В День святого Иоанна Крестителя 1346 года король и принц Эдуард простились с королевой Филиппой, пребывавшей на позднем сроке беременности, и, назначив регентом Джона, эрла Кента, сына казненного Эдмунда, 11 июля отплыли во Францию с двадцатитысячной армией.

20 июля 1346 года в Виндзоре Филиппа родила дочь, которую назвали в честь святой Маргариты Антиохийской, так как в тот день отмечался ее праздник.

Тем временем король и принц Эдуард двигались к Парижу, но узнали, что король Филипп поджидает их там со стотысячным войском. Эдуард III приказал отступать на север, к Кале. По пути он захватил Кан, где обнаружил французские планы вторжения в Англию, датированные 1339 годом. Разгневанный, он приказал устроить массовую резню среди горожан, в очередной раз проявив жестокость. Королевский клерк писал Филиппе: «Было убито великое множество рыцарей и оруженосцев, а также других жителей города – на улицах, в домах и садах. Невозможно понять, сколько людей благородного происхождения погибло, ибо их раздели, лишив знаков отличия. Мы же не потеряли ни одного знатного воина, за исключением оруженосца, который был ранен и скончался через два дня»[411].

Эдуард наконец внял советам удерживать армию от бессмысленного насилия, так как ему предстояла долгая дорога к Кале, который он намеревался сделать плацдармом для вторжения во Францию и базой для борьбы с французскими пиратами, грабившими английские суда. Не желая ставить под угрозу свою репутацию христианского короля, он запретил осквернять на пути храмы, однако двадцать человек ослушались и разграбили церковь в Бове, за что были повешены. Эдуард отправил трофеи и пленных в Англию, передавая «множество нежных приветов своей супруге, госпоже Филиппе, милостивой королеве Англии»[412].

На реке Сомме путь англичанам преградили французские войска. 24 августа состоялась яростная схватка, важную роль в которой сыграл принц Эдуард. Одержав победу, англичане переправились через Сомму и двинулись дальше, невзирая на сильную бурю. Вскоре они вышли на вершину холма на окраине Креси, где 26 августа произошло одно из важнейших и самых жестоких сражений Столетней войны. Войска противника усилились отрядом сэра Жана де Бомона, чей переход на сторону французов, несомненно, стал ударом для Эдуарда и Филиппы.

Король не принимал участия в битве, наблюдая за ней с расположенной поблизости ветряной мельницы. Поручив командование сыну, он приказал военачальникам: «Позвольте ему заслужить свои шпоры, и, если будет на то воля Божья, пусть эта победа станет его заслугой и принесет ему славу»[413]. Доверие к шестнадцатилетнему принцу оказалось оправданным. Он показал себя выдающимся воином, совершил блистательные подвиги и принес англичанам очередную победу, проявив исключительную храбрость. Возможно, именно благодаря своему боевому мастерству молодой Эдуард и получил прозвище Черный Принц, впервые зафиксированное в XVI веке. Я использую это имя, потому что именно под ним принц Эдуард вошел в историю. Битва при Креси стала первой демонстрацией превосходства английских лучников, чье искусство решило исход битвы, над тяжеловооруженной французской конницей.

После сражения король посвятил сына в рыцари прямо на поле боя. Среди павших был союзник Франции, слепой Иоганн, король Богемии. Согласно преданию, Черный Принц снял с его шлема три страусовых пера и сделал их своим символом, а также принял девиз короля Иоганна – «Ich Dien» («Я служу»). Однако более правдоподобной выглядит версия происхождения девиза от валлийского выражения «Eich dyn» («Ваш человек»), что было бы уместным для принца Уэльского. Также куда вероятнее, что принц заимствовал герб в виде трех серебряных страусовых перьев на черном фоне у своего деда по материнской линии, одним из многочисленных титулов которого был граф Остревана[414]. С тех пор эти герб и девиз принадлежат всем принцам Уэльским.

4 сентября король разбил лагерь под Кале и начал осаду города. Оттуда его капеллан отправил Филиппе письмо с вестью о триумфе при Креси.

Тем временем Давид II, вновь отвоевавший шотландский трон у Эдуарда Баллиола, заручился поддержкой французов и воспользовался отсутствием Эдуарда III для вторжения в Англию. Он дошел до Йорка и сжег его предместья. Его целью было отвлечь короля от осады Кале, чтобы французы смогли атаковать Англию с юга. Однако в октябре королева Филиппа нанесла ответный удар, собрав на севере двенадцатитысячное войско и передав командование епископу Дарема, Томасу Хэтфилду, и двум знатным пограничным лордам, Генриху Перси и Ральфу Невиллу.

Фруассар писал: «Королева Англии горела желанием защитить свое королевство. Чтобы доказать свою решимость, она лично прибыла в Ньюкасл-апон-Тайн, где обосновалась, ожидая подхода войск. На следующее утро король Шотландии с армией в сорок тысяч человек подошел к Ньюкаслу на расстояние трех миль. Он отправил послание королеве, заявив, что, если ее люди готовы выйти из города, он даст им бой. Филиппа ответила, что принимает вызов и что ее бароны готовы пожертвовать жизнью ради королевства своего государя».

Верхом на белом коне она «объехала ряды войска, призывая солдат исполнить свой долг, защитить честь своего господина, короля Англии, и именем Господа сражаться с мужеством, стойкостью и отвагой». Филиппа пообещала, что, если они проявят себя в бою, «она вознаградит их не хуже, а возможно, и лучше, чем сам король, будь он здесь». Военачальники заверили ее, что «будут до конца преданы долгу», после чего королева простилась с войском, вверив его покровительству Бога и святого Георгия, и «осталась в Ньюкасле», ожидая вестей[415].

Некоторые историки утверждают, что в это время Филиппа находилась во Фландрии и что ни один другой источник, включая военную песнь Лоренса Майнота, сочиненную в те времена, не упоминает ее присутствия. Однако задокументированные даты рассказу не противоречат. Он восходит к Жану Лебелю, на чьи труды опирался Фруассар, но последний знал королеву лично и мог получать сведения из первых рук. Филиппа изображена на иллюстрациях в трех манускриптах XV века, описывающих сражение: в «Великих хрониках Франции» и двух разных изданиях летописи Фруассара, чья версия точна во всех прочих деталях. Более того, книгу с его рассказом преподнесли самой Филиппе.

17 октября англичане разгромили шотландцев в битве при Невиллс-Кроссе к западу от Дарема и пленили короля Давида. «Когда королева узнала, что ее войско одержало победу, то оседлала белого коня и отправилась на поле боя. По пути ей сообщили, что король Шотландии попал в плен к сквайру по имени Джон Копленд, который увез его в неизвестном направлении. Королева приказала разыскать его и передать, что увозить пленника без ее разрешения непозволительно».

«Остаток дня королева и ее войско провели на завоеванном поле битвы, а затем вернулись в Ньюкасл на ночлег. Захват короля [Шотландии] дал королеве Англии явное преимущество над врагами, которые отступили на север».

На следующий день, когда Копленда удалось разыскать, Филиппа написала ему письмо с приказом передать ей короля Давида. Сквайр ответил, что «не уступит своего венценосного пленника ни женщине, ни ребенку, но только своему государю, королю Эдуарду, ибо ему, а не женщине, он присягнул на верность. Однако она может быть уверена, что о короле Давиде позаботятся должным образом».

Королева известила о происшествии короля, и тот вызвал Копленда в Кале. Ранее весть о победе Эдуарду отправил девятилетний Лайонел Антверпенский, номинально исполнявший обязанности регента в отсутствие отца. Тем временем Филиппа направлялась на юг в Лондон, «позаботившись о надежной обороне Йорка, Дарема, а также всех пограничных земель».

В Кале Копленд поспешил оправдаться перед королем: «Государь, прошу вас не гневаться на меня за то, что я не передал короля Шотландии по приказу госпожи королевы, ибо я держу свои земли на правах вашего вассала и присягал на верность именно вам».

Эдуард проявил благосклонность, ответив, что знает о заслугах Копленда. Однако же он приказал сквайру «вернуться домой, взять пленника и доставить супруге».

В Англии Копленд выдал Давида королеве. «Вняв мудрому совету приближенных», она велела усадить шотландского короля на черного боевого коня, провести по улицам Лондона и заключить «под строгую охрану» в Тауэр, где его уже ожидал Лайонел[416]. Вскоре в Англию прибыла Джоанна, супруга Давида, и королева Изабелла смогла встретиться с дочерью, которую не видела девятнадцать лет. Многочисленные свидетельства указывают, что Джоанна сблизилась с матерью и Филиппой. Король разрешил сестре навещать мужа и предоставил ей достойный двор. Большую часть времени она проводила в замке Хартфорд, который Эдуард передал Изабелле, в 1347 году проживавшей там вместе с дочерью.

Филиппа тем временем «занялась другими делами. Особенно она желала отправиться в Кале, чтобы увидеться с королем и сыном, принцем Уэльским. Она поспешила с приготовлениями и, отплыв из Дувра» 29 октября, «благодаря попутному ветру вскоре благополучно пересекла пролив», вероятно, высадившись на побережье Фландрии. Филиппа «взяла с собой множество дам и девиц, которые сопровождали ее не только ради почестей, но также чтобы повидать своих мужей, отцов, братьев и прочих родных, осаждавших Кале»[417]. В составе свиты были принцессы, пятнадцатилетняя Изабелла и двенадцатилетняя Джоанна. Изабелле предстояла помолвка с пятнадцатилетним Людовиком II, графом Фландрии, отец которого погиб в бою, сражаясь на стороне Филиппа VI, и Эдуард стремился привлечь юношу на свою сторону. Людовик не желал брака, но знатные подданные удерживали графа под стражей, пока не заставили согласиться. Прежде чем направиться в Кале, Филиппа посетила свою сестру Маргариту в Ипре, чтобы примириться после ссоры из-за наследства Эно. Затем за два дня она преодолела пятьдесят семь миль до Кале.

«Как и следовало ожидать», когда Филиппа с принцессами присоединилась к Эдуарду, их встретили с превеликой радостью. Королеву и дам разместили со всеми почестями и удобствами, как если бы они находились в Лондоне. К тому времени лагерь Эдуарда превратился в настоящий город с деревянными домами для короля и знатных вассалов, а также с большим рынком, где дважды в неделю продавали «мясо, рыбу, галантерейные товары, ткани, хлеб, вино и все необходимое. «В День Всех Святых король устроил [в лагере] торжественный прием в честь королевы» и «дал званый обед для всех своих лордов и особенно – дам»[418].

Филиппа коротала время в Кале, развлекаясь соколиной охотой или игрой в нарды с Черным Принцем, который подарил ей коня по имени Гризель Пти Ват. В латинской поэме, написанной около 1370 года, йоркширский хронист Иоанн Бридлингтонский жаловался, что «королева Англии», именуемая также «Дианой», околдовала Эдуарда и отвлекла его от осады, за что Бог в наказание послал «черную смерть»[419]. Разумеется, он имел в виду эпидемию чумы, охватившей Европу в 1347–1351 годах. Анонимный автор, добавивший строки к поэме, очевидно, хотел сказать больше, но опасался гнева королевы. Возможно, оба считали, что Эдуарду не следовало устраивать пиры для супруги или уезжать с ней во Фландрию, если его главной задачей оставалась осада Кале.

В ту эпоху римская богиня Диана ассоциировалась с процессиями ведьм, сбивавших людей с пути. Однако в народном сознании она оставалась охотницей, а Филиппа обожала охоту. Тем не менее маловероятно, что Иоанн Бридлингтонский сравнил бы добродетельную и любимую королеву с подобной зловещей фигурой. Возможно, он использовал титул «королева Англии» насмешливо, подразумевая, что пресловутая «Диана» была фавориткой короля до прибытия Филиппы. Однако, если некая дама действительно отвлекала Эдуарда от осады, больше никто из летописцев об этом не упоминал. Как бы то ни было, даже если монарх ненадолго поддался соблазну, Фруассар ясно дает понять, что тот обрадовался приезду жены. Супруги провели Рождество вместе, и Филиппа осталась ждать капитуляции города.

В марте 1347 года фламандцы пригласили короля, королеву и принцессу Изабеллу в Берг, недалеко от Дюнкерка, обещая «доставить [туда] своего юного господина и завершить брачные переговоры. Король и королева, разумеется, были довольны, посчитав фламандцев прекрасными людьми. Стороны согласовали день встречи, на которую в полном великолепии явились знатнейшие вельможи фламандских городов вместе с молодым графом». Эдуард и Филиппа «с большой свитой» находились в аббатстве Святого Винока в Берге, куда прибыл граф и «с почтением [им] поклонился». «Король мягко взял его за правую руку и обратился к нему с приветствием, а затем попросил прощения за смерть его отца. Судя по всему, юный граф был вполне удовлетворен извинением»[420].

Брачный контракт был составлен. Эдуард назначил дочери щедрое приданое, и молодых обручили. Граф согласился вступить в брак вскоре после Пасхи. Фламандцы вернулись во Фландрию со своим господином, а английские король с королевой – в Кале. Эдуард собирался отпраздновать свадьбу с невиданной пышностью и заранее обзавелся драгоценностями, которые намеревался раздать в день торжества. Королева поступила так же, ведь ее считали самой великодушной и щедрой дамой своего времени, и она стремилась оправдать свою репутацию». Казалось, все шло хорошо. Однако «в ту самую неделю, когда должна была состояться свадьба, граф Людовик отправился на охоту, пришпорил коня и умчался» во Францию, разорвав помолвку, потому что его сердце «принадлежало Франции»[421].

После этого Эдуард старался всячески баловать отвергнутую дочь и одаривал ее более щедро, чем младших сестер. Это привело к охлаждению в отношениях принцессы с Филиппой, которая одно время почти не разговаривала с Изабеллой. Возможно, королева возмущалась из-за столь несправедливого предпочтения или ревновала к вниманию, которым Эдуард окружил любимую дочь.

Осада Кале продолжалась целый год и «сопровождалась множеством славных подвигов и боевых столкновений»[422]. К августу 1347 года горожане оказались в отчаянном положении. Они изгнали тысячу семьсот человек, не имевших запасов продовольствия, и тем приходилось либо прорываться сквозь ряды осаждающих с риском для жизни, либо гибнуть от голода под стенами города. Затянувшаяся осада дорого обходилась Эдуарду III и мешала его планам по скорому завоеванию Франции. Король был озлоблен и раздражен, но, когда горожане направили к нему делегатов для обсуждения условий капитуляции, он с рыцарской щедростью накормил их обедом и отправил обратно с обещанием проявить милосердие и великодушие в случае безоговорочной капитуляции. Эдуард потребовал, чтобы шестеро горожан с веревками на шее, как преступники, идущие на эшафот, поднесли ему ключи от Кале.

4 августа Эдуарду сообщили, что сэр Уолтер де Мэнни ведет к нему шестерых жителей Кале, и король вышел на площадь перед своими покоями в сопровождении знати и множества любопытствующих. Даже королева, находившаяся на позднем сроке беременности, была в их числе.

Когда Мэнни представил горожан Эдуарду, тот «посмотрел на них с яростью, ибо ненавидел жителей Кале за потери и ущерб, которые они причинили». Шестеро мужчин опустились на колени в ожидании показательной кары. «Сложив руки в мольбе», они передали монарху ключи от города. «Мы всецело вверяем себя в ваши руки, чтобы спасти оставшихся жителей Кале, которые и без того претерпели великие лишения, – сказали они. – Просим вас пощадить нас по милости вашего благородного сердца».

Многие плакали, проникшись жалостью к «людям, подвергшим себя унижению и смертельной опасности, но король продолжал свирепо смотреть на них, пылая столь яростным гневом, что не мог говорить. Наконец он нарушил молчание и приказал немедленно отрубить шестерым смельчакам головы. Знать и рыцари умоляли короля о снисхождении, но он не слушал».

«Благородный государь, обуздайте свой гнев, – обратился к нему Мэнни, пытаясь лестью умилостивить непреклонного повелителя. – Ваша слава зиждется на милосердии. Не совершайте поступка, который может ее запятнать и сделает вас предметом позорных речей».

Король стиснул зубы и процедил: «Довольно, сэр Уолтер. Я принял решение. Позовите палача. Жители Кале причинили мне столько вреда, что заслуживают наказания».

Тогда благородная королева Англии, несмотря на свою беременность, смиренно опустилась перед Эдуардом на колени и со слезами воскликнула: «О милостивый государь, с тех пор как я с превеликим риском пересекла море, чтобы увидеть вас, я не просила ни об одной милости. Теперь же ради Сына Пресвятой Девы Марии и любви, что вы питаете ко мне, я смиренно молю пощадить этих шестерых людей».

Король некоторое время молчал, глядя на кроткую супругу, плачущую перед ним на коленях. Он не желал огорчать королеву в ее положении, и его сердце смягчилось. «О моя госпожа, – сказал он, – лучше бы вас здесь не было. Вы так умоляли, что я не могу отказать. Против своей воли я уступаю их вам. Делайте с ними что хотите».

Королева от всего сердца поблагодарила супруга, встала на ноги и велела горожанам подняться. Она приказала снять с них веревки, проводила их в свои покои, одела и накормила обильным обедом. Затем она одарила каждого шестью ноблями (£ 1,2 тысячи) и позаботилась о том, чтобы их вывели из лагеря невредимыми и поселили в разных городах Пикардии[423].

Вероятнее всего, Фруассар получил по меньшей мере часть сведений от Филиппы и других очевидцев, поэтому нет причин считать этот рассказ выдумкой, как полагают некоторые историки. Другие допускают, что заступничество королевы было тщательно спланированной инсценировкой, позволившей королю проявить милосердие без потери лица и авторитета. Возможно, так дело и было, однако похоже, что Эдуард действительно намеревался казнить шестерых горожан и лишь с неохотой уступил мольбам Филиппы. Кодекс рыцарства не распространялся на гражданских лиц, действуя лишь в отношении воинов. Эдуард вполне мог без ущерба для своей репутации предать горожан смерти.

Он приказал подготовить замок Кале для себя и королевы. Затем супруги «оседлали коней и во главе блистательной процессии знатных особ въехали в город под звуки барабанов, труб и прочих музыкальных инструментов»[424]. Французские корабли были изгнаны из гавани, которую теперь заполнили английские суда. В честь победы Эдуард устроил великий пир и в награду даровал Филиппе несколько домов в Кале. Франция согласилась на перемирие.

Эдуард достиг вершины своей славы. Он пользовался широкой популярностью и признанием как в Англии, так и среди европейских правителей, восхищавшихся его бесстрашием и полководческими талантами. Его подданные «думали, что над Англией восходит новое солнце, сулящее мир, изобилие и блистательные победы». Сражения при Слёйсе, Креси и осада Кале вошли в историю как триумф английского оружия. Эдуард прочно закрепился во Франции и обеспечил своему королевству международный престиж. «Он был цветом рыцарства: сражаясь, он утверждал свою власть, а в борьбе неизменно одерживал победу»[425].