Двадцать четвертого апреля 1399 года Ричард устроил в Виндзоре ежегодный пир ордена Подвязки и пригласил знать на грандиозный турнир, где «сорок рыцарей с оруженосцами в зеленых одеяниях с эмблемой Изабеллы – белым соколом – готовы были сразиться за честь девственной королевы Англии с любым соперником»[617]. Изабелла предстала в роскошном наряде и «парадном убранстве» в окружении «многочисленной свиты фрейлин». В конце турнира она вручила призы победителям и «проявила себя достойно». Отмечалось, однако, что турнир посетило мало участников, так как «по меньшей мере две трети английских рыцарей и оруженосцев ополчились на короля» из-за убийства Глостера, казни Арундела и изгнания Болингброка[618].
На следующий день Ричард отплыл в Ирландию в попытке, как впоследствии выяснилось, безуспешной, разрядить напряженную обстановку, сложившуюся там после смерти эрла Марки. Утром он повел девятилетнюю Изабеллу за руку в часовню Святого Георгия, чтобы выслушать мессу и помолиться о своем благополучном возвращении. После службы, обняв и поцеловав жену более сорока раз, он сказал: «Прощайте, мадам, до скорой встречи». Изабелла разрыдалась. «Ах, милорд, неужели вы оставляете меня одну?» – воскликнула она. «Ни в коем случае, мадам, – ответил он сквозь слезы. – Я уеду сейчас, а вы, мадам, вскоре присоединитесь ко мне». Затем он отвел Изабеллу в дом декана, где им подали вино и сладости. Вскоре настал час отъезда. Ричард поднял Изабеллу на руки, поцеловал еще десять раз, поставил на землю, сел на коня и уехал. «Великая была жалость, – заметил летописец, – ибо больше им было не суждено увидеть друг друга». Изабелла осталась «со своим двором в Виндзоре»[619] и была столь «измучена тоской по своему господину»[620], что пролежала без сил две недели. Вскоре Ричард написал жене письмо, чтобы подбодрить и утешить ее.
Накануне отъезда Ричард объявил малолетнего сына покойного эрла Марки наследником престола и назначил Йорка регентом на время своего отсутствия. Королю также пришлось разбираться с жалобами на численность свиты Изабеллы. Недовольство размерами ее двора было следствием ухудшения отношений с Францией. В мае 1399 года королю пожаловались на расточительный образ жизни леди де Куси. Ей не хватало восемнадцати лошадей. Куда бы она ни ехала, ее сопровождала многочисленная свита в ливреях. Она держала двух-трех ювелиров, двух-трех оружейников и двух-трех скорняков, словно сама была королевой. Она строила часовню, тратя на это огромные суммы. В ее услужении находились не менее семи-восьми вышивальщиц, и поговаривали, что она жила с большей роскошью, чем ее юная госпожа.
Ричард отослал ее обратно во Францию вместе с двадцатью слугами Изабеллы, вызвав гнев герцога Орлеанского, дяди Изабеллы, а возможно, и самой Изабеллы, хотя летописи об этом не упоминают. Место госпожи де Куси заняла тридцативосьмилетняя Элеонора Холланд, вдова покойного эрла Марки. У нее было четверо детей, и в Виндзор она прибыла вместе с двумя дочерями – Анной и Элеонорой, которые были младше Изабеллы. Ричард также направил в Виндзор герцогиню Глостерскую с ее младшими дочерями, Джоанной и Изабеллой, чтобы они жили при королеве. Король строго запретил им упоминать при Изабелле покойного герцога Глостера.
Около 4 июля Болингброк высадился в Равенспуре в Йоркшире. Он утверждал, что хочет лишь защитить свое ланкастерское наследство и провести управленческие реформы. На словах он признавал титул Ричарда как короля и право эрла Марки на престолонаследие. Однако на деле он поднял восстание против законно коронованного и помазанного государя.
К моменту вторжения Болингброка против Ричарда поднялась мощная волна народного недовольства, особенно в Лондоне, где Болингброка, напротив, любили. Король утратил расположение подданных, и по мере продвижения на юг Болингброк с удовлетворением видел, что и знать, и простолюдины стекаются под его знамена. Вскоре он собрал крупное войско. Церковные иерархи также предложили ему поддержку, а архиепископ Кентерберийский обещал всем, кто встанет на сторону Болингброка, отпущение грехов и «верное место в раю». Встревоженный Йорк, опасаясь вспышки народного гнева против королевы, поспешил перевезти Изабеллу из Виндзора в замок Уоллингфорд, где, по его мнению, она была бы в большей безопасности, и поручил ее охрану Уильяму Скрупу, недавно получившему титул эрла Уилтшира. Однако Уилтширу не повезло: он оказался в числе самых ненавистных советников Ричарда, которых люди Болингброка захватили в Бристоле и обезглавили.
Из-за непогоды вести о вторжении Болингброка дошли до короля в Ирландии с опозданием. Совет умолял его немедленно вернуться. Ричард отплыл в Англию, полный решимости собрать армию и встретиться с кузеном на поле битвы. Тем временем Йорк и члены совета, убедившись в непопулярности Ричарда в Лондоне, решили, что будет безопаснее дожидаться короля в Уоллингфорде вместе с Изабеллой. Они прибыли туда 20 июля.
В конце месяца Ричард высадился в Южном Уэльсе, но не смог найти достаточной поддержки: многие его сторонники дезертировали, включая Ратленда, который распустил оставшихся у короля солдат и присоединился к Болингброку. Оставленный всеми и охваченный паникой, Ричард переоделся монахом и бежал в замок Конуи, а затем в замок Флинт, где сдался посланникам Болингброка. Полагая, что его ждет казнь, он в глубоком отчаянии взывал к Богу и святым, утверждая, что «ни разу не согрешил против королевства Англии», и сокрушаясь о том, что никогда не увидит свою «дражайшую» Изабеллу[621].
Замки Виндзор и Уоллингфорд сдались Болингброку без сопротивления. Шекспир изображает встречу и горестное прощание пленного Ричарда с Изабеллой по пути в Лондон, но исторических свидетельств этому нет. К слову, Изабелла – единственная из пяти королев, упомянутых в этой книге, кто появляется в пьесе Шекспира. В «Ричарде II» драматург изображает ее взрослой женщиной; у нее даже нет имени, она просто названа королевой. Часто предполагают, что Шекспир списал ее образ с Анны Чешской. Трогательная и страстная сцена прощания между супругами была, вероятно, навеяна памятью о счастливом браке короля с Анной.
Болингброк поручил Йорку взять Изабеллу под свою опеку. Вскоре ее перевезли в замок Лидс и вверили заботам вдовы Роберта де Вера, герцогини Ирландской. Госпожа де Куси, узнав о низложении Ричарда, поспешно вернулась из Франции к Изабелле, но лондонцы воспротивились ее присутствию в Лидсе. Депутация горожан заявила: «Госпожа, немедленно готовьтесь к отъезду, ибо мы не потерпим вашего пребывания здесь. Прощаясь с королевой Изабеллой, постарайтесь не проявлять ни малейших признаков недовольства по поводу нашего решения. Скажите ей, что ваш муж и дочь во Франции умоляют вас вернуться. Если мы увидим, что вы поступили иначе, вы поплатитесь жизнью. Не задавайте королеве вопросов и не высказывайтесь о происходящем. Вас отвезут в Дувр и посадят на судно, которое доставит вас в Булонь».
Госпожа де Куси поклялась «именем Господа, что поступит, как ей было велено»[622]. Однако, судя по всему, позже она вернулась к Изабелле или осталась в Англии, поддерживая связь с ее свитой.
По приказу Болингброка французская свита Изабеллы была распущена, и «рядом с ней не осталось никого, кто хранил верность королю Ричарду. К ней приставили новых дам, девиц и слуг, которым было строго-настрого запрещено упоминать при ней имя короля Ричарда и рассказывать, что с ним произошло». Несомненно, часть ее французских придворных была «выдворена»[623] и отправлена обратно во Францию вместе с госпожой де Куси, что вызвало негодование у французского летописца из аббатства Святого Дионисия. Он ошибочно полагал, что при королеве остались лишь двое франкоговорящих – ее исповедник и одна из фрейлин. В ярости он писал: «Пусть это послужит примером и внушит страх любой знатной француженке, пожелавшей выйти замуж за англичанина!» Однако поздние свидетельства показывают, что Изабелле позволили сохранить большинство французских слуг и придворных. Возможно, среди них был и французский писец, составивший «Хронику предательства и смерти Ричарда II», охватывающую события с 1397 по 1400 год. Если это так, то ее приближенные – и, вероятно, сама Изабелла – были хорошо осведомлены о происходящем.
2 сентября Болингброк торжественно въехал в Лондон под ликующие возгласы толпы. Короля Ричарда, которого везли среди пленников, встречали насмешками и забрасывали мусором. В тот же день его заключили в Тауэр, хотя ранее Болингброк клялся сохранить за ним королевскую власть. Забыв о своем обещании, он созвал комиссию для обсуждения вопроса о том, кто должен занять трон. Многие магнаты восприняли идею восхождения Болингброка на престол с неодобрением, сочтя его наследственные притязания небесспорными. Тем не менее они нашли достаточно причин для низложения Ричарда, в числе которых назывались «клятвопреступления, святотатства, противоестественные преступления, поборы с подданных, порабощение народа, малодушие и слабость правления»[624]. Болингброк казался единственным приемлемым кандидатом, поскольку законный наследник, эрл Марки, был еще ребенком. Немаловажным доводом в пользу Болингброка могло стать наличие у него четверых сыновей.
Ричард вовсе не собирался добровольно отрекаться от престола, и Болингброк это прекрасно понимал. Стремясь придать смещению кузена и своему восшествию на трон хотя бы видимость законности, он применил все возможные средства, чтобы заставить короля отречься. Болингброк сознавал сомнительность собственных притязаний на престол, поэтому официальная версия гласила, что Ричарда низложили за дурное правление. Сам Ричард вскоре понял, что выбора у него нет. В течение месяца его методично запугивали и принуждали к подчинению. В конце концов, сломленный и подавленный, он уступил.
Утром 30 сентября 1399 года парламент собрался в Вестминстерском зале. Представ перед пустым троном, Ричард снял корону, положил ее на пол и «передал свои права Богу»[625]. Затем он произнес краткую речь, выразив надежду, что Болингброк будет к нему милостив и обеспечит ему достойное содержание. Тридцать три обвинения против него были зачитаны вслух, но ему не позволили сказать ни слова в свою защиту. После того как Ричарда увели обратно в Тауэр, собравшиеся лорды объявили его низложенным.
Затем Болингброк вошел в Вестминстерский зал следом за своими сыновьями и архиепископами Кентерберийским и Йоркским. В наступившей тишине раздался голос Томаса Перси, ныне эрла Вустера: «Да здравствует Генрих Ланкастер, король Англии!» Это послужило сигналом для всей собравшейся знати дружно ответить: «Да! Да! Мы хотим, чтобы королем был Генрих, никто другой нам не нужен!» По завершении заседания было объявлено, что Ричард отрекся от престола, а Болингброк стал его преемником как король Генрих IV. 13 октября Генриха короновали в Вестминстерском аббатстве. С его восшествием на престол великое герцогство Ланкастерское перешло в собственность короны и остается таковым по сей день.
27 октября Ричард был приговорен к пожизненному заключению. Вскоре после этого его перевезли в замок Понтефракт под надзор сэра Томаса Суинфорда, сына Екатерины. Герцог Бургундский был уверен, что Ричарда казнят.
Ричард хранил приданое Изабеллы в той же монете, в которой оно исправно выплачивалось. Генрих конфисковал эти средства. 19 октября Джон де Монтегю, эрл Солсбери, и Томас Мерк, епископ Карлайла, отправились в Париж, чтобы добиться продолжения выплаты приданого Генриху и продления перемирия с Францией. Карл VI согласился на оба условия в январе.
Вскоре Изабеллу перевезли в Холм-парк, резиденцию епископа Солсбери на берегу Темзы в Соннинге, близ Рединга в Беркшире. Этот укрепленный дом возвели еще до нормандского завоевания 1066 года; в XVII веке его снесли и построили на его месте новый особняк. Генрих приставил к королеве своих людей. Белого оленя – эмблему Ричарда – удалили с ливрей ее слуг и заменили лебедем – символом нового короля. Фактически Изабелла была пленницей под опекой епископа. Новый король считал, что «она не должна ни знать, ни догадываться о переменах». Ей не разрешалось видеться с мужем, как и ему – с ней, хотя он умолял о встрече.
Письмо на французском языке, которое Ричард написал ей во время заточения, раскрывает глубину его отчаяния: «Владычица моя и супруга, да будет проклят тот, кто разлучил нас! Я умираю от горя. Прекрасная сестра моя, госпожа моя и единственная, кого я желаю! Поскольку я лишен радости лицезреть тебя, мое сердце охвачено такой тоской и болью, что я нередко впадаю в отчаяние. Увы, Изабелла, законная дочь Франции! Ты была моей радостью, надеждой и утешением. Теперь я ясно вижу, что по воле жестокой судьбы я лишился тебя. От этого я так страдаю, что днем и ночью нахожусь на пороге горестной смерти. И в том нет ничего удивительного, ибо я, низринутый с высоты, пал так низко, что потерял свою радость, утешение и супругу»[626].
Вряд ли Изабелла когда-либо получила это письмо. Ее разлучили с Ричардом, словно он уже умер. Никто не смел упоминать о свергнутом короле в ее присутствии. Она написала отцу, жалуясь на свою участь, но письмо было перехвачено и не дошло до адресата.
Правительство Карла VI категорически отказывалось признавать Генриха IV королем Англии, называя его предателем законного государя и обращаясь к английским послам как к «представителям господина, который вас направил». 29 ноября Генрих предложил брак между своим тринадцатилетним наследником Генрихом Монмутским и одной из сестер Изабеллы, но французы не пожелали заключать союз с «позорным изменником».
У Ричарда еще оставались влиятельные сторонники, стремившиеся вернуть ему власть. Они носили его эмблему – белого оленя, называли себя «питомцами Ричарда»[627] и даже уговорили священника по имени Ричард Моделин выдавать себя за свергнутого короля. После Рождества пятеро лордов – герцоги Эксетер и Суррей, эрлы Солсбери и Кента, а также Томас ле Диспенсер, эрл Глостера и правнук убитого герцога, – предприняли попытку убить Генриха IV и его сыновей. В январе Солсбери и Суррей приехали в Соннинг и сообщили обрадованной Изабелле, что «они изгнали узурпатора Болингброка из Виндзора в Тауэр, а ее муж бежал и сейчас во главе стотысячного войска идет к ней навстречу», чтобы вскоре вернуть себе трон.
Все это было ложью, но они «так обрадовали королеву вымыслами», поклявшись ей в верности, что она ликовала[628]. Суррей сорвал гербы Генриха и его эмблемы со слуг, приставленных к Изабелле. Срывая с их плеч ланкастерские цепи с буквой S «в знак презрения», он кричал, что их больше никогда не наденут в Англии. «Королева Изабелла была вне себя от радости, хотя не имела на то оснований»[629].
Эксетер обратился к людям из ее свиты: «Те из вас, кто любит короля Ричарда и его королеву, вооружайтесь как можно скорее и следуйте за мной в Уоллингфорд и Абингдон!»[630] Десятилетняя Изабелла даже издала прокламацию от своего имени, заявив, что «не признает Генриха Ланкастера королем». После этого она и лорды вместе отправились «в направлении Уоллингфорда, а затем Абингдона, призывая людей по пути взяться за оружие и идти навстречу их королю Ричарду II»[631]. Вскоре им удалось собрать внушительные силы.
«[Изабелла] и эрлы прибыли в Сайренсестер под покровом ночи. Однако горожане настороженно отнеслись к их появлению и, сочтя их заявления ложными, перекрыли все выходы из домов, где остановились эрлы. Когда в полночь заговорщики попытались бежать, вооруженные луками жители города преградили им путь»[632]. Солсбери и Суррей схватились за оружие и оказали сопротивление, но потерпели поражение и были вынуждены сдаться. Где в тот момент находилась Изабелла, доподлинно неизвестно, но она, несомненно, опасалась за свою жизнь – особенно после того, как один из священников, сопровождавших эрлов, поджег дома в городе, вызвав сильный пожар. Развязка оказалась ужасной: эрлы Кента и Солсбери были схвачены разъяренной толпой и обезглавлены.
Мэр Сайренсестера сообщил королю Генриху о присутствии Изабеллы, и вскоре ее взяли под стражу. Хотя подробности этих событий плохо задокументированы, возникли подозрения, что «один из слуг юной королевы» подложил в королевскую постель железный кальтроп с острыми шипами, надеясь убить монарха[633]. Неизвестно, была ли Изабелла причастна к покушению, но, несмотря на юный возраст, подозрения пали и на нее. Десятилетнюю королеву под усиленной охраной доставили в усадьбу Хаверинг в Эссексе, где поместили под домашний арест.
Тем временем Генрих собрал большое войско и выследил заговорщиков. Эксетер и еще двадцать шесть участников восстания были казнены. Король вернулся в Вестминстер с головами предателей, распорядившись выставить их на всеобщее обозрение в Лондоне в назидание потенциальным бунтовщикам. Мятеж глубоко встревожил Генриха, и он начал понимать, что не сможет спокойно править, пока бывший король остается в живых.
Приказ об убийстве Ричарда, вероятно, был отправлен в Понтефракт вскоре после казней. Адам из Аска писал, что смерть низложенного короля была мучительной: «Он лежал в цепях в замке Понтефракт, изнуряемый голодом по распоряжению сэра Томаса Суинфорда». Большинство современников считали, что Ричарда уморили голодом намеренно, хотя, по официальной версии, тот впал в отчаяние, узнав о неудавшемся заговоре с целью вернуть его на трон, добровольно отказался от пищи и покончил с собой.
29 января 1400 года французский король Карл VI на заседании совета говорил о Ричарде как о покойном, что свидетельствует о распространении тревожных слухов. Точная дата его смерти неизвестна, но к 17 февраля, когда казначейство выделило средства на перевозку его тела в Вестминстер, он, несомненно, уже скончался. Для Генриха IV было важно не только устранить Ричарда, но и публично продемонстрировать доказательства его смерти, чтобы его сторонники отказались от мысли о мятеже. 27 февраля тело бывшего короля доставили в Лондон, по пути показывая его народу в наиболее людных местах. Затем в течение двух дней оно находилось в соборе Святого Павла, где его могли видеть все желающие, хотя многие продолжали сомневаться в гибели Ричарда.
В завещании от апреля 1399 года Ричард просил похоронить его рядом со «славной памяти» королевой Анной в Вестминстерском аббатстве. Однако 12 марта 1400 года его предали земле в церкви доминиканских монахов в Лэнгли. Над могилой воздвигли мраморное надгробие с медными фигурами покойного короля и его любимой Анны. Возможно, речь идет о богато украшенном памятнике с гербовыми щитами, который сохранился в церкви до наших дней, хотя сами изваяния давно утрачены.