Ричарду было некогда предаваться скорби. Королевство нуждалось в наследнике его крови, и уже в августе 1394 года, спустя всего два месяца после смерти Анны, «ему посоветовали вновь вступить в брак»[576]. В Шотландию, Наварру, Баварию и Милан были отправлены послы, но переговоры не увенчались успехом. К февралю 1395 года Ричард обратил внимание на Иоланду Арагонскую, чьей руки добивался Людовик II Анжуйский, брат французского короля Карла VI. Людовик, с 1389 года претендовавший на неаполитанский престол, рассматривал этот брак как гарантию против вмешательства Арагона в его планы.

Карл VI поддерживал притязания дяди на Неаполь и его брак с Иоландой, но опасался, что в случае отказа Ричард может обратиться за невестой в Кастилию, враждебную Франции. В мае 1395 года Карл предложил Ричарду руку пятилетней дочери Изабеллы и поручил своему бывшему наставнику Филиппу де Мезьеру, благородному воину и ученому мужу, написать монарху письмо с призывом согласиться на брак, который принесет мир, объединив Англию и Францию «подобно Роланду и Оливье» против врагов христианства. Мезьер превозносил Изабеллу как «нашу юную маргаритку, наш драгоценный камень, нашу прекрасную белую жемчужину». Признавая, что Изабелла пока только ребенок, он утверждал, что женщины, как лошади, слоны и верблюды, лучше поддаются воспитанию в юности. «До достижения возраста рассудительности и усвоения вредных привычек [ее] надлежит наставить на истинный путь под мудрым руководством его величества», сам же король получит возможность формировать нрав жены по своему вкусу. Упоминая о браке Эдуарда II с Изабеллой Французской, Мезьер призывал: «Вспомните с горечью брак матери доблестного короля Эдуарда, некогда казавшийся счастливым, и смертоносные шипы, проросшие из этого союза, что столь нещадно попрали прекрасные лилии, от которых вы происходите»[577].

Филипп Смелый, герцог Бургундский, враждебно настроенный к французскому королю, считал этот брак «опрометчивым». Однако Ричард давно стремился положить конец «невыносимой войне», длившейся шесть десятилетий. Третий за столетие англо-французский королевский брак мог стать залогом долгожданного мира. Король «проявил интерес исключительно к дочери французского короля», хотя в Англии многие выражали недовольство тем, что монарх «желал жениться на дочери своего противника. Это не прибавило [Ричарду] народной любви, но его это не заботило»[578]. Ричард понимал, что у Англии не хватит ресурсов для нового затяжного конфликта.

Помимо сильных антифранцузских настроений, многих тревожил вопрос престолонаследия. Ричарду было почти тридцать, однако сына у него все еще не было. Подданные желали стабильности, залогом которой являлась преемственность власти. «В попытке отговорить короля – ведь англичанам его брак с француженкой не пришелся по нраву – ему указывали, что принцесса слишком мала и даже через пять-шесть лет не достигнет подходящего для женитьбы возраста. Он отвечал со спокойной улыбкой, что на все воля Господа и каждый день будет восполнять недостаток лет; именно юность была одной из причин, по которым он предпочел ее, ибо позволит воспитать ее по своему разумению и приучить к английским нравам и обычаям. Что же до него самого, то он достаточно молод, чтобы подождать»[579]. Нельзя исключать романтическое предположение, что Ричард не был готов к новому браку и обрадовался возможности взять в жены ребенка, однако политические соображения, разумеется, преобладали над личными.

В начале июля 1395 года Ричард отказался от сватовства к Иоланде и принял предложение французского короля. 8 июля он отправил посольство во Францию во главе со своим кузеном Эдуардом Нориджским, эрлом Ратленда, и эрлом-маршалом Ноттингема для переговоров о мире, помолвке, приданом и вдовьем уделе, а также переезде принцессы. Изначально послы запросили приданое в размере двух миллионов золотых франков (£ 1,2 миллиарда), но получили указание снизить сумму до одного миллиона и настаивать на этой сумме; в итоге стороны сошлись на восьмистах тысячах (£ 500 миллионов). Изабеллу должны были доставить в Кале за счет короля Карла, а Ричарду гарантировали компенсацию в три миллиона франков в случае расторжения договора по инициативе Франции. Взамен Ричард обязался обеспечить Изабеллу землями, приносившими ежегодный доход в размере шести тысяч шестисот шестидесяти шести фунтов тринадцати шиллингов четырех пенсов (£ 4 миллиона), и согласился жениться на одной из ее сестер, если она умрет, не достигнув тринадцати лет. В случае рождения сына ребенок получал герцогство Нормандия и графства Анжу и Мэн, некогда входившие в состав империи Плантагенетов.

В то время Карл VI переживал очередной приступ безумия, которые становились все тяжелее. «Когда английское посольство прибыло в Париж, французский король жил в Лувре, а королева с детьми – во дворце Сен-Поль на берегу Сены. Чтобы угодить английским лордам, им разрешили навестить королеву и ее семью, особенно маленькую принцессу, увидеть которую им не терпелось. Сначала они получили отказ, который французский совет объяснил тем, что ей всего восемь лет [так в оригинале] – кто мог знать, как поведет себя юное дитя при подобной встрече?» Однако теперь, когда союз был почти согласован, послы «должны были довольствоваться тем, какой она окажется. Никто не ожидал от нее ни великой мудрости, ни рассудительности. Тем не менее ее хорошо подготовили [к встрече], в чем лорды вскоре убедились воочию»[580].

Когда будущей невесте короля представили Ноттингема, тот «опустился на колено и сказал: „Госпожа, если будет угодно Богу, вы станете нашей владычицей и королевой“. Она тотчас, без всякой подсказки, ответила: „Сэр, если Богу, моему господину и отцу будет угодно, чтобы я стала королевой Англии, я буду очень рада, ибо мне говорили, что я стану великой дамой“. Она велела [ему] подняться, взяла за руку и подвела к своей матери, королеве Изабо, которая осталась очень довольна ее ответом, как и все присутствующие. Внешность и манеры юной принцессы понравились английским послам, и они подумали про себя, что из нее, скорее всего, выйдет достойная и добродетельная королева»[581]. Когда послы вернулись в Англию, то привезли с собой портрет Изабеллы, переданный Карлом VI. Это первый известный случай, когда английскому королю отправляли изображение будущей невесты.

Однако из-за политических разногласий переговоры затянулись. Французы изначально отвергли условия Ричарда, поскольку не доверяли англичанам и соглашались лишь на перемирие, а не на прочный мир. Но в январе 1396 года английские послы вновь прибыли в Париж и сообщили Карлу, что Ричард «желает жениться на леди Изабелле, чей портрет они ему показали»[582]. Переговоры о браке и двадцативосьмилетнем перемирии сопровождались пышным трехнедельным приемом. Советники Ричарда и его подданные предпочли бы, чтобы монарх вновь заявил о притязаниях на французский трон, и опасались, что он пойдет на чрезмерные уступки Франции. В Элтеме велись ожесточенные споры, но в итоге Ричард настоял на своем.

Изабелла де Валуа родилась 9 ноября 1389 года в Лувре. Она была старшей из оставшихся в живых дочерей Карла VI и Изабо Баварской и унаследовала от матери черные волосы и светлую кожу.

Изабо происходила из немецкого дома Виттельсбахов; ее мать принадлежала к миланскому роду Висконти. С 1391 года Карл VI начал страдать от приступов безумия, омрачивших его жизнь и правление. Ходили слухи, что его жена заводила любовников, пренебрегала королевскими обязанностями и многочисленной семьей. Поговаривали даже, что ее дети голодали в нищете, за что ее осуждали папа римский и писательница, выступавшая в защиту женщин, Кристина Пизанская. Однако подтверждений этим обвинениям нет. Счета Изабо показывают, что она покупала детям одежду, игрушки и книги, заказывала мессы по умершим в младенчестве, а Изабеллу, например, обучала латыни. Похоже, королева стала жертвой клеветнической кампании – герцог Бургундский, дядя Карла, исполнявший роль регента во время его приступов безумия, стремился ослабить ее влияние.

Изабелла была третьим ребенком из двенадцати детей Изабо – шести мальчиков и шести девочек. Ее брат, дофин Карл, был на два года младше; сестра Жанна умерла в 1390 году, а ближайшими по возрасту сестрами были еще одна Жанна, Мария и Мишель. Детей воспитывали во дворце Сен-Поль в Париже. В декабре 1391 года Изабеллу обручили с шестилетним Жаном, наследником Пьера II, графа Алансонского, но ее отец разорвал помолвку, чтобы выдать дочь за Ричарда II.

«Юное сердце Изабеллы было полно нежности и доброты»[583]. Эти качества, а также ее щедрость вызывали преданность тех, кто ей служил. «Блаженство и чистота жили в ней», – вспоминал ее второй муж, отмечая, что она «провела жизнь незапятнанной, всеми почитаемая за добродетель»[584]. Ее детство, вероятно, было не из легких. Отец, обаятельный и красивый, явно любил ее, но в припадках безумия не узнавал ни жену, ни детей, отшатываясь от них. Он переходил от возбуждения к апатии, проявлял агрессию, сквернословил, крушил мебель, поджигал вещи и рвал одежду. Временами ему казалось, что он сделан из стекла и может разбиться от прикосновения. «Было жалко смотреть на него, ибо тело его было покрыто грязью и нечистотами»[585]. Когда приступы ярости становились неконтролируемыми, его приходилось связывать. Королеве запретили делить с ним ложе ради ее же безопасности, и ее место заняла юная красавица по имени Одетта де Шамдивер. Как и следовало ожидать, Изабо обвинили в сводничестве.

Когда Изабелле было три года, произошел ужасный случай, воспоминания о котором преследовали ее долгие годы. На придворном маскараде, вошедшем в историю как «Бал объятых пламенем», король и его друзья появились в костюмах «диких людей» – обтягивающих одеяниях из пропитанных смолой льна и пакли. Они скакали и дразнили зрителей, предлагая угадать, кто скрывается под масками. Брат короля, Людовик, герцог Орлеанский, случайно поднес факел к одному из ряженых, и его наряд вспыхнул. Пламя перекинулось на других «дикарей», и король уцелел лишь благодаря быстрой реакции молодой герцогини Беррийской, которая накинула на него шлейф своей юбки. Королева едва не лишилась чувств, наблюдая, как остальные участники маскарада с криками сгорают заживо. Изабелла наверняка узнала об этой трагедии, когда подросла.

9 марта 1396 года в Париже Карл VI подписал брачный договор. Изабелла получала право дать окончательное согласие по достижении двенадцати лет, когда брак мог быть консумирован. Она отказывалась от притязаний на французский престол. Ричард передавал Карлу VI порты Брест и Шербур, но сохранял за собой право претендовать на титул короля Франции.

Изабелле запрещалось иметь французскую свиту (это условие вскоре было нарушено), и ее надлежало воспитывать как англичанку. Французы шли на уступки, поскольку стремились помешать Ричарду осуществить свою мечту стать императором. Они даже обещали ему поддержку против мятежных подданных. Адам из Аска считал, что главной целью Ричарда было получить французскую помощь в борьбе против бывших лордов-апеллянтов. В том же году король признался Валерану III, графу де Сен-Полю, что опасается бунта из-за непопулярного мира. Тот посоветовал сохранять видимость добрых намерений до бракосочетания, а затем, заручившись поддержкой Франции, «сокрушить всех врагов и мятежников». Однако пункт о военной поддержке был удален после передачи первой части приданого. Отныне у Ричарда были средства противостоять врагам самостоятельно.

Оба монарха выразили надежду, что союз положит конец «многочисленным, великим и повсеместным злодеяниям, бедствиям, беззакониям, несправедливостям и кровопролитию войны» и что «мир и согласие сохранятся надолго»[586]. Договор положил конец военным действиям с Францией на весь оставшийся период правления Ричарда, однако в Англии общественное мнение было по-прежнему настроено против него. Впрочем, будущая королева не была бедной невестой, как Анна Чешская. Ее приданое составляло восемьсот тысяч золотых франков (£ 500 миллионов), из которых триста тысяч выплачивались при заключении брака, а остальная сумма – ежегодными взносами по сто тысяч франков в течение пяти лет. Если бы Изабелла умерла до достижения двенадцатилетнего возраста, допускавшего супружеское сожительство, все платежи подлежали возврату, за исключением первого. Если бы Ричард скончался до того, как Изабелле исполнится двенадцать, ей из приданого полагались пятьсот тысяч франков, которыми она могла распоряжаться по своему усмотрению. Если бы король умер после этого срока, не оставив потомства, отец невесты получал назад двести тысяч франков. Английские вельможи, в том числе Болингброк, дали обязательство не препятствовать возвращению Изабеллы во Францию в случае преждевременной кончины Ричарда. Со своей стороны король назначил будущий супруге вдовий удел – доход в десять тысяч марок (£ 2 миллиона), выплачиваемый до конца ее жизни. Поскольку супруги приходились друг другу пятиюродными братом и сестрой, для заключения брака потребовалось разрешение как от папы римского, так и от авиньонского.

12 марта 1396 года в Париже в Сент-Шапель состоялось бракосочетание Ричарда и Изабеллы по доверенности. Церемонию провел Уго Роберти, латинский патриарх Иерусалима; от имени короля выступал эрл Ноттингема. Ричард прислал невесте два кольца с бриллиантами, сапфирами и жемчугом, а также одеяние ордена Подвязки, некую драгоценность, браслет и молитвенную табличку. После церемонии шестилетняя Изабелла впервые выступила в роли королевы, ходатайствуя об освобождении из тюрьмы должника Пьера де Краона. С этого момента ее официально именовали королевой Англии, и, как отмечали современники, «было отрадно видеть, как юная особа, невзирая на возраст, держится воистину по-королевски»[587].

1 мая в Виндзоре Джон Гонт, герцоги Йоркский и Глостерский официально согласились вернуть Изабеллу и ее драгоценности во Францию в случае смерти Ричарда.

В июне Уильям Скруп отправился в Париж, чтобы договориться о передаче принцессы. Начались приготовления к свадьбе. В августе Ричард совершил короткую поездку в Кале, где встретился с опекуном Изабеллы, герцогом Бургундским. Было решено, что через несколько недель в Кале принцессу передаст лично ее отец, которого Ричард теперь называл «нашим дражайшим и возлюбленным отцом Франции»[588], тщательно избегая титула «король».

28 сентября Ричард вновь пересек Ла-Манш, опередив Джона Гонта и Екатерину Суинфорд, которой предстояло взять на себя заботу об Изабелле. В январе 1396 года Гонт женился на Екатерине, вызвав возмущение среди знатных дам Англии, которые были крайне недовольны тем, что новая герцогиня Ланкастерская окажется выше их по рангу. «Раз уж она так возвысилась, – фыркали они, – значит она станет второй дамой Англии, и юную королеву будет сопровождать особа недостойного происхождения»[589]. Однако Ричард благоволил Екатерине, и со временем ее приняли при дворе; ее дети от Гонта по фамилии Бофорт были признаны законнорожденными.

Король Карл и королева Изабо приготовили для дочери роскошное приданое, в которое входила мантия из вишнево-красного бархата, украшенная золотым шитьем в виде роз, растущих на деревьях, с листьями из изумрудов и стеблями из жемчужин. Ей предназначались ковры с изображениями пасторальных сцен и пастушек, великолепная коллекция драгоценностей, а также пышный эскорт для сопровождения в Англию, в который входили герцоги Орлеанский, Беррийский и Бурбонский. «Она увезла из Франции кареты, полные дам и девиц»[590]. Две камеристки, Симонетта и Марианна, все время оставались при ней в Англии.

Беременность не позволила Изабо присутствовать на свадьбе дочери. В октябре Карл лично сопроводил шестилетнюю Изабеллу из аббатства Святого Дионисия в Сент-Омер, где ожидали прибытия Ричарда. В пятнадцати милях оттуда, в Ардре, раскинулся настоящий шатровый город из ста двадцати роскошных павильонов, готовых принять участников торжества. 26 октября здесь развернулось зрелище, чья пышность могла соперничать только со знаменитым Полем золотой парчи 1520 года. Два монарха встретились, каждый в окружении почетной охраны из четырехсот сеньоров и лордов, а также многочисленной свиты. Ричард и его приближенные облачились в длинные бархатные гупелянды[591] цветов покойной Анны – белого и алого, в то время как Карл, проявив исключительную дипломатичность, надел зеленое одеяние с вышитым гербом Анны. Находясь в состоянии просветления, французский король обменялся с Ричардом любезностями. «Король Франции ввел короля Англии в свой шатер, и они беседовали наедине»[592], обменявшись дорогими ювелирными подарками; среди подношений Ричарда выделялось ожерелье из жемчуга и драгоценных камней – некогда подарок самой Анны Чешской.

На следующий день в семь утра Ричард вновь посетил шатер Карла, где был устроен роскошный пир, на котором прислуживали герцоги Беррийский, Бургундский и Бурбонский. Последний обратился к Ричарду: «Мой господин, вам следует веселиться, ведь все ваши желания исполнены. У вас будет супруга, ибо ее скоро передадут вам».

«Кузен Бурбонский, – вмешался Карл, – мы желали бы, чтобы наша дочь была столь же взрослой, как наша кузина, госпожа де Сен-Поль, дабы питать больше нежности и любви к нашему сыну Англии». – «Прекрасный отец, – отвечал Ричард, – возраст нашей супруги нам вполне по нраву, ибо мы ценим не столько ее годы, сколько вашу любовь и преданность ваших подданных. Отныне наш союз столь крепок, что никто в христианском мире не посмеет противиться нам»[593].

Последующие два дня монархи продолжали встречаться, красуясь в роскошных нарядах, обмениваясь любезностями и дорогими дарами. Наконец 30 октября шестилетняя Изабелла прибыла в Ардр, блистая великолепием. Ее сопровождали множество дам и девиц, перед которыми шествовал знатный сеньор с ее короной. «При виде этой роскоши можно было подумать, что перед тобой сонм богинь, воспетых поэтами в рыцарских сказаниях. Никто не припоминал столь дивного зрелища»[594].

Карл проследовал в шатер Ричарда, где собрались оба двора, и вместе ожидали, пока герцоги Бургундский и Беррийский приведут Изабеллу. На девочке была корона и «узкое платье старинного покроя» из голубого бархата, усыпанного золотыми лилиями. Отец представил ее Ричарду, который, должно быть, казался прекрасным видением со светлыми волосами и в длинном одеянии из переливающейся красной и синей парчи.

«Любезнейший сын, – сказал Карл, – вверяю тебе это дитя, самое дорогое для меня создание в мире после дофина и нашей супруги».

Изабелла дважды присела в реверансе перед своим будущим мужем, который «взял ее за руку и поцеловал, поблагодарив отца за столь благородный и желанный дар. [Он] заявил, что принимает ее в соответствии с условиями, согласованными между королями, дабы через установленную таким образом дружбу оба монарха могли жить в мире и спокойствии и навеки обеспечить должную гармонию между королевствами, чтобы христианская кровь более не проливалась»[595].

Мы не знаем, как выглядела Изабелла. Иллюстрации с ее изображением в рукописях (одна – в Национальной библиотеке в Париже и две – в Британской библиотеке), посвященные этой сцене, были созданы позднее и явно не являются портретами. Считается, что одно из резных украшений потолка в аббатстве Бьюли изображает Изабеллу, поскольку рядом присутствует эмблема Ричарда II – белый олень. Судя по всему, Ричарду пришелся по нраву облик юной королевы, о которой впоследствии говорили, что она обладала «дивной красотой» и была «прекраснейшим созданием, какое доводилось видеть смертным»[596].

На иллюминированном фронтисписе к рукописи «Троил и Крессида» Джеффри Чосера поэт читает свое произведение при дворе Ричарда II[597]. Одна из фигур, чье лицо стерто, – явно король. Предполагалось, что дама в розовом платье рядом с ним – Анна Чешская. Однако манускрипт был создан не ранее 1415–1425 годов, поэтому дама в розовом, скорее всего, Изабелла де Валуа. В эпоху, когда реализм и законы перспективы еще не были освоены, детей нередко изображали как взрослых.

На заключительном пиру маленькая принцесса была одета в платье из алого бархата с изумрудами, после чего она и Ричард простились с королем Карлом. Ричард вверил Изабеллу заботам герцогинь Ланкастерской и Глостерской, графинь Хантингдонской и Стаффордской, а также других дам, которые приняли ее с великой радостью. Очевидно, герцогиня Глостерская отказалась от намерения не иметь ничего общего с Екатериной Суинфорд, а заметное участие последней в церемониях показывает, как быстро ее приняли при дворе и насколько уважаемой фигурой она стала.

Ричард помог Изабелле сесть в богато убранную карету, обитую тканью с золотым шитьем, которую он специально заказал для ее нужд за четыреста фунтов (£245 тысяч). В качестве гувернантки-француженки к юной королеве приставили Изабеллу де Куси – тридцатилетнюю дочь Жана I, герцога Лотарингского, и вторую жену Ангеррана де Куси, чья первая супруга, принцесса Изабелла, скончалась в 1382 году. Госпожа де Куси взяла маленькую принцессу под свое попечение и сопровождала ее в карете во время недолгой поездки в Кале. Многочисленный эскорт всадников возглавил камергер Изабеллы, сэр Томас Перси. Английские знатные дамы и фрейлины следовали позади в двенадцати каретах.

Фрейлины помогали невесте готовиться к свадьбе, но именно Екатерина Суинфорд оставалась «компаньонкой юной королевы Англии»[598] до конца лета 1397 года. Ее опыт воспитания дочерей Джона Гонта и заботы о принцессах королевской крови оказался весьма ценным, пока Изабелла осваивалась в новой роли. Для свадебной церемонии Екатерине и другим знатным дамам вручили золотые ливрейные цепи, которые они носили на празднестве.

1 ноября в церкви Святого Николая в Кале Томас Арундел, архиепископ Кентерберийский, обвенчал Ричарда и Изабеллу. Золотое обручальное кольцо невесты украшали сапфиры и рубин. Ричард официально отказался от притязаний на французский трон за себя, Изабеллу, а также ее потомков, после чего получил первую часть ее приданого – триста тысяч франков.

В качестве свадебного подарка Ричард преподнес супруге золотой венец с рубинами, сапфирами и жемчугом. Джон Гонт и герцог Глостерский одарили ее золотыми украшениями в виде белых орлов, уложенными на блюде с засахаренными фруктами и пряностями, которое подали во время пира. Глостер также вручил юной королеве золотую корону с восемью декоративными цветочными элементами и ценные кубки от имени жены и детей. Болингброк подарил золотую статуэтку борзой с крупной жемчужиной на шее, Ноттингем – жемчужный пояс, Ратленд – зеркало в форме маргаритки и золотой пояс, а другие лорды – роскошные броши.

В сундуках с приданым Изабеллы лежали драгоценные подарки: куклы с наборами серебряной посуды от Ричарда и затейливая золотая мельница, усыпанная жемчугом, и крошечные метелки – трогательный подарок матери «для забавы госпожи Изабеллы». Среди множества роскошных вещей, приготовленных родителями невесты, были три шелковых венка красного, белого и золотого цветов: один – с вышивкой в виде кролика, другой – с драгоценными камнями, жемчугом и лентами; а также сюрко и плащ из алого бархата, расшитые золотыми птицами, сидящими на ветвях из жемчуга и изумрудов. Бока сюрко были отделаны беличьим мехом, к нему прилагались накидка и капюшон из того же меха, а плащ был подбит горностаем. Еще одно одеяние было из багрового бархата, расшитого жемчужными розами.

Драгоценности, которые Изабелла привезла с собой, – две короны, диадемы, кольца, ожерелья, застежки (одна из них с драгоценными камнями, жемчугом и лилиями), а также инкрустированный пояс – оценивались в полмиллиона французских экю (£ 500 тысяч). Все эти изделия имели хитроумные крепления и замки, позволяющие их подгонять по мере взросления и роста владелицы. Кроме того, среди вещей Изабеллы имелись портьеры из полосатого красно-белого шелка с вышитыми пасторальными сценами из жизни виноделов и пастушек, а также зеркала, четки с бусинами из зеленой эмали, молитвенник-миссал в шелковом переплете, расшитый жемчугом кошелек и ларец с золотым ключом – еще один материнский подарок.