, или Книга Откровения, которую, вероятно, подарил ей отец. Не исключено, что Изабелла была владелицей двух прекрасно иллюстрированных псалтирей, которые сейчас находятся в Баварской государственной библиотеке в Мюнхене.

Изабелла хранила несколько священных реликвий. Для пасхальных служб Темной утрени служитель королевской часовни приобрел большую деревянную фигуру Иуды в качестве подставки для двенадцати пасхальных свечей, которые тушили одну за другой, что символизировало учеников, покидавших Иисуса. Среди убранства часовни были две алебастровые статуи: одна – Богородицы, а вторая, поврежденная, – святого Стефана. В часовне имелись подушки для сидения и коленопреклонения с вышивкой в виде бабочек и обезьянок, заалтарная завеса из камвольной шерсти со сценой Рождества и настенная роспись, изображавшая Апокалипсис. Изабелла дарила церквям облачения и украшения, а в январе 1312 года отправила ткань отшельнику, жившему в Виндзорском лесу, чтобы он сшил себе ризу. Она преподнесла Кентерберийскому собору большое витражное окно с изображением святого Фомы Бекета, уничтоженное в XVII веке. Королева посещала святыню, часовню Богоматери в Уолсингеме, пользовавшуюся популярностью среди женщин, ожидавших ребенка, и тех, кто желал его иметь. Как и многие королевы до нее, Изабелла оказывала покровительство Королевскому госпиталю Святой Екатерины близ Лондонского Тауэра, основанному в XII веке Матильдой Шотландской, супругой Генриха I.

Король с королевой щедро опекали доминиканский орден, но Изабелла, как и королева Маргарита, питала особую привязанность к францисканцам, чьи эмоциональные проповеди вдохновляли мирян на личное духовное подвижничество и привлекали внимание многих влиятельных лиц. Следуя примеру и учению Франциска Ассизского, францисканцы не имели собственности и добывали пропитание, трудясь и прося милостыню. Все духовники Изабеллы были францисканцами. Королева совершала крупные подношения францисканским религиозным домам в Бишопс-Линне (ныне Кингс-Линн), Ковентри и Ньюгейте. В 1344 году она передала землю в Ковентри гильдии Святой Марии для строительства часовни в коллегиальной церкви, посвященной Иоанну Крестителю. Великолепный Гилдхолл, строительство которого началось при жизни Изабеллы, стоит и по сей день.

Изабелла любила наряды и ввела при дворе моду на французские фасоны, которые стали так популярны, что влияние вкусов супруги Эдуарда II ощущалось до середины XIV века. Благодаря Изабелле в моду вошло сюрко с боковыми разрезами, которое надевалось поверх длинного платья, или кертла, и отделывалось мехом. Изабелла предпочитала пелисон – просторный, подбитый мехом плащ с прорезями спереди для рук. Королева носила пелисон с большим капюшоном, ниспадающим на плечи, – как на иллюстрации с ее изображением из рукописи, хранящейся в Бодлианской библиотеке в Оксфорде. На той же миниатюре Изабелла показана в короне и прозрачной газовой вуали поверх сетчатого головного убора, но без подбородочной ленты, как на других ее изображениях. Изабелла и ее фрейлины также ввели моду на платья с более глубоким вырезом, чем было принято на протяжении веков. Описание деталей одежды королевы можно найти в сохранившихся отчетах ее гардеробной службы за 1314–1315 годы. Портной королевы, Джон из Фалеза, имел в своем распоряжении не менее шестидесяти работников, которые занимались пошивом, чисткой, ремонтом одежды, уходом за ней и выбиванием пыли. В 1311–1312 годах он изготовил для Изабеллы пятнадцать платьев, тридцать пар чулок, тридцать шесть пар обуви, три плаща, еще один плащ из полушерстяного-полульняного сукна, привезенного из Флоренции, шесть капюшонов, шесть лифов, пелисон из тройного синдона и тунику из лукканского шелка. Он также пошил драпировки для ее часовни и алые занавеси для опочивальни.

Два золотых дел мастера королевы создавали для нее украшения, переплавляли старую посуду из ценных металлов и отливали новую, а также выполняли ремонт. Когда посуда и богатые одежды, принадлежавшие королеве, не использовались, они хранились в больших кожаных сундуках и ларях, обитых железом и размещенных в ее гардеробной.

Каждое знаменательное событие сопровождалось покупкой очередного золотого венца, один из которых был украшен рубинами, сапфирами, изумрудами, бриллиантами и жемчугом. На свадьбу своей придворной дамы Изабелла надела новый головной обруч из золота и шелковый пояс с заклепками из серебра, расшитый тремя сотнями рубинов и тысячей восемьюстами жемчужин. В 1312 году на праздник Очищения Пресвятой Девы Марии королева появилась в великолепном плаще, украшенном пятьюдесятью золотыми узелками в виде бантиков или петель. На другом ее наряде красовалось пятьсот узелков из позолоченного серебра.

Записи в домовой книге показывают, что Изабелла любила устрицы, блюда из голубей, оленины, мелкой щуки, а также густую похлебку с фасолью; особенно ей нравились сыры и фрукты. Некоторые продукты поставляли на королевский стол итальянские купцы. Они же снабжали двор восточными специями. Некто Уильям из Риттла привозил королеве груши, вишню и яблоки. Изабелла лакомилась сладостями, которые готовил ее аптекарь. Он же покупал гвоздику для медицинских и кулинарных целей и смешивал для королевы настойки и тонизирующие напитки. В домовой книге указано, что королева и ее свита выпивали галлоны вина. Изабелла пила и воду, имея в своем распоряжении два серебряных кувшина для воды.

Трижды в год – на Пасху, Троицу и Рождество – король устраивал торжественный прием и задавал большой пир, на который он и королева надевали короны, продолжая традицию, восходящую к нормандским временам. За пиршеством следовали веселые развлечения с играми, театральными представлениями и маскарадами. В остальное время придворных развлекали менестрели, шуты, акробаты и кувыркальщики. Особой популярностью пользовались азартные игры. Изабелла любила играть в шахматы, шашки и нарды со своими придворными дамами. У нее было два набора шахматных фигур из хрусталя и яшмы, возможно, принадлежавших Элеоноре Кастильской и Маргарите Французской. Изабелла также часто играла с Эдуардом в азартные игры. Оба увлекались охотой, в том числе соколиной. У Изабеллы было восемь борзых, несколько соколов и ястребов. Большинство королевских резиденций имели охотничьи парки, находились среди отведенных для нужд монарха лесов или рядом с ними.

До 1325 года Изабелла не играла значимой политической роли, но сохранившиеся домовые книги свидетельствуют, что она неустанно трудилась, оставаясь в тени и рассылая бесконечные письма, касавшиеся как бытовых, так и политических вопросов. Многие из ее посланий были адресованы влиятельным лицам.

В остальное время она вела традиционную жизнь средневековой королевы, посещая государственные мероприятия и церемониальные торжества, управляя двором и поместьями, занимаясь финансовыми делами и благотворительностью. Прежде всего она поддерживала супруга. Хотя Эдуард многое сделал, чтобы лишиться любви и уважения Изабеллы, она проявляла образцовую преданность. За это, а также за прочие достоинства королева заслужила почтение и признание со стороны баронов и простого народа.

После гибели Гавестона отношения между Эдуардом и Изабеллой улучшились. Ей больше не приходилось бороться за внимание мужа или терпеть унижение из-за проявлений жалости окружающих. Она больше не страдала из-за того, что фаворит узурпировал ее место. Никто не упоминает о разногласиях между королем и королевой на протяжении нескольких лет.

Эдуард ценил здравомыслие и преданность Изабеллы. Он охотно позволял ей время от времени выступать посредником в политических делах, особенно когда стало очевидно, что участие Изабеллы приносит пользу. Находясь в разлуке, супруги часто переписывались. Правда, Эдуард скреплял свои письма тайной печатью, поэтому лишь немногие из них сохранились. Вероятно, король с королевой так и не полюбили друг друга в истинном смысле этого слова, однако они сумели установить дружеские отношения, основанные на общих интересах и взаимной поддержке. Судя по всему, их брак можно было считать успешным королевским союзом.

Когда в марте 1313 года состоялось заседание парламента, некоторые бароны не присутствовали на нем, разъяренные тем, что король отказывался считать казнь Гавестона законным наказанием для преступника. И все же Эдуард мог рассчитывать по крайней мере на одного верного сторонника. Роджер Мортимер находился в это время в Вестминстере, вернувшись со службы в Ирландии и Гаскони.

Филипп IV, обрадованный рождением внука, не собирался поддерживать английских баронов; отныне его отношения с зятем стали гораздо более сердечными. Весной он пригласил королевскую чету в Париж на церемонию посвящения братьев Изабеллы в рыцари. Отъезд короля из Англии в столь критический момент, когда шотландцы по-прежнему совершали набеги, а проблемы с Ланкастером оставались нерешенными, обеспокоил магнатов, но в мае их позиции ослабились из-за смерти непреклонного противника короля – архиепископа Уинчелси. Эдуард надеялся заменить его кем-то более лояльным и сговорчивым.

23 мая 1313 года он и Изабелла отплыли из Дувра в сопровождении великолепной свиты из двухсот двадцати человек, оставив Глостера хранителем королевства. Эдуард потратил почти тысячу фунтов стерлингов (£ 611,7 тысячи) на одежду и драгоценности для поездки. Изабелла приобрела новый переносной алтарь, чтобы служить мессу во время путешествия. Супруги отправились на юг в Гасконь, где их принимали с большими почестями, пока они проезжали через герцогство. Затем король с королевой двинулись на север в Париж и 1 июня прибыли в аббатство Сен-Жермен-де-Пре, расположенное к западу от города, где для них приготовили апартаменты. На следующий день они торжественно въехали в город.

В воскресенье, День Святой Троицы, состоялась пышная церемония, на которой король Филипп посвятил в рыцари трех братьев Изабеллы – Людовика, Филиппа и Карла. Событие ознаменовалось неделями зрелищ и пиршеств, оба короля и Людовик д’Эврё выступали на них в роли хозяев; счет Эдуарда за вино составил четыре тысячи четыреста шестьдесят восемь фунтов девятнадцать шиллингов и четыре пенса (£ 2,7 миллиона). Гостям показали нравоучительную пьесу под названием «Слава блаженных и муки проклятых», а менестрель Филиппа по имени Юрель развлекал собравшихся музыкой, за что Эдуард наградил его сорока шиллингами (£ 1,2 тысячи). Сыновья Филиппа устроили сатирическое кукольное представление, после которого Изабелла подарила своим невесткам – Маргарите, Жанне и Бланке Бургундским – собственноручно расшитые шелковые кошели. 9 июня состоялся грандиозный парад при участии, как могло показаться, всех жителей Парижа, за которым наблюдала королевская семья.

Визит Эдуарда во Францию предоставил монархам возможность обсудить дела. Эдуард отметил, что Филипп готов пойти навстречу по вопросу Гаскони и проявить щедрость, когда речь зашла о предоставлении займов. Во многом это объяснялось тем, что Изабелла теперь была матерью наследника Англии и ее статусу больше никто не угрожал. Филипп стремился всячески подчеркнуть дипломатическую и династическую важность супружества дочери. Изабелла упоминалась в каждом документе, где подробно описывались его уступки ее мужу. Отец также преподнес дочери множество подарков. Эдуард проявил не меньшую щедрость – его расходы на подарки составили три тысячи шестнадцать фунтов тринадцать шиллингов восемь пенсов (£ 1,8 миллиона).

6 июня оба монарха объявили о намерении отправиться в крестовый поход, чтобы освободить Святую землю от турок, и торжественно приняли крест из рук папского легата. В порыве внезапного энтузиазма Эдуард убедил Изабеллу присоединиться к ним, но 7 июня, явно достигнув нового уровня близости, они долго спали после «ночных утех»[108] и пропустили церемонию принятия креста дамами. Изабелла в итоге приняла крест 13 июня в Понтуазе, но отнеслась к выполнению клятвы без воодушевления и согласилась отправиться в крестовый поход лишь при условии, что ее будет сопровождать Эдуард. Вероятно, она понимала, что супруг вряд ли приложит усилия, чтобы исполнить задуманное.

В Понтуазе Эдуард проснулся посреди ночи и увидел, что огонь охватил их шелковый шатер, уничтожив имущество. Он вытащил Изабеллу, едва уцелев, а затем, «совершенно голый», бросился обратно, чтобы спасти остальных. По словам французского хрониста тех времен, Жоффруа Парижского, «Эдуард спас Изабеллу прежде всех, потому что любил ее особой любовью, которую можно назвать „куртуазной“. Любовь сподвигла его совершить этот поступок»[109].

Термин «куртуазная любовь» (amour courtois) редко использовался в Средние века. С XIX века он широко применялся для описания любовной игры в эпоху рыцарства. Куртуазный возлюбленный жил, чтобы служить избраннице, которая была – теоретически и согласно высшим рыцарским идеалам – недосягаема. Вначале он поклонялся даме издалека, клянясь в вечной верности. Если поклонник мог доказать свои чувства пылкой преданностью или рыцарскими подвигами, дама позволяла ему исполнять роль слуги, превращаясь в его госпожу и обретая над ним власть. В роли предмета куртуазного влечения часто выступала замужняя женщина, занимавшая более высокое положение в обществе. Ожидалось, что подобные отношения останутся целомудренными, хотя заповеди куртуазной любви позволяли обнаженной даме и кавалеру разделить ложе, не вступая в интимную близость. Излишне говорить, что для многих любовников высшей наградой была все же физическая близость, требовавшая скрытности и ухищрений. Большинство ученых мужей считали, что любовь между супругами невозможна, поэтому в случае с Эдуардом летописец, вероятно, использовал термин «куртуазная любовь» для описания супружеской любви, а не куртуазной – в том виде, в каком ее понимали в эпоху рыцарства.

Спасаясь от огня, Изабелла получила ожоги кисти и предплечья. Ее аптекарь использовал различные средства, включая зеленый воск, смолу, конопляное масло, ртуть, медянку, формалин, лепестки роз и компрессы, но ни одно из них не оказалось особенно эффективным.

Попрощавшись 5 июля с Филиппом, король с королевой отправились обратно в Виссан. 15 июля они причалили в Дувре и поехали в Вестминстер. Там, чтобы отпраздновать возвращение домой, они устроили пир, на котором присутствовали несколько французских придворных рыцарей, сопровождавших супругов в Англию. Изабелла пришла в замешательство, увидев на поясах двух братьев-нормандцев, Филиппа и Готье д’Ольне, кошели, которые она подарила невесткам – Маргарите и Бланке. Говорят, что Изабелла поделилась своими подозрениями с отцом, но сделала это явно не сразу, поскольку до мая следующего года по этому поводу ничего не предпринималось. Возможно, Изабелла рассудила, что невестки подарили поклонникам кошели в знак благосклонности согласно правилам куртуазной любви. Поэтому рыцари носили подарки открыто.

Спустя короткое время аптекарь Изабеллы дважды снабжал ее снадобьем, изготовленным из болотной мяты, которая издавна использовалась, чтобы вызвать менструацию, прервать беременность или удалить мертвый плод. Возможно, у Изабеллы случился выкидыш. Однако болотная мята считалась универсальным средством и применялась для лечения головной боли, головокружения, укусов насекомых, менструальных болей и болей в суставах, истерии и метеоризма, так что королева могла страдать от любого из этих недугов.

В Шотландии Роберт Брюс одерживал одну победу за другой. К лету единственным важным шотландским замком, остававшимся в руках англичан, был Стерлинг, который войска Брюса осаждали с октября 1312 года. Опасаясь, что Эдуард II не удосужится прийти на помощь защитникам Стерлинга, управляющий замка заключил соглашение с братом Брюса по имени Эдуард о том, что, если англичане не освободят Стерлинг к 24 июня 1314 года, он сдаст замок шотландцам.

Многие выражали недовольство по поводу неспособности короля противостоять успехам Брюса и положить конец жестоким набегам, сеявшим ужас на севере. «Наш король правит уже целых шесть лет, но до сих пор не совершил ничего достойного похвалы, – заметил его биограф, – за исключением женитьбы на особе королевских кровей, благодаря чему обзавелся красивым сыном и наследником престола»[110].

В июле Изабелла посетила в Бисемском приорате маленького Эдуарда, вероятно остановившись в бывшей прецептории рыцарей-тамплиеров. В августе она переехала в бенедиктинское аббатство в Чертси, известное гостеприимством по отношению к членам королевской семьи. Там она написала Эдуарду нежное письмо о делах в Понтье, называя супруга «моим дражайшим и грозным господином»[111]. Письмо свидетельствует о том, что Изабелла была прекрасно осведомлена о текущих делах, умела расставлять приоритеты в неотложных вопросах и использовала свою политическую проницательность в интересах и на благо мужа. Высказывались предположения, что, несмотря на скромное и уважительное обращение, Изабелла в частном порядке давала Эдуарду советы, к которым он, похоже, привык прислушиваться. Мы можем сделать вывод, что у Изабеллы был более сильный и волевой характер, чем у Эдуарда.

Изабелла вернулась в Лондон в сентябре, когда бароны обратились к королю с просьбой смягчить отношение к ним. «Он уступил не сразу, по своему обыкновению затянув дело»[112]. Во время заседания парламента, состоявшегося 23 сентября, д’Эврё, Глостер и представители папы римского сделали все возможное, чтобы заключить мир.

В октябре из Авиньона пришло известие о том, что понтифик назначил кандидата короля, Уолтера Рейнольдса, архиепископом Кентерберийским. Королева Маргарита питала к Рейнольдсу симпатию. «Вы всегда хорошо и преданно к нам относились, [поддерживая] во всех наших делах, за что мы благодарим вас от всего сердца и [выражаем] искреннюю признательность», – писала она ему. Но летописцы насмехались над новым архиепископом, называя его простым клерком, едва знающим грамоту. Однако теперь у Эдуарда появился союзник в Кентербери, что значительно укрепило его позиции.

13 октября, возможно, по настоянию д’Эврё или Глостера, Изабелла снова взяла на себя роль посредника и, «обеспокоенная, выступила с ходатайством, стремясь смягчить чувства обеих сторон и прилагая все силы к установлению мира»[113]. Согласие было в конечном счете достигнуто именно благодаря Изабелле. На следующий день она присутствовала на официальной церемонии примирения в Вестминстерском зале, где Ланкастер, Уорик и Херефорд преклонили колени перед Эдуардом в знак покорности. Король даровал им поцелуй мира, напомнив, что их прощение, как и помилование их пятисот сторонников, было даровано «по молитвам его дражайшей спутницы Изабеллы, королевы Англии»[114]. В честь примирения было дано два пира: один устроил Эдуард, другой – Ланкастер. Вскоре выяснится, что проявление дружелюбия было показным.

Изабелла все еще страдала от ожогов, полученных во время пожара в Понтуазе. В Вестминстере ее лечили два английских врача и два французских, присланных ее отцом, который поручил ее аптекарю, Питеру из Монпелье, приготовить травяные компрессы и примочки из розовой воды и оливкового масла. В ноябре и декабре помощник аптекаря, мастер Одинет, лечил королеву с помощью мазей, компрессов и клизм.

Впечатленный успехом вмешательства Изабеллы в его ссору с магнатами, Эдуард намеревался отправить жену в Парижский парламент, чтобы представить свою точку зрения в споре о Гаскони. Однако из-за сильной боли, которую ей причиняли раны, поездку пришлось отложить. 18 ноября Изабелла отправила подношение в усыпальницу святого Фомы в Кентербери, хотя изначально собиралась посетить храм лично по пути во Францию. Ей предстояло лечиться от ожогов по крайней мере еще два года, что свидетельствует о серьезности травмы, вероятно оставившей шрамы.

Эдуард и Изабелла провели Рождество в Вестминстере, а на Новый год переехали в Элтем. Король с опозданием принял решение организовать военную кампанию для освобождения Стерлинга и в январе 1314 года начал собирать мощную армию. Победа в Шотландии была призвана увенчать его мир с баронами. Эдуард рассчитывал, что после его триумфального возвращения бароны не посмеют ни в чем ему отказать.

Боль от ожогов Изабеллы, должно быть, утихла, потому что в середине января она возобновила приготовления к визиту во Францию. Королевские советники, знавшие о степени ее влияния на отца и впечатленные ее миротворческими усилиями, были уверены, что Филипп не сможет устоять перед ходатайством дочери о защите интересов Эдуарда в Гаскони. Поскольку Изабелла являлась неофициальным посланником, король не был бы связан никакими соглашениями, которые она могла заключить со своим отцом. Предполагалось, что королева отправится в частное паломничество к святыням в Булони, Амьене, Шартре и других местах, однако Изабелле предоставили пышную свиту. Она ехала как королева и эмиссар. По просьбе совета королевский банкир выплатил ей три тысячи девятьсот девяносто пять фунтов стерлингов (£ 2,4 миллиона) на расходы и девятьсот сорок восемь фунтов тринадцать шиллингов (£ 580 тысяч) на покрытие дорожных издержек.

Перед отъездом во Францию Изабелла сопровождала Эдуарда на интронизацию архиепископа Рейнольдса в Кентерберийском соборе 17 февраля. Девять дней спустя король назначил Глостера, Генриха де Бомона, Уильяма Инджа и Бартоломью де Бэдлсмира, кентского барона, сопровождать королеву во Францию. Изабелла получила инструкцию от Уильяма Инджа, хорошо осведомленного о гасконских делах.

В Сануидже она и ее спутники поднялись на борт великолепного судна под командованием Уильяма де Монтегю; еще для Изабеллы и ее приближенных наняли двадцать шесть других кораблей и тринадцать барж. В свиту входили Изабелла де Веси, Элеонора ле Диспенсер и племянница Эдуарда, Жанна де Бар, графиня Суррея. Королева взяла с собой пятнадцать борзых, намереваясь поохотиться во время своего визита.

1 марта она высадилась в Виссане и немедленно отправила гонца сообщить Эдуарду о своем благополучном прибытии. Проезжая через свои владения в графстве Понтье, она сначала заехала в Булонь, где вознесла молитвы в соборе Богоматери, в котором в свое время вышла замуж. 6 марта, посетив Монтрёй и Креси, Изабелла помолилась у святынь в Сен-Рикье и Амьене, поскольку ее путь лежал через Нормандию.

15 марта на одном из островов Сены король Филипп и его придворные стали свидетелями сожжения крестного отца Изабеллы, Жака де Моле, последнего великого магистра ордена тамплиеров, и его соратника Жоффруа де Шарне. Борьба французского короля с тамплиерами завершилась. Пока тело де Моле медленно пожирал огонь, несчастный, как известно, проклял короля Филиппа и его потомков до тринадцатого колена, а также призвал монарха вместе с папой Климентом V встретиться на Божьем суде до конца года.

Это трагическое событие, несомненно, омрачило возвращение Изабеллы в Париж. Когда на другой день она въехала в город и снова поселилась в Сен-Жермен-де-Пре, то сразу же сделала пожертвование в аббатстве. Во время своего пребывания во Франции Изабелла вознесла молитвы в нескольких церквях и отправила подношения собору Святого Иакова в Компостеле в Испании и святыне в Сен-Бриё в Бретани.

Изабелла вручила Филиппу семь ходатайств, касающихся Гаскони, прося отца дать благосклонный и великодушный ответ, чтобы герцогство получило выгоду, а Филиппу достался почет, что позволило бы его дочери с радостью вернуться к Эдуарду. В протоколах Парижского парламента, на заседании которого присутствовала Изабелла, четко указано, что именно ее личное вмешательство побудило короля удовлетворить часть прошений, оставив прочие для дальнейшего рассмотрения. Первоначальный успех Изабеллы заложил основу для последующих переговоров, которыми занимались уполномоченные Эдуарда. Однако Изабелла в них непосредственно не участвовала, и в итоге дальнейшие переговоры либо закончились провалом, либо зашли в тупик.

Находясь в Париже, Изабелла сыграла ключевую роль в предании огласке скандального дела, касавшегося королевской семьи. Историю окрестили «делом Нельской башни», потому что именно там, на берегу Сены, Маргарита и Бланка Бургундские, невестки короля, прелюбодействовали с братьями д’Ольне. Сестра Бланки, Жанна Бургундская, жена среднего сына Филиппа IV, тоже Филиппа, умоляла их одуматься, но не сочла нужным сообщить об измене. Французский хронист Жоффруа Парижский, трудившийся около 1317 года, утверждал, что благодаря Изабелле королю открылись вещи, истинность которых подтвердили многие люди. Есть все основания полагать, что эти откровения были связаны с делом Нельской башни. Более поздние летописцы заявляли, что Изабелла выступила одной из главных свидетельниц против невесток, хотя сэр Томас Грей в 1350-х годах отмечал, что «многие считали это неправдой».

Записи Палаты шахматной доски свидетельствуют, что во время визита во Францию Изабелла вела с Филиппом продолжительные частные беседы, которые, возможно, носили политический характер. Покинув Париж 19 марта, она написала три письма своему брату Людовику и продолжала поддерживать связь с отцом, дядей и другими братьями. Если она действительно разоблачила невесток, то наверняка сочла свои действия оправданными. Прелюбодеяние, совершенное женой наследника, ставило под серьезную угрозу преемственность королевской власти, а мужчина, вступивший в преступную связь с дамой подобного ранга, был повинен в государственной измене. Но Филипп не полагался на слухи или косвенные улики. Он решил некоторое время понаблюдать за пятью подозреваемыми.

В конце марта Изабелла посетила Шартрский собор, а затем отправилась на юг, чтобы принести дары образу Пресвятой Девы в базилике Клери-Сент-Андре на Луаре. Каждому святилищу, которое она посещала, Изабелла подносила дорогие ткани. Во время поездки она сделала остановку, чтобы купить меха и драпировки, расшитые изображениями бабуинов. Затем она приехала в Сен-Жермен-ан-Ле, где прожила до 16 апреля в излюбленной летней резиденции французских королей в обширном Сен-Жерменском лесу, который на протяжении веков служил королевским охотничьим угодьем. Изабелла часто навещала отца, и каждый вечер десять факелоносцев освещали ей путь.

К этому времени подозрения короля в отношении невесток усилились, и он приказал немедленно провести расследование. Когда вина прелюбодеев подтвердилась, месть монарха была ужасной. Всех виновных арестовали. После жестоких пыток братья д’Ольне признались в своих преступлениях и были приговорены к смерти. В апреле на закрытом судебном заседании Парижского парламента Маргарита и Бланка также признали вину; их приговорили к пожизненному заключению. Людовик поспешно объявил брак с Маргаритой недействительным и лишил наследства ее дочь Жанну. Остриженных и рыдающих от стыда Маргариту и Бланку, облаченных в покаянные рясы с капюшонами, заточили в темные подземелья замка Шато-Гайар, крепости XII века, которую построил в Нормандии Ричард I.

Несмотря на мольбы Карла, мужа Бланки, папа римский отказался аннулировать его брак. Спустя десять лет, после того как Бланка родила внебрачного ребенка от тюремщика, ей разрешили стать монахиней, но суровость тюремного заключения подорвала ее здоровье, и она умерла в 1326 году. Жанна, несмотря на оправдательный приговор, оставалась под домашним арестом до 1315 года, после чего ей позволили вернуться ко двору. Братьев д’Ольне прилюдно кастрировали; их гениталии были брошены на съедение псам. С прелюбодеев живьем частично содрали кожу, затем их колесовали и обезглавили из милосердия.

Если Изабелла действительно сыграла важную роль в раскрытии «дела Нельской башни», как считали во Франции, то ее действия свидетельствуют о скрытой жестокости, чего, возможно, и следовало ожидать от дочери Филиппа IV.

18 апреля, словно во исполнение проклятия Жака де Моле, скончался папа римский. Это был век суеверий, и, услышав печальную новость, Изабелла, вероятно, начала опасаться за жизнь своего отца.

По пути домой она посетила свои владения. В Абвиле она приняла своего брата Карла и дядю, Карла де Валуа. Проехав на север через Монтрёй и Булонь, она вернулась в Виссан и села на корабль, отплывающий в Англию. По прибытии в Дувр она получила необычный подарок – дикобраза, которого отправили в королевский зверинец в Тауэре. Затем Изабелла совершила отложенное паломничество к усыпальнице святого Фомы в Кентербери. В апреле в благодарность за предпринятые во время поездки во Францию усилия, увенчавшиеся успехом, Эдуард щедро наградил супругу и подтвердил ее право на вдовий удел, находившийся в распоряжении королевы Маргариты.