Летом 1385 года, перед тем как отправиться с Ричардом II в неудачный военный поход против Шотландии, Джон Гонт устроил пышный прием для короля и королевы в замке Лестер. Затем королевская чета со свитой поехала на север. В Йорке произошел неприятный инцидент. Рыцарь, которому Анна благоволила, сэр Ральф Стаффорд, отправлялся в Лондон с посланиями для своего друга Мелеша, одного из богемских рыцарей королевы, когда его лучники и люди сэра Джона Холланда, сводного брата короля, без его ведома вступили в стычку «из-за спора о том, как обращались с рыцарем из Богемии, приехавшим навестить королеву Анну». В ходе потасовки один из подчиненных Стаффорда убил оруженосца Холланда. Холланд обвинил Стаффорда в соучастии в убийстве. «Сэр Ральф, хоть и разгневанный на своего лучника, попытался добиться для него помилования, но сэр Джон в ярости сбил сэра Ральфа с коня ударом меча в темноте и нечаянно убил»[531]. Холланд бежал и укрылся в минстере Беверли, в то время как лорд Стаффорд, потерявший единственного сына, требовал правосудия. Король приговорил Холланда к смерти и распорядился конфисковать его имущество.

Принцесса Джоанна напрасно умоляла сохранить жизнь сыну. Горе подорвало ее здоровье, и 8 августа она скончалась в Уоллингфорде, «настолько растолстев от переедания, что едва могла ходить»[532]. Возможно, ожирение стало причиной сердечного приступа. По просьбе королевы Ричард помиловал Холланда, что не прибавило популярности ни ему, ни Анне в глазах Стаффордов и их сторонников.

В августе того же года Ричард даровал Роберту де Веру титул маркиза Дублина, а своим дядям – Эдмунду Лэнгли и Томасу Вудстоку – герцогства Йорк и Глостер. Он также объявил своим наследником одиннадцатилетнего кузена, Роджера Мортимера, что свидетельствует об опасении остаться бездетным. Если бы Ричард так и не вступил в брачные отношения с Анной, вряд ли он ждал бы целых три года, прежде чем назначить преемника, зная, что останется без прямых потомков.

В марте 1386 года Ричард II официально признал Джона Гонта королем Кастилии. К Пасхе герцог начал собирать флот для вторжения, и при дворе состоялась торжественная церемония прощания, на которой король и королева возложили на головы Гонта и Констанции золотые диадемы. В июле супруги отплыли в Кастилию. Ричард, несомненно, был рад избавиться от своего могущественного и грозного дяди, и теперь при дворе безраздельно господствовал Роберт де Вер.

В 1386–1387 годах Ричард, Анна и де Вер много времени проводили в разъездах по Англии. Это была тактика короля, позволявшая избегать столкновений с советниками, чье недовольство усиливалось, и одновременно заручаться поддержкой подданных. Рождество 1386 года супруги третий раз подряд отметили в Элтеме, где Ричард построил расписную палату, танцевальный зал и купальню. Он также разбил сад для Анны и сад с пряными травами за рвом, где летом супруги могли обедать; сад был обнесен стенами из земли и соломы, обложенными тростником. Апартаменты Анны во внутреннем дворе состояли из башни с эркером, зала, а также большой и малой палат, которые она делила с Ричардом. На рождественские праздники к ним прибыл гость – Левон V, король Армении, безуспешно пытавшийся примирить Англию с Францией.

Весной Ричард и Анна отправились в Лестершир, Йорк и Ковентри. В марте они посетили Линкольн, где их приняли в братство при кафедральном соборе, а затем охотились в Шервудском лесу.

Военная кампания Джона Гонта в Испании закончилась провалом: дизентерией, массовым дезертирством и крахом. Ему не удалось заручиться достаточной поддержкой в Иберии. В июле 1387 года, окончательно признав, что его мечта о кастильском троне неосуществима, Гонт заключил соглашение с королем Хуаном I, согласно которому он и Констанция отказывались от притязаний на Кастилию в пользу дочери Екатерины, которую обещали выдать замуж за сына Хуана, Энрике.

Тем временем Англия погружалась в политический хаос. Король вступил в ожесточенную борьбу с лордами, возмущенными его зависимостью от фаворитов и требовавшими возобновления активных военных действий против Франции. Ричард же склонялся к миру и еще ни разу не возглавлял армию в бою, что воспринималось воинственно настроенной знатью как пренебрежение долгом.

Также раздавались «громкие роптания» из-за де Вера, женатого на кузине Ричарда – Филиппе, дочери принцессы Изабеллы и Ангеррана де Куси. Он «так влюбился в одну из фрейлин королевы, так называемую ландграфиню, что ни за что не мог оторвать от нее взгляд». Это была «прекрасная и приятная» фрейлина Анны, Агнесса де Ланцекрона[533]. Вероятно, она не отвечала де Веру взаимностью, поскольку тот, «к своему вечному стыду и позору», послал двух людей похитить ее, а затем «сочетался с ней в нечестивом [незаконном] браке»[534]. Он «любил ее так сильно, что охотно развелся бы с собственной женой. Это глубоко возмутило всех добрых людей Англии»[535], тем более что де Вер возгордился «до такой степени, что отверг собственную супругу, прекрасную и добродетельную женщину»[536]. В 1387 году он даже отправил папе подложные документы, чтобы добиться аннулирования брака и жениться на Агнессе.

Ричард закрывал глаза на поведение фаворита и фактически поощрял прелюбодеяние де Вера и унижение его жены, представительницы королевской семьи, что вызвало гнев многих его родственников. Анна тоже поддержала влюбленных. Она писала папе Урбану VI с просьбой расторгнуть брак де Вера и разрешить ему жениться на Агнессе, что и было сделано летом 1387 года. Дядя короля, Глостер, был возмущен оскорблением племянницы. Возможно, именно вмешательство Анны стало причиной враждебности, которую он впоследствии проявлял к королеве.

Тем летом парламент потребовал от короля удаления дурных советников: Роберта де Вера; Майкла де ла Поля; Александра Невилла, архиепископа Йоркского; сэра Роберта Тресилиана и сэра Николаса Брембра. Поскольку они обращались к Ричарду с апелляцией о восстановлении достойного правления, магнаты, выступавшие против короля, назвали себя «лордами-апеллянтами». В ответ Ричард заявил, что по их требованию не уволит даже повара со своей кухни, и добился того, чтобы парламент объявил их действия незаконными и равносильными государственной измене. Однако решимость лордов превзошла самоуверенность короля.

В ноябре, тайно намереваясь выдвинуть обвинения против лордов-апеллянтов, Ричард вместе с Анной и де Вером вернулся в Лондон, где их встретила многочисленная делегация горожан, облаченных в цвета королевы – красный и белый. Ричард, Анна и де Вер присутствовали на мессе в соборе Святого Павла, а затем обосновались в Вестминстере. На следующее утро король узнал, что Глостер; Болингброк; Ричард Фиц-Алан, эрл Арундела; Томас Моубрей, эрл Ноттингема; и Томас де Бошан, эрл Уорика, идут на столицу с армией в сорок тысяч человек. Следом поступило послание от апеллянтов с требованием встречи, и Ричард не посмел им отказать.

На следующий день король принял апеллянтов в Вестминстерском зале, где лорды бросили вызов монарху, швырнув на пол перчатки и потребовав смещения его приближенных советников, которых обвинили в государственной измене. Ричард смиренно согласился. Де Вер, де ла Поль и архиепископ Йоркский бежали, а Тресилиана и Брембра казнили; первого вытащили из святилища Вестминстерского аббатства и предали смерти.

20 декабря Болингброк разгромил де Вера в стычке у моста Рэдкот, за что был провозглашен героем. Ричарду не оставалось ничего иного, как подчиниться требованиям победителей и изгнать де Вера из королевства. Фаворит отправился в ссылку, из которой уже не вернулся. В 1392 году он погиб от нападения дикого кабана. Завершив чистку, апеллянты заставили короля принять советников по своему выбору, а затем удалились на север, оставив Ричарда и Анну под домашним арестом в Тауэре. Супруги провели мрачное Рождество в роскошных королевских покоях, обновленных по приказу Ричарда: в них установили сто пять квадратных футов витражей с изображением королевского герба, выложили пол плиткой с изображениями львов и белых оленей и украсили стены росписью с попугаями в золоте и киновари.

В январе лорды-апеллянты двинулись на Лондон. Лорд-мэр сдал им ключи от города, и они потребовали встречи с монархом. В Тауэре Ричард принял их «по-королевски» – восседая на троне со скипетром в руке, – но это не произвело впечатления. Лорды вручили ему список тех, кто, по их мнению, подлежал тюремному заточению. Среди них был бывший наставник Ричарда, сэр Симон Бёрли, к которому королевская чета была глубоко привязана. Когда Ричард попытался возразить, Болингброк вывел его на стену Тауэра и указал на бушующую внизу толпу. Король уступил.

Генриху Болингброку тогда было двадцать лет. Это был крепко сложенный молодой человек среднего роста, всегда богато и элегантно одетый. Красивый, образованный, искусный в турнирах, он дважды участвовал в Крестовых походах. Как и отец, он держал пышный двор и имел многочисленную свиту. Пользуясь популярностью и уважением, он представлял серьезную угрозу для Ричарда II. Джон Гонт чрезвычайно гордился сыном, восхищался его воинскими доблестями и питал к нему большую привязанность.

В 1380 году Гонт подыскал для тринадцатилетнего Генриха невесту. Мальчик с рождения носил титул эрла Дерби – один из наименее значимых титулов отца, но был широко известен как Генрих Болингброк. Следуя политике Эдуарда III женить сыновей на английских наследницах ради расширения связей, влияния и земельных владений, Джон Гонт выбрал Марию де Богун – сонаследницу своего покойного друга Хамфри де Богуна, эрла Херефорда, Эссекса и Нортгемптона. Марии было всего одиннадцать, но Гонт желал заполучить для сына ее долю наследства. Старшая сестра Марии, Элеонора, вышла замуж за Томаса Вудстока, герцога Глостера, и девочка жила с ними в Плеши, в графстве Эссекс. Не довольствуясь своей долей в наследстве рода Богун, Глостер намеревался завладеть и остальным – графствами Херефорд и Нортгемптон. Он настойчиво уговаривал Марию отказаться от наследства в его пользу и уйти в монастырь клариссинок. Однако в июле 1380 года, при содействии ее матери и Джона Гонта, тетя Марии, Елизавета де Богун, графиня Арундел, похитила девочку из Плеши, пока Глостер воевал во Франции, и увезла в замок Арундел в Суссексе. 28 июля Гонт получил от Ричарда II право устроить брак Марии, тем самым сорвав замыслы своего брата. Глостер пришел в ярость. К марту 1381 года Мария и Болингброк обвенчались.

После свадьбы Мария осталась жить с матерью, поскольку консумацию брака было решено отложить до достижения ею четырнадцати лет в феврале 1382 года. Однако молодые нарушили соглашение, и в апреле того же года Мария родила сына, вероятно названного Эдуардом. Младенец прожил всего четыре дня. После этого Джон Гонт запретил супругам возобновлять брачные отношения до ноября 1385 года, когда Болингброк и Мария наконец получили собственное поместье. 16 сентября 1386 года в замке Монмут Мария родила будущего короля Генриха V. В 1387 году на свет появился их второй сын Томас, за которым последовали Джон в 1389 году, Хамфри – в 1390-м и Бланка – в 1392-м.

Супружеская преданность Болингброка стала предметом восхищения при дворах всей Европы. Однако между ним и королем Ричардом постепенно зрела смертельная вражда. Впоследствии Ричард жаловался, что Болингброк однажды обнажил перед ним меч в покоях королевы.

Парламент, собравшийся в феврале 1388 года, вошел в историю как Безжалостный. Лорды-апеллянты предали суду и добились признания виновными пятерых оставшихся фаворитов короля, очистив двор от тех, кто поддерживал неправедное правление. Сэра Симона Бёрли обвинили среди прочего в присвоении денег, выделенных на переезд королевы в Англию в 1381 году. С самого начала он был связан с ненавистными богемцами и, по свидетельствам, советовал Ричарду «держать при дворе множество чужеземцев – богемцев и прочих – и щедро одаривать их»[537].

Враждебность апеллянтов к Анне проявилась в поданных королю петициях с требованием, чтобы его супруга тратила в год не больше, чем «покойная королева». Кроме того, они настаивали на том, чтобы «выслать богемцев королевы из страны до Дня святого Иоанна, а тех, кто останется (за исключением тех, кому лорды совета позволят служить королеве), лишить защиты со стороны короля»[538]. Очевидно, что апеллянты видели в Анне врага, и давняя неприязнь по-прежнему давала о себе знать.

Позже Ричард вспоминал, что «королева и я неустанно ходатайствовали» за Бёрли, который помог устроить монарший брак, и за Джона Калверли, оруженосца Анны. В Вудстоке Анна три часа стояла на коленях перед Глостером, Болингброком и Арунделом, «со слезами умоляя» сохранить жизнь своим приближенным, но ей ответили: «Молитесь лучше за себя и своего мужа, ваши просьбы напрасны»[539]. Апеллянты все же вняли мольбам королевы и помиловали некоторых судей, но 5 марта тем не менее приговорили к смерти Бёрли; его казнили в тот же день на Тауэр-Хилле. Анне удалось вымолить для него лишь малую милость: его избавили от положенной изменникам мучительной казни, которой подвергли трех рыцарей короля.

С большой неохотой Ричард привез Анну в Лондон. В парламенте он подтвердил свою коронационную клятву и принял от знати оммаж. Это должно было стать новым началом, но теперь все козыри были у парламента. Король так и не простил апеллянтам ограничения власти, казни друзей и унижения Анны, чьи мольбы остались без ответа. Охваченный горем и яростью, он удалился с женой в Бристольский замок.

Апеллянты также конфисковали имущество де Вера и постановили, чтобы все богемцы из свиты королевы, включая Агнессу де Ланцекрона, покинули Англию в течение месяца. Они издали закон, запрещавший кому-либо принимать доверительные поручения от короля и королевы. Над страной нависла угроза гражданской войны. Архиепископ Кентерберийский попытался предложить перемирие, но король отказался его выслушать. Анна два дня и две ночи умоляла супруга смягчиться, пока «он наконец по доброму совету королевы не обуздал свой гнев и не согласился поехать с архиепископом в Лондон»[540].

Бо́льшую часть следующего года Ричард и Анна провели под надзором в Элтеме и Шине. После смерти королевы Изабеллы Эдуард III перестроил дворец Шин, превосходивший Элтем размерами, в великолепную резиденцию с двумя дворами в окружении деревянных зданий. Нижний двор выходил к Темзе и был защищен рвом. Здесь располагались королевские покои, большой зал, часовня и гардеробная.

Ниже дворца, на реке, находился остров Ла-Нейт (возможно, он отождествляется с ныне необитаемым островом Корпорейшн-Айленд), где в 1384–1388 годах Ричард воздвиг большой деревянный дворец на каменном фундаменте – убежище для себя и Анны. К реке проложили мощеную дорожку со ступенями, а также построили новую барку. Роскошная островная резиденция, окруженная деревянным частоколом, обеспечивала уединение, вмещая при необходимости до тысячи гостей. В ванной комнате уложили две тысячи разноцветных глазурованных плиток, купленных за пятнадцать шиллингов (£ 500) у Екатерины Лайтфут, будущей жены архитектора Генри Йевела, и установили ванну с медными кранами для горячей и холодной воды. В королевских покоях соорудили уборные, и даже в небольших комнатах, которые обычно обогревались жаровнями, установили камины. Во дворце были собственная часовня, кухня и пристань для доставки провизии. Ричард и Анна очень любили принимать здесь гостей, однако теперь Ла-Нейт, вероятно, напоминал им позолоченную клетку.

Ричард терпел унизительное подчинение апеллянтам до 3 мая 1389 года. Достигнув двадцатидвухлетнего возраста, он объявил себя совершеннолетним, отстранил их и восстановил королевскую власть без какого-либо сопротивления. Последующие восемь лет он правил Англией самостоятельно и разумно.

В начале 1389 года Джеффри Чосер был заключен в Тауэр за участие в конфликте вокруг выборов нового мэра. Благодаря заступничеству Анны, его освободили, и Ричард назначил его смотрителем королевских работ. В новые обязанности Чосера входило управление Тауэром, где ему выделили жилье.

Чосер называл Анну «своей государыней, доброй, прекрасной и благонравной». Джон Лидгейт в поэме «Падение принцев» упоминал, что Чосер написал «Легенду о славных женщинах» (около 1387 года) «по просьбе королевы», недовольной изображением женщин как непостоянных в любви в произведении «Троил и Крессида». Возможно, королева была оскорблена тем, что поэт сравнил ее с ветреной героиней:

В поэме «Легенда о славных женщинах» королева Алкеста и ее супруг, Бог любви, были, возможно, списаны с Анны и Ричарда. Алкеста изображена возмущенной уничижительным описанием женщин в литературе. Поэма заканчивается так:

Чосер посвятил поэму Анне, назвав ее «женственной, милостивой и кроткой». После смерти королевы он убрал упоминания об Элтеме и Шине, вероятно не желая бередить рану скорбевшего короля, однако сохранил строфы «Пролога», несомненно воспевавшие достоинства Анны:

Анна, по-видимому, послужила прообразом «королевы-маргаритки» в белом венце, упомянутой в «Прологе»:

Корону «с маленькими белыми цветами» – вероятно, маргаритками – Анна некогда привезла из Богемии. В анонимной аллегорической поэме «Жемчужина», которую в 1395 году заказал, предположительно, Ричард II в память о первой супруге, упоминается «сияющая корона» из маргариток, что тоже может быть отсылкой к короне Анны. Маргаритка, видимо, была одним из ее символов, поскольку у Анны имелась чаша, украшенная этими цветами; также они изображены на Уилтонском диптихе.

В 1390-х годах сэр Джон Кланвоу упомянул Анну в своей «Книге Купидона, бога любви», также известной как «Кукушка и соловей», поэме-видении, вдохновленной «Птичьим парламентом» Чосера. В ней соловей восхваляет любовь, а кукушка – насмехается над ней, утверждая, что любовь приносит больше страданий, чем радости. В итоге собирается парламент, чтобы решить, кто прав:

Анна, возможно, послужила одним из источников вдохновения для поэмы Джона Гауэра «Исповедь влюбленного» («Confessio Amantis»), написанной около 1386–1390 годов. Гауэр обыгрывает ее имя, упоминает «богемскую моду», господствовавшую при дворе куртуазной любви, и превозносит верных жен.

В сентябре 1389 года Болингброку – формально прощенному – позволили вернуться в королевский совет, поскольку Ричарду требовалась поддержка Джона Гонта, находившегося в Аквитании для заключения нового перемирия с французами. 30 октября король, не желая более ждать, официально вызвал его обратно.

Гонт вернулся в ноябре, нагруженный сокровищами, но выглядел преждевременно постаревшим – французский советник в то время назвал его «старым черным вепрем». В декабре король оказал дяде высокую честь: выехал из Рединга ему навстречу и с искренним пылом приветствовал его поцелуем мира. Он даже снял с Гонта ланкастерскую цепь и надел ее себе на шею.

В январе 1390 года Джон Гонт и Глостер вошли в состав королевского совета. Возвращение Джона ознаменовало начало периода политической стабильности и порядка. Король питал к нему глубокое доверие и стремился использовать его опыт для укрепления мира с Францией. Он пообещал внимательнее прислушиваться к мудрым советам и впредь более осмотрительно даровать королевские милости. Со своей стороны Джон Гонт проявил себя как сдержанный и преданный сторонник короны, выступая посредником между королем и бывшими апеллянтами и легко вживаясь в роль авторитетного государственного деятеля.

В марте Ричард официально пожаловал Джону Гонту титул герцога Аквитанского. На придворных торжествах по этому случаю королева Анна возложила на голову Констанции Кастильской золотой обруч Аквитании. Новые герцог и герцогиня не сразу отправились в Аквитанию; Джон Гонт поручил управление землями сенешалем.

Той весной Ричард разослал герольдов по Англии, Шотландии, Фландрии, Франции и Германии с объявлением о грандиозном турнире, который должен был состояться в Смитфилде на Праздник святого Михаила. В июле король, королева и знатные особы наблюдали за представлением коротких пьес, называемых интерлюдиями, в исполнении лондонских приходских клерков в Зале гильдии кожевенников на улице Доугейт-хилл. Представления длились три дня. Летом Джон Гонт устроил в честь короля и королевы роскошное охотничье празднество в замке Лестер, где присутствовали Йорк, Глостер, Арундел и многие другие магнаты. «Несколько дней были посвящены веселью и забавам»[542]. 15 августа король и королева отпраздновали Успение Пресвятой Богородицы обедом в трапезной францисканцев в Солсбери.

К турниру начали съезжаться гости, включая дядю Анны, Венцеля, ныне герцога Люксембургского. В День святого Михаила король и королева прибыли во дворец епископа Лондонского у собора Святого Павла, откуда отправились в Смитфилд на турнир. Шестьдесят рыцарей, готовых «учтиво сразиться со всеми соперниками», выехали из Тауэра в сопровождении шестидесяти прекрасно одетых дам, ехавших верхом. Каждая из них вела на серебряной цепи рыцаря. Король и королева «в окружении знатнейших особ» и придворных дам Анны, разместившихся в открытых, богато украшенных ложах специально построенной королевской трибуны, наблюдали за их появлением. Рыцари «благородно сражались со всеми, кто выходил против них, используя тупые копья», а королева и дамы выступили в роли судей, вручив в награду золотую корону и золотую застежку. После турнира во дворце епископа в присутствии королевской семьи состоялись танцы и пир.

На следующий день «король, облаченный в богатые доспехи, сам принял участие в турнире перед королевой и придворными дамами». Затем «состязания продолжили оруженосцы, которые сражались до ночи в присутствии короля, королевы и знати». Анна вручила победителям боевого коня и сокола. С наступлением сумерек она и король вернулись во дворец епископа на ужин, за которым последовали танцы. «Поединки продолжались четыре дня, с полудня до ночи, и каждый вечер завершался великолепным пиром с музыкой и танцами, главными участниками которых были королева, ее дамы и многие молодые аристократы»[543]. Часть торжеств проходила в Кеннингтонском дворце, а званые ужины устраивали король и Джон Гонт. На четвертый день танцы продолжались до рассвета. Вечером Ричард принимал иностранных гостей, а Анна – их дам.

13 октября, в день памяти святого Эдуарда Исповедника, Ричард в короне присутствовал на торжественной мессе в Вестминстерском аббатстве. Вскоре после начала службы «королева торжественно вошла в хор, увенчанная короной, и заняла место на северной стороне»[544]. После мессы супруги предстали в коронах на пиру. Затем двор переехал в Виндзор на новое празднество. На Рождество 1390 года Джон Гонт был почетным гостем короля и королевы в Элтеме.