В конце лета 1358 года король и королева остановились в Мальборо, а затем переехали в Кошем недалеко от Портсмута. 16 сентября, во время охоты, Филиппа упала с лошади и сломала лопатку. Переломы лопатки встречаются редко и происходят только при сильном ударе, так что падение, видимо, было тяжелым. Подобная травма очень болезненна, потому что может повлечь повреждения нервов, ребер, грудной клетки или легких, что, вероятно, и произошло с Филиппой, поскольку в том году она не поехала с Эдуардом во Францию. Утверждают, что с тех пор она больше никогда не садилась на лошадь, однако в 1360 году Филиппа и Эдуард вместе нанимали тридцать одного ловчего и двадцать трех сокольничих. Известно также, что в 1362 году супруги охотились во время путешествия по королевству. Не исключено, что Филиппа все же частично оправилась, хотя падение, очевидно, напоминало о себе и в дальнейшем.

«Ни у одного христианского короля не было таких славных сыновей», как у Эдуарда III. «Все высокие и крепкие телом, и даже самый младший мог сойтись с любым существом в поединке и отличиться»[454]. Необходимость позаботиться о будущем сыновей побудила Эдуарда проводить разумную политику: он жаловал им герцогские титулы и устраивал браки с английскими наследницами, тем самым предоставляя им земли и статус без ущерба для казны, скрепляя королевскую семью с главными магнатами узами крови, верности и общих интересов, а также предотвращая мятежи знати, которые досаждали прежним монархам.

Четвертый сын Эдуарда, Джон Гонт, высокий худощавый юноша с величавой осанкой, был гордым и честолюбивым. С юности он «беззаветно предавался любви, не ведая удержу, и с радостью становился ее пленником всем телом, душой и сердцем». Он жил так «долгие-долгие годы», ведомый «легкомыслием» и «своенравием»[455]. В конце 1350-х годов у него был роман с одной из фрейлин его матери, Марией де Сен-Илер, которая, возможно, была родом из Эно. В 1359 году она родила принцу дочь Бланку, которая впоследствии вышла замуж за сэра Томаса Морьё, констебля Тауэра.

В том же году Джон Гонт обрел любовь в браке, устроенном по воле короля. Бланка, младшая дочь Генриха, герцога Ланкастера, была одной из богатейших наследниц Англии, и Эдуард твердо намеревался обеспечить Джону ее долю ланкастерского наследия. Молодые состояли в запрещенной степени родства, но в январе 1359 года папа Иннокентий VI выдал им разрешение на брак. 19 мая они обвенчались в аббатстве Рединг. Церемонию провел Томас де Чинем, клирик королевской часовни, в присутствии всей королевской семьи. Свадьба была двойной: вместе с Джоном и Бланкой венчались его двенадцатилетняя сестра Маргарита и ее лучший друг детства, Джон Гастингс, эрл Пембрука, воспитанный при дворе. За венчанием последовали шестидневные торжества и рыцарские турниры в Рединге и Смитфилде. В одном из поединков приняли участие сам король и его четверо старших сыновей, выступившие инкогнито под видом «таинственных рыцарей», прежде чем открыться на радость собравшимся горожанам.

Брак Джона Гонта оказался счастливым: за девять лет у супругов родилось восемь детей. Фруассар считал Филиппу и Бланку непревзойденными дамами – самыми добродетельными на свете. «Я никогда не видел двух столь благородных женщин, таких добрых, щедрых и обходительных, и, проживи я хоть тысячу лет, не увижу». В поэме «Книга о герцогине»[456] Джеффри Чосер, почитатель Бланки, описывает ее облик как «лилейно-белый, точеный и свежий», а также нрав как веселый, жизнерадостный, игривый, милый, сострадательный и скромный.

Когда в 1361 году, во время второй волны чумы, умер Генрих, герцог Ланкастера, его наследство досталось двум дочерям – Бланке и Матильде. После смерти Матильды в апреле 1362 года обширные владения Ланкастеров полностью перешли к Джону Гонту. В том же году он получил титул герцога Ланкастера и стал самым богатым и могущественным магнатом в королевстве. Герцогство Ланкастер было палатинатом[457] – практически независимой территорией, где власть короля почти не действовала.

Новый герцог Ланкастерский, которого мы и далее будем называть Джоном Гонтом, чтобы не путать с его предшественниками, содержал великолепный двор по образцу королевского и свиту из пятисот человек. Его огромные владения были разбросаны по Англии и Франции, и он мог в любой момент собрать внушительную армию вассалов. Его главными резиденциями были лондонский Савойский дворец, соперничавший по роскоши с Вестминстером, и замок Кенилворт в Уорикшире. Дворец был сожжен во время крестьянского восстания 1381 года, а замок ныне лежит в руинах, однако великолепный пиршественный зал Джона Гонта с его огромными изящными окнами можно увидеть и по сей день.

Он любил пышные церемонии и, как большинство аристократов своего времени, почитал законы рыцарства почти как вторую религию. Джон Гонт был образованным человеком, ценил книги, покровительствовал Чосеру и увлекался рыцарскими поединками. Гордый и сдержанный, он редко мстил за обиды и заботился о своих подданных. После крестьянского восстания он обошелся с мятежниками справедливо. Однако, несмотря на участие во множестве военных кампаний, он так и не добился значимых успехов на поле боя, и потому оставался в тени отца и старшего брата, так и не снискав славы героя.

В 1359 году Эдуард приказал провести масштабные строительные работы в Виндзоре под руководством Уильяма Уикема, епископа Винчестерского. Пока шло строительство, король с Филиппой временно поселились в новых деревянных покоях, которые Эдуард велел соорудить в Круглой башне. Супруги жили там до завершения строительства. Апартаменты, спроектированные для королевы, были готовы первыми приблизительно к 1363 году. Они располагались вдоль северной стороны Верхнего двора и включали караульную; приемную комнату в одной из башен; главный зал длиной восемьдесят пять футов с изображениями четырех евангелистов на стенах (ныне Тронный зал ордена Подвязки и Аванзал ордена Подвязки); обширную палату для танцев (или «увеселений») размером примерно восемьдесят на тридцать три фута; зал со ста пятнадцатью зеркалами на потолке; еще одну палату (возможно, обеденную, так как в ней имелся посудный шкаф или буфет) с маленькой примыкающей часовней; опочивальню; и небольшой, мощенный мрамором клуатр с садом, где росли пряные и лекарственные травы. Комнаты Филиппы, вероятно, были украшены настенными росписями и обставлены столами, скамьями, козлами (опорами для столешниц) и табуретами.

29 ноября 1359 года король и королева отправились во Францию, взяв с собой всех сыновей, кроме Томаса, которого назначили хранителем королевства. В октябре того же года Джон Гонт начал военную кампанию во Франции, оставив Бланку на четвертом месяце беременности. «Ввиду заботы о ее состоянии»[458] Эдуард III первоначально распорядился, чтобы Бланка находилась при королеве до родов. Но поскольку Филиппа уехала во Францию, Бланка удалилась в Лестерский замок, где в марте 1360 года произвела на свет дочь, названную Филиппой в честь королевы. Та, по-видимому, стала крестной матерью внучки и оплатила расходы на церемонию выхода невестки из послеродового уединения, предшествовавшую воцерковлению.

В Пасхальный понедельник 1360 года зимняя кампания Эдуарда во Франции завершилась катастрофой: внезапный град в сочетании с ураганным ветром унес жизни тысячи человек и шести тысяч лошадей – больше, чем в любом сражении Столетней войны. «Казалось, что близится конец света. Градины были такими огромными, что убивали людей и животных, и даже самые храбрые были напуганы»[459]. Эдуард воспринял «Черный понедельник» как Божью кару за грабительские набеги на Францию. Французы, в свою очередь, были настолько потрясены бурей, что вскоре начали добиваться мира. Это привело к подписанию в мае мирного договора в Бретиньи, согласно которому Эдуард отказывался от претензий на французскую корону и возвращал часть завоеванных земель в обмен на полновластное владение Гасконью, Монтрёем, Понтье, Кале и Гином. За короля Иоанна II был назначен выкуп в четыре миллиона золотых экю (почти £ 3 миллиарда). Предполагалось, что он вернется на родину в сопровождении Черного Принца, с которым был теперь в дружеских отношениях. 18 мая Эдуард и Филиппа сошли с корабля в английском порту Рай.

30 июня король Иоанн обедал с Филиппой в Элтеме. Осенью Эдуард доставил его в Лондон, где французского короля торжественно встретили Филиппа, Черный Принц и Джон Гонт «со всей возможной пышностью. Пиры и открытые приемы при дворе длились две недели»[460]. Иоанну преподнесли новые роскошные одежды, и 9 октября члены королевской семьи сопроводили его в Дувр, откуда оба короля отплыли в Кале. Там договор был окончательно ратифицирован, однако мир не пользовался популярностью: подданные сочли его позорным.

В ноябре Эдуард вернулся в Англию и провел Рождество в Вудстоке вместе с Филиппой, детьми и королевой Джоанной. К празднику король заказал всем «мраморные» (пестрые) одежды; наряд Филиппы был подбит белкой и украшен ста шестью шкурками горностая.

В 1361 году молодой Жан Фруассар, будущий знаменитый хронист, прибыл в Англию и преподнес Филиппе поэму о войне с Францией, которая ныне утрачена, но впоследствии легла в основу его знаменитой летописи. Фруассар, как и королева, родившийся в Валансьене, произвел на нее приятное впечатление. «Она с радостью и великодушием его [подношение] приняла и щедро меня наградила», – вспоминал Фруассар. Заметив печаль в глазах юноши, Филиппа побудила его открыться и выслушала грустную историю о том, как он влюбился в девушку, но узнал, что она обручена с другим. Он тяжело заболел, провел три месяца на грани жизни и смерти и отправился в Англию, чтобы забыть возлюбленную. Филиппа прониклась к нему сочувствием, дала деньги, одежду и лошадей, а затем уговорила вернуться в Эно и добиваться руки возлюбленной с большей настойчивостью.

Фруассар последовал совету, надеясь, что покровительство королевы поможет вернуть любовь девушки, но та снова отвергла его, и юноша, подавленный, вернулся в Англию. Добросердечная Филиппа назначила его писцом своей канцелярии, предоставила жилье при дворе и стала его покровительницей. «Славная королева Филиппа, – писал он позднее, – в моей юности была мне королевой и госпожой. Я провел при дворе короля и королевы Англии пять лет и обнаружил в них благородство, честь, щедрость и учтивость». Он трудился как «писец и слуга» и посвящал свое время «служению [Филиппе], сочиняя изящные песни и трактаты о любви», среди которых была поэма «Майский двор» («La Cour de May»), написанная в 1356 году и впоследствии посвященная королеве.

Желая увековечить доблестные деяния мужа и сыновей, королева делилась с Фруассаром личными воспоминаниями для его хроники и снабжала его всем необходимым для путешествий по Англии в поисках материала как для летописи, так и для его длинной поэмы «Мелиадор». Однажды Филиппа отправила его в Шотландию с верительными письмами, в которых он значился как ее секретарь. Куда бы он ни отправлялся, его везде встречали с теплом из любви к «благородной и доблестной даме». Постепенно Фруассар стал заметной литературной фигурой при дворе, и его слава росла.

В 1361 году, чтобы защитить побережье Кента от французских набегов, Эдуард начал строительство замка и города в местечке Бинн на острове Шеппи. В 1367 году он дал новому поселению имя Куинборо в честь королевы Филиппы, в чей вдовий удел входил Бинн; тогда же оно получило статус вольного боро[461]. Один из местных постоялых дворов также назвали в честь королевы. Джон Гонт был назначен констеблем замка, в котором располагались королевские апартаменты; известно, что Эдуард иногда останавливался там, но о визитах Филиппы не сообщается. В 1382 году замок серьезно пострадал от землетрясения, и до наших дней не сохранился.

3 июля 1361 года в Вудстоке принцесса Мария, которой исполнилось семнадцать, вышла замуж за Жана IV, герцога Бретонского, воспитанника Эдуарда III, полюбившегося Филиппе своим прекрасным голосом. Свадебное платье Марии было сшито из золототканой лукканской материи и дорогой шелковой парчи и подбито белкой и горностаем. 1 октября Мария и ее сестра Маргарита получили облачения ордена Подвязки, однако до наступления Рождества обе скончались. Маргарита, любившая рыцарские романы и сочинявшая стихи, возможно, умерла при родах в возрасте всего пятнадцати лет, либо обе девушки стали жертвами «второй волны мора» 1361–1362 годов. В 1368 году убитые горем родители заплатили сто фунтов (£ 49 тысяч) за установку двух надгробий в аббатстве Абингдон. Потеря младших дочерей была, несомненно, сокрушительным ударом. В сентябре 1361 года супругам пришлось пережить еще одно, хоть и не столь трагичное, расставание – Лайонел уезжал в Ирландию, чтобы править там как наместник отца.

Этой же осенью состоялась публичная церемония бракосочетания Черного Принца с его кузиной Джоанной, Прекрасной Девой Кента, дочерью Эдмунда, эрла Кентского, казненного в 1330 году, и внучкой Эдуарда I и Маргариты Французской. Джоанна была «красивой, приятной и умной»[462]. Ее называли «самой любимой и прекраснейшей дамой во всем королевстве» и отмечали, что она «славилась страстью к роскошным нарядам»[463]. Однако ее брачная история была непростой. В детстве Джоанна обручилась с сэром Томасом Холландом, фаворитом короля и королевы. Пока тот воевал за морем, на Джоанне женился Уильям де Монтегю, будущий второй эрл Солсбери. Едва девушка достигла брачного возраста, Холланд похитил ее, добился аннулирования брака с Монтегю и сам женился на ней. У четы родилось пятеро детей.

После смерти Холланда в 1360 году Черный Принц влюбился в Джоанну и тайно женился на ней. Фруассар называл этот союз браком по любви, а Герольд Чандоса заявлял, что «Джоанна зажгла [в Эдуарде] любовь», что подтверждается письмом, в котором тот обращается к ней как к своей «любимой спутнице, дражайшей и верной возлюбленной»[464]. Они знали друг друга с детства – Джоанна воспитывалась при дворе королевы. Еще в 1348 году Черный Принц подарил серебряный кубок кузине «Жанетте» – ласковое прозвище говорит об их давней близости. Оба понимали, что, учитывая сложную брачную историю Джоанны, ее вряд ли сочтут подходящей невестой для наследника престола. Кроме того, они состояли в запрещенной степени родства.

Брак удивил многих: ведь Черный Принц, самый завидный жених Европы, вступил в союз по любви, не получив ни политической, ни материальной выгоды. Муж Джоанны был еще жив, ей исполнилось тридцать три, и она могла вскоре выйти из детородного возраста. Судя по всему, Эдуард и Филиппа отнеслись к браку с настороженностью. Союз был вскоре объявлен недействительным, и папа римский потребовал от супругов покаяния, прежде чем даровать им разрешение официально узаконить отношения.

Публичная церемония бракосочетания состоялась 10 октября в новой великолепной часовне, посвященной святому Георгию, которую Эдуард III возводил на месте капеллы Генриха III в Виндзоре. На свадьбе присутствовали король, королева и их дети; обряд венчания совершал архиепископ Кентерберийский. Невеста была в платье из красной золототканой парчи, расшитой изображениями птиц. Вскоре после свадьбы Черный Принц в знак благодарности за папское разрешение построил часовню Богоматери в крипте.

Королевская семья провела Рождество в замке Беркхамстед, в гостях у принца и его жены. Филиппа надела наряд из тонкой брюссельской ткани с мраморным узором, подбитый белкой и отделанный ста шестью горностаевыми шкурками. Филиппа и Джоанна обменялись подарками, в том числе одеждой. Королева преподнесла невестке корсет из красного бархата со шнуровкой. Став второй дамой королевства, Джоанна показала себя образцовой принцессой Уэльской – миротворицей по натуре, а также преданной и любящей женой, державшейся в стороне от политики.

Со времен первой вспышки чумы в стране неуклонно нарастало социальное напряжение. «Статут о работниках» лишь усилил всеобщее раздражение, мирный договор в Бретиньи породил недовольство королем, а церковь все чаще подвергалась критике за злоупотребления. Продажа индульгенций, показная роскошь духовенства и монастырей, подозрения в безнравственности носителей священного сана – все это стало привычной частью жизни XIV века и объектом все более пристального внимания со стороны возраставшего числа радикально настроенных вольнодумцев. Уильям Ленгленд в поэме «Видение о Петре Пахаре» писал об отшельниках, идущих в Уолсингем «в сопровождении девок»; о монахах, «проповедующих народу за плату и толкующих Писание в угоду себе и своим покровителям»; о богословах, что «наряжаются, как им вздумается, раз уж Милосердие превратилось в прибыльное занятие»; о священниках, стремящихся «торговать мессами и подстраивать свои голоса под сладкий звон серебра»; о продавцах индульгенций, «заявляющих, будто имеют власть освобождать от любых обетов»; и о епископах, затыкающих уши и не желающих слышать, что творится вокруг. Особенно сильное негодование вызывало пресловутое «вавилонское пленение пап» с 1309 года в «грешном городе Авиньоне». Зависимость пап от французских королей подрывала авторитет Римско-католической церкви по всей христианской Европе.

Джон Уиклиф, смелый священник, вызывавший много споров, путешествовал по королевству, выступая с проповедями, обличающими коррупцию церкви. Он утверждал, что Библия должна быть переведена на английский язык и доступна каждому. В те времена Священное Писание было доступно только на латыни, и большинство людей не могли его прочитать; только духовенство имело право толковать Библию для мирян. Помимо этого, Уиклиф считал, что церковь слишком богата и погрязла в пороках. Он отвергал феодальную систему как не соответствующую Божьему замыслу о человеческом обществе. За такие взгляды Уиклифа впоследствии назвали «утренней звездой Реформации».

Его открытые последователи назывались лоллардами и считались еретиками. Церковь рассматривала Уиклифа как серьезную угрозу существующему порядку. Священник пользовался популярностью преимущественно среди низших слоев общества, но имелось одно примечательное исключение: Джон Гонт восхищался реформатором, оказывал ему покровительство и защиту. В 1361 году Уиклифа назначили мастером Баллиол-колледжа в Оксфорде.

В ноябре 1362 года Эдуарду III исполнилось пятьдесят. Отмечая этот рубеж, он пожаловал Лайонелу титул герцога Кларенса, а Эдмунду – эрла Кембриджа. В том же году король преобразовал Аквитанию в княжество и назначил Черного Принца его правителем. В январе 1363 года Эдуард и Филиппа прибыли из Виндзора, где провели Рождество, в замок Беркхамстед, чтобы возглавить большое придворное собрание и попрощаться с принцем и принцессой. Именно здесь Фруассар, находившийся в свите Филиппы, услышал, как «седовласый рыцарь толковал фрейлинам королевы пророчества Мерлина. По его словам, ни принц Уэльский, ни герцог Кларенс не взойдут на английский престол, а корона достанется дому Ланкастеров». Если придворные дамы передали эти слова Филиппе, та, возможно, встревожилась бы, но Фруассар, вероятно, записал этот эпизод, уже зная, что произошло. Ко времени его смерти Англией действительно правили Ланкастеры.

В феврале принц и принцесса отплыли в Бордо, где учредили блистательный двор, прославившийся пышностью и утонченностью. Возможно, Филиппа опасалась, что больше никогда не увидит первенца. Работы над ее надгробием начались еще в 1362 году, когда в Вестминстерское аббатство доставили шесть повозок с алебастром, что свидетельствует о тревоге за ее здоровье.

К этому времени Филиппа обременила себя такими долгами, что не могла жить на положенные ей средства. Она задолжала пять тысяч восемьсот пятьдесят один фунт восемь шиллингов (почти £ 3 миллиона); ее кредиторами были в основном ювелиры, золотых дел мастера, портные, скорняки и вышивальщицы, поскольку поддержание подобающего королеве великолепия требовало огромных расходов. Королю пришлось выкупить одну из ее корон, заложенную эрлу Арунделу, и рассчитаться с прочими заимодавцами. В мае 1360 года он решил объединить ее двор с собственным на шесть лет, чтобы лучше контролировать расходы Филиппы, но осуществил свое намерение только в феврале 1363 года. С тех пор за обеспечение королевы всем необходимым отвечал Эдуард, а ее собственные доходы шли на погашение долгов.

На Новый 1364 год Эдуард подарил жене два корсажа (bodice) – черный и кроваво-красный, оба с золотой тесьмой по краю и вышивкой из яркого шелка, золотых нитей и жемчуга. На красном корсаже было вышито ласковое прозвище Филиппы «Myn Biddinye» («моя мольба» на среднеанглийском) в окружении слов p’nitibusa et billis («стойкая и неизменная»), а на черном – личный девиз королевы «Ich wrude much».

В 1364 году король Иоанн II был вынужден вернуться в Англию и добровольно отдать себя в распоряжение Эдуарда III, поскольку не сумел собрать выкуп, необходимый для освобождения. Французские вельможи настоятельно отговаривали монарха от этого шага, но тот развеял их опасения, заявив, что «познал короля – своего брата, королеву и их сыновей как людей с доброй волей, честью и благородством, поэтому ничего не страшится и уверен, что при любых обстоятельствах к нему отнесутся столь же достойно». Назначив регентом старшего сына, Иоанн II отплыл в Англию. 4 января «короля, который в то время находился с Филиппой в Элтеме, известили о том, что французский монарх высадился в Дувре». «Король Эдуард немедленно отправил [навстречу] пышное посольство с заверениями, что он и королева весьма рады приезду [Иоанна] в Англию»[465].

После смерти матери Эдуард значительно расширил и перестроил дворец в Элтеме, превратив его в одну из крупнейших королевских резиденций в Англии – достойное место для приема французского монарха. 7 января, когда тот прибыл, Эдуард и Филиппа «в сопровождении множества рыцарей и дам» встретили его у ворот. «До ужина было время для танцев и веселья. Перечислить все почести, которыми король с королевой осыпали Иоанна, невозможно». Летописец упоминал, что французский заложник Ангерран де Куси проявил себя с наилучшей стороны.

Иоанна торжественно препроводили в Лондон, где его встретили восторженные толпы. Король и королева «с великой пышностью разместили» его в Савойском дворце, принадлежавшем Джону Гонту[466]. В то время в Лондоне также гостили Давид II, король Шотландии, и Пьер де Лузиньян, король Кипра. Эдуард и Филиппа устраивали в Элтемском дворце роскошные пиры и развлечения для трех венценосных гостей. К одному из турниров Эдуард подарил Филиппе два новых платья.

Однако Иоанн был тяжело болен. В апреле он скончался в Савойском дворце. Филиппа успела искренне привязаться к нему и всегда принимала его «с большим радушием и дружелюбием»[467]. Смерть короля Иоанна стала для нее тяжелой утратой. После заупокойной мессы в соборе Святого Павла, на которой присутствовали король и королева, тело Иоанна с почестями переправили во Францию, где на престол вступил сын покойного, Карл V. Карл презирал англичан и жаждал войны, но в Англии никто воевать не стремился. Успехи Эдуарда не получили развития, и блистательные победы при Слёйсе, Креси и Пуатье остались в прошлом.

В Ангулеме 27 июля 1365 года Джоанна Кентская родила сына Эдуарда, который стал вторым в очереди на престол. В Англии рождение младенца вызвало бурную радость – король устроил пиры и рыцарские турниры. Это был двойной праздник: в тот же день, в Виндзорском замке, принцесса Изабелла вышла замуж за знатного и богатого французского заложника, Ангеррана де Куси. Она сама выбрала себе супруга, отвергнув всех принцев, которых предлагали ей любящие и терпеливые родители, позволившие дочери не вступать в брак до тридцати трех лет. Эдуард называл Изабеллу «нашей возлюбленной старшей дочерью, к которой мы питаем особую привязанность». Король выделил Изабелле крупное приданое. Из общей суммы в две тысячи триста семьдесят фунтов тринадцать шиллингов и четыре пенса (£ 1,2 миллиона), потраченной королевской семьей на драгоценности для невесты, Филиппа внесла тысячу двести семьдесят три фунта шесть шиллингов и восемь пенсов (£ 624,5 тысячи). Король отпустил жениха без выкупа, пожаловал ему титул эрла Бедфорда и принял в орден Подвязки.

В ноябре новобрачные уехали во Францию. У них родились две дочери – Мария и Филиппа, но брак оказался несчастливым, и Изабелла проводила много времени в Англии. В 1377 году Ангерран отказался от всех английских титулов, покинул жену и перешел на сторону французов; Изабелла больше его не видела и «умерла от горя»[468] между 1379 и 1382 годами.