Известие о смерти Ричарда «скрывали» от его десятилетней вдовы «в течение долгого времени»; «был отдан приказ не сообщать ей об этом». Даже когда слухи «распространились повсюду» и смерть бывшего короля стала «общеизвестной во Франции»[634], Изабелла пребывала в неведении. Однако, несмотря на юный возраст, она догадалась, кто лишил ее мужа, который был с ней так добр, и отвергала попытки Генриха IV расположить ее к себе. Королева испытывала «стойкое отвращение»[635] к тому, кого считала узурпатором и убийцей короля.

В январе Карл VI начал настаивать на возвращении дочери во Францию, требуя, хотя Изабелле еще не исполнилось двенадцати, чтобы Генрих IV вернул двести тысяч франков приданого – сумму, подлежавшую возврату согласно брачному договору, если Ричард умрет, не оставив наследников. Король стремился предотвратить новый брак дочери с англичанином до достижения ею брачного возраста в ноябре 1401 года. Предвидя сопротивление Генриха, французский король начал подготовку к вторжению в Англию, приказав собрать флот под командованием Валерана, графа де Сен-Поля, в Арфлёре.

В марте советники Генриха рекомендовали ему вернуть Изабеллу и ее драгоценности во Францию, «если не удастся добиться отказа от обязательств посредством брака или иным способом». Король не возражал, но затянул решение вопроса о возврате приданого и украшений. Последовали месяцы дипломатических споров.

6 сентября Карл VI направил посла Жана д’Анже, сеньора Югвиля, к «тому, кто именует себя королем Англии»[636], с письмами для Изабеллы от себя, королевы Изабо и герцогов Орлеанского и Бургундского. Поскольку Генрих находился в Уэльсе, его наместник, эрл Вустера, организовал встречу посланника с Изабеллой в Хаверинге. Тот заверил юную королеву, что ее отец сделает все возможное для ее возвращения во Францию, и предостерег от согласия на новый брак. Изабелла поклялась, что не пойдет на это даже под страхом смерти.

Когда в октябре Анже наконец встретился с королем Генрихом в Виндзоре, он потребовал отправить Изабеллу во Францию до 1 ноября, добавив: «Нет для государя или любого человека добродетели более ценной, чем верность своим обещаниям»[637]. Камнем преткновения оставались двести тысяч франков приданого, на возврате которых настаивала французская сторона. Однако Генрих возразил, что эту сумму следует удержать в счет выкупа за короля Иоанна, ведь сорок процентов долга так и остались непогашенными. Он изъявил готовность выполнить обещание и вернуть Изабеллу, но приданое намеревался оставить. Прежде чем в ноябре вернуться во Францию, чтобы передать королю Карлу решение Генриха, Анже вновь получил позволение увидеться с Изабеллой, но только в присутствии свидетелей. Девочка со слезами бросилась к нему, умоляя немедленно увезти ее.

Генрих искренне стремился сохранить союз с Францией и добиться признания Карла VI, но не мог позволить себе вернуть приданое – казна была пуста, а будущие выплаты были ему необходимы. Поэтому он прочил Изабеллу в невесты своему старшему сыну, Генриху Монмутскому. 29 ноября он направил послов для начала переговоров, заявив французской стороне, что король «ни в коем случае не отпустит ее» и «она будет жить в Англии, как прочие вдовствующие королевы, с великими почестями, на вдовьем содержании, и если она, к несчастью, лишилась супруга, то она незамедлительно получит другого – молодого, красивого и во всех отношениях достойного любви. Ричард Бордоский был для нее слишком стар, зато нынешний претендент [на ее руку] вполне ей подходит, и это не кто иной, как принц Уэльский»[638].

Лишь тогда Изабелла осознала, что Ричард действительно мертв и что в свои одиннадцать лет она стала вдовой. Она велела придворным облачиться в траур, «отказалась от всяческих радостей и утешений и окружила себя свитой, чей внешний вид и поведение выражали скорбь»[639]. Горько оплакивая смерть Ричарда, она открыто проклинала короля, считая его убийцей. В 1599 году Джон Хейуорд писал, будто Изабелла, охваченная яростью, потребовала аудиенции и предстала перед Генрихом со слезами на глазах. Речь, которую она, по утверждению автора, произнесла, кажется слишком изысканной для девочки ее возраста, но, возможно, передает ее чувства, являясь примером вымышленных диалогов, характерных для историографии эпохи Тюдоров.

«Добиваясь своего, принято действовать либо мольбами, пробуждая жалость, либо обещаниями, вселяя надежду, либо угрозами, сея страх, – якобы заявила она. – Но для людей жестоких и честолюбивых, мнящих себя могущественными, эти средства недейственны, как бесполезны они и для тех, чье горе уже не облегчить. Поскольку мне нечего более желать и не на что надеяться, я пришла лишь напомнить вам, сколь черной неблагодарностью вы ответили на оказанные милости, дабы в своем тягчайшем горе обрести слабое утешение, открыто укорив вас в лицо».

Она обвинила Генриха в неблагодарности по отношению к королю Ричарду и ненасытной жажде почестей. «Хотя честолюбие – источник неукротимого беспокойства – доселе ослепляло ваш разум, стыд скоро заставит вас понять, что вы обладаете лишь видимостью величия, возложенной на вас горсткой льстецов. Это мнимое величие померкнет перед позором, что наши справедливые жалобы разнесут миру. Ваша совесть будет терзать вас, вынудив осудить себя на тягчайшую кару за измену и цареубийство. И хотя успех ваших деяний может казаться знаком Божьего благоволения, знайте, что это не так. Ваше правление, начало которому положила жестокость, завершится презрением к вам или вашим потомкам. Что до моего бесчестья, я не стану нарушать приличий, разражаясь бурными жалобами, ибо твердо решила впредь не придавать значения ударам судьбы. И все же я не сомневаюсь, что вскоре буду отомщена»[640].

Французские советники пришли в ярость от перспективы брака Изабеллы с сыном узурпатора, зная, что «их король этого не потерпит». Однако Карл VI вновь впал в безумие, а его приближенные не имели права действовать самостоятельно. Они ответили, что «во время болезни короля не могут распоряжаться судьбой его старшей дочери без его согласия»[641], и вопрос был отложен. В ноябре к Изабелле прибыли очередные французские послы с наказом не соглашаться ни на какие брачные предложения. Их допустили к ней лишь при условии не упоминать о Ричарде. Но Изабелла уже приняла решение не выходить замуж за Генриха Монмутского.

В начале 1401 года герцог Орлеанский прислал Изабелле дорогие подарки, в том числе золотую статуэтку святой Екатерины, украшенную тремя сапфирами и тридцатью семью жемчужинами. В январе парламент обсуждал финансирование возвращения Изабеллы во Францию, поскольку ей предстояло отправиться в путь с подобающей свитой. Содержание ее двора уже обошлось Генриху в три тысячи фунтов (£ 1,8 миллиона), а ее долги даже несколько превышали эту сумму. Споры продлились несколько месяцев. Совет решал, следует ли предоставлять ткани на пошив одежды для королевы и ее свиты, а также серебряную посуду и предметы дорожного обихода для путешествия.

Тем временем Изабелла оставалась в заточении в Хаверинге, «измученная и подавленная»[642]. Одна из ее фрейлин сумела через купцов из Брюгге передать Карлу VI весть о том, что его дочь держат в плену. Госпожа де Куси, прибывшая в Париж с жалобами на обращение Генриха с Изабеллой, подтвердила тяжесть ее положения. Возмущенный тем, как в Англии обошлись с французской принцессой, Карл отправил графа д’Альбре и «нескольких знатных и благоразумных вельмож», чтобы «узнать об участи королевы» и удостовериться, что с ней все хорошо. Однако из-за тревоги за дочь Карл вновь впал в безумие. Когда болезнь отступила, он пришел в ярость и потребовал немедленного возвращения Изабеллы.

Между тем д’Альбре прибыл в Англию, и король принял его в Элтеме. Генрих заверил посланников, что Изабелла находится в безопасности, а когда д’Альбре попросил навестить ее, повторил то же, что говорил ранее: «Мы никоим образом не препятствуем вам увидеться с ней, но вы должны поклясться, что ни вы, ни кто-либо из вашей свиты не упомянет при ней о Ричарде Бордоском». Д’Альбре дал обещание, и король поручил эрлу Нортумберленда сопроводить его в Хаверинг. Там он застал Изабеллу в окружении герцогини Ирландской, герцогини Глостерской с двумя дочерями и других дам. Нортумберленд представил д’Альбре и его спутников. «Юная королева с любезностью их приняла и расспросила о здоровье своего отца-короля и матери-королевы. Рыцари ответили, что те в добром здравии, и долго беседовали с ней, но сдержали клятву и ни единым словом не обмолвились о короле Ричарде. Затем они простились с королевой» и вернулись в Элтем.

Перед отъездом д’Альбре во Францию Генрих сказал ему: «Передайте тем, кто прислал вас, что королева не претерпит ни малейшего вреда или беспокойства, но сохранит положение и достоинство, подобающие ее происхождению и рангу, и будет пользоваться всеми своими правами; ибо в силу юного возраста ей не следует знать обо всех переменах, происходящих в мире»[643].

Генрих направил послов для переговоров с французами. 1 апреля в Леленгене они сообщили Карлу, что их государь согласен вернуть приданое, если Франция выплатит оставшуюся часть выкупа за Иоанна II. Поскольку суммы взаимно погашали друг друга, было решено немедленно доставить Изабеллу на родину. 27 мая в Леленгене стороны подписали договор, предусматривавший возвращение принцессы с драгоценностями и имуществом во Францию в июле при условии, что она воздержится от любых интриг в Англии.

Накануне отъезда Изабелла просила новую одежду для себя и своих фрейлин, а также ткань для обивки карет, но Генрих отказал, заявив, что королевская гардеробная выдала все, что он намеревался ей предоставить.

В завещании Ричард II распорядился, чтобы драгоценности, которые Изабелла привезла из Франции, остались при ней в случае его смерти, и это условие было закреплено в Леленгенском договоре. Однако Изабелле пришлось уехать без них, поскольку Генрих уже пожаловал их своим шестерым детям. Он заявил совету, «что велел сыновьям и прочим детям вернуть драгоценности их дорогой кузины, королевы Изабеллы, и отправить их в Лондон». Но ей возвратили только серебряную чашу, серебряные блюдца и тарелки, небольшой настенный ковер и несколько безделушек. Французы были этим возмущены, а также негодовали из-за того, что, «хотя король Генрих утверждал, будто отпускает ее со всеми почестями, ей так и не назначили ни дохода, ни содержания как вдовствующей королеве Англии»[644].

Согласно этикету, перед отъездом Изабелла должна была проститься с королем. 27 июня 1401 года она покинула Хаверинг под опекой герцогини Ирландской и Джоанны Фиц-Алан, вдовствующей графини Херефорд, а также в окружении свиты из пятидесяти пяти человек. Среди них были графиня Марки; госпожа Пойнингс; госпожа Моубрей; семь девиц; две французские камеристки, Симонетта и Марианна; ее камергер, месье де ла Ваш, с супругой; исповедник; секретарь; шестеро рыцарей; трое оруженосцев; два йомена и конюх. Ее также сопровождали епископы Дарема и Херефорда; эрл Сомерсета, Джон Бофорт, старший сын Джона Гонта и Екатерины Суинфорд; четыре рыцаря-баннерета и шесть всадников.

Путь Изабеллы пролегал через Эппингский лес. У Тоттенхэм-Кросса ее встретил эрл Вустера, ее бывший камергер, а ныне лорд-распорядитель королевского двора. На Стамфорд-Хилл ее ожидали лорд-мэр, олдермены и шерифы Лондона, чтобы проводить в Хакни, откуда второй сын короля, Томас, будущий герцог Кларенс, Ральф Невилл, эрл Уэстморленда и эрл-маршал, и Генрих Перси, эрл Нортумберленда и констебль Англии, доставили ее в Вестминстер в окружении множества лордов и дам. Торжественное шествие отражало скорбный настрой юной королевы, подчеркнутый траурными одеяниями, которые она и ее свита заранее заказали и надели намеренно.

В Вестминстере ее провели к королю, «одетую в траур, с мрачным выражением лица, гневным и неприязненным взглядом; прощаясь, она едва разжимала губы»[645]. Даже теперь Генрих пытался уговорить ее выйти замуж за его старшего сына, но она отказалась слушать.

На следующий день Изабелла в почтительной тишине проехала сквозь безмолвные толпы лондонцев и отправилась в Дувр, где ее ждали два французских сеньора, чтобы удостовериться в надлежащих условиях ее возвращения. Погода была настолько плохой, что ей пришлось ждать отплытия целый месяц. В конце июля она наконец переправилась в Кале в сопровождении эрла Вустера и свиты, разросшейся до пятисот человек. В ее окружение теперь входили французские придворные, девять новых девиц, десять писцов, тридцать три оруженосца, шестьдесят семь йоменов личных покоев, тридцать один йомен конюшни, тридцать девять юных слуг и тридцать пажей. Король предоставил всем охранные грамоты, девяносто четыре лошади и выдал Изабелле тысячу марок для вознаграждения тех, кто покидал ее службу. Бароны Пяти портов получили приказ предоставить три быстроходных балингера (парусных судна) и две вооруженные барки для перевозки свиты во Францию. Содержание свиты Изабеллы, ее возвращение во Францию и транспортировка сопровождающих обошлись королю в сумму, которую он едва мог себе позволить, – восемь тысяч двести сорок два фунта (£ 5 миллионов).

Джон Бофорт, эрл Сомерсета и комендант Кале, встретил Изабеллу и распорядился разместить ее и свиту в домах и шатрах. Через три дня после ее прибытия во Францию, в часовне Леленгена, «Вустер со слезами на глазах взял юную королеву за руку и с должным почтением передал Валерану, графу де Сен-Полю, получив от французов расписку. В документе английские уполномоченные заявили, что юная королева возвращается в том же состоянии, в каком была принята, а Перси вызывался сразиться a l’outrance [насмерть] с любым, кто осмелится утверждать обратное. Перед расставанием все горько плакали, и когда настало время покинуть часовню Богоматери в Леленгене, королева Изабелла, чье юное сердце было преисполнено нежности и доброты, пригласила своих английских дам, рыдавших от горя, во французские шатры, где устроила прощальный обед. После трапезы она раздала оставшиеся у нее драгоценности сопровождавшим ее английским лордам и дамам, которые проливали слезы, прощаясь с юной королевой. И хотя сама она тоже плакала, она старалась ободрить их. Тем не менее в момент прощания все вновь разразились рыданиями».

Анна, «мадемуазель де Монпансье, сестра [Жака II] графа де Ла Марш, мадемуазель де Люксембург, сестра графа де Сен-Поль, и многие другие знатные дамы были посланы королевой Франции, чтобы прислуживать ее дочери. Затем граф де Сен-Поль сопроводил ее туда, где ее ожидали герцоги Бургундский и Бурбонский с многочисленным вооруженным отрядом, готовые при возникновении любых препятствий для возвращения их племянницы ринуться в атаку на англичан через холмы и долины, чтобы силой вернуть ее благородному отцу-государю»[646].

Вскоре Генрих осознал, что, отпустив Изабеллу на родину, лишился ценного заложника, поскольку французы не признавали его власть и продолжали угрожать вторжением. В 1401 году эта вражда привела к возобновлению Столетней войны, однако при Генрихе, несмотря на официальное объявление войны, боевые действия во Франции почти не велись. В 1402 году, после неоднократных требований, королю пришлось вернуть двести тысяч франков из приданого Изабеллы, но драгоценности он удержал. Впоследствии они достались сестре Изабеллы, Екатерине, когда та вышла замуж за Генриха V, сына Генриха IV. Украшенную эмалями и белым цветочным орнаментом корону Изабеллы, которую привезла в Англию Анна Чешская, преподнесли дочери Генриха, Бланке, по случаю ее бракосочетания с Людвигом III, курфюрстом Пфальца, в 1402 году; сегодня ее можно увидеть в Мюнхенской резиденции. Это старейшая из уцелевших корон, входивших в состав английских регалий.

Герцоги Бургундский и Бурбонский сопроводили Изабеллу в Булонь, а оттуда в Абвиль, где герцог Бургундский устроил в ее честь пышный пир. Затем она отправилась в Париж, где толпы встречали ее с ликованием, радуясь возвращению принцессы, а ее дядя Людовик, герцог Орлеанский, приветствовал ее с большой теплотой. «Ее прибытие вызвало множество слез и улыбок. Король и королева Франции приняли ее чрезвычайно ласково»[647]. Вскоре французский совет потребовал от нее официального заявления о том, что она никогда не признавала Генриха преемником Ричарда II.

Изабелла вернулась под опеку матери, однако ее судьба сложилась не так, как она ожидала. Хотя ее окружали знатные дамы, она вела менее роскошную жизнь, чем в бытность королевой. Говорили, что после возвращения во Францию она так и не обрела счастья.

За время ее отсутствия королева Изабо родила двух сыновей, Людовика и Жана. 27 октября 1401 года она подарила королю еще одну дочь, Екатерину, которой суждено было стать королевой Англии. В 1403 году на свет появился и третий сын, будущий Карл VII. В ноябре 1401 года Изабелле исполнилось двенадцать. Теперь, когда она достигла возраста, позволявшего ей самостоятельно принимать решения, Генрих IV потребовал, чтобы она подписала обязательство, в котором отказывалась от всех претензий к Англии и обещала никогда не выдвигать требований, связанных с выполнением ее брачного договора.

Герцог Орлеанский взял на себя роль рыцаря-защитника Изабеллы. Считая, что с ней обошлись несправедливо, он в марте 1402 года вызвал Генриха IV на поединок, назвав «грабителем королевы и убийцей короля Ричарда».

«Как вы могли допустить, чтобы моя высокочтимая госпожа вернулась в нашу страну после смерти супруга такой обездоленной, лишенная по вашей жестокости и суровости вдовьего обеспечения, которое вы удерживаете, а также имущества, которое она увезла в день свадьбы? – вопрошал он. – Тот, кто стремится к чести, всегда защищает права вдов и добродетельных девиц, каковою слыла моя племянница. И поскольку я близок ей родством, то, исполняя долг перед Господом и перед ней, готов встретиться с вами в поединке».

Генрих ответил: «Богу, от которого ничего не скрыто, известно, что мы не только не обращались с ней сурово, но всегда относились к ней с добротой и дружелюбием. Мы молим Господа, чтобы вам никогда не довелось поступать с дамой или девицей строже, чем мы поступили с ней. Что касается ее отчаяния из-за потери нашего дорогого господина и кузена, мы уже отвечали на это. Относительно ее вдовьей доли, удержание которой вы нам вменяете, мы уверены, что, внимательно изучив статьи ее брачного договора, вы не смогли бы выдвинуть против нас подобное обвинение. Что до ее денег, общеизвестно, что, когда она покидала наше королевство, мы вернули ей столько драгоценностей и средств – гораздо больше, чем она привезла с собой, – что считаем себя свободными от обязательств. Кроме того, у нас есть расписка за печатью ее отца, доказывающая, что мы никогда ее не обирали. Что же касается вас самого, мы не считаем вас достойным противником». Генрих добавил, что не знает «ни одного прецедента, когда бы коронованный монарх сошелся в поединке с подданным»[648].

«Все лето флотилии Англии и Франции ожесточенно сражались друг с другом на море»[649]. Несколько французских сеньоров, проникнувшись «непримиримой ненавистью»[650] к англичанам за их, как они считали, ужасное обращение с Ричардом II и королевой Изабеллой, вызвали Генриха IV на поединок.

Вопреки всему, сторонники Ричарда в Англии продолжали верить, что юная Изабелла поможет свергнуть Генриха IV. В 1403 году настоятель аббатства Байли якобы получил известие, что король Ричард движется из Шотландии, а королева Изабелла и герцог Орлеанский переправляются через Ла-Манш, намереваясь собрать войска в Орвелле, в то время как Оуайн Глиндур с сильным отрядом встретится с ними в Нортгемптоне. По другой версии, Изабелла должна была высадиться в Харидже 28 декабря, а затем отправиться в Нортгемптон, где ее будто бы ждал Ричард II. Распространителей слухов арестовали. В мае 1404 года герцог Орлеанский и граф де Сен-Поль действительно вторглись на остров Уайт, требуя выплаты в качестве компенсации «за содержание королевы Изабеллы». Местные жители «ответили, что король Ричард мертв, а королева мирно вернулась на родину, поэтому платить они отказались»[651]. Французы отплыли. Мод де Уффорд, графиню Оксфордскую и мать Роберта де Вера, заключили в Тауэр за подстрекательство к набегу, но в ноябре по ходатайству королевы Жанны Наваррской освободили.