Четвертого ноября Изабелла встретилась с победоносным супругом в замке Тонбридж, где Эдуард передал ей провиант, захваченный в замке Лидс, в качестве компенсации за перенесенные испытания. Не позднее Пасхи 1322 года король передал Изабелле сам замок, который вернулся под контроль короны. Зная, что теперь он занимает прочное положение, Эдуард был полон решимости воспользоваться преимуществом, восстановить королевские прерогативы и окончательно разобраться с пограничными лордами и Ланкастером. После падения Лидса Мортимер и Херефорд бежали на север, чтобы объединиться с Ланкастером, зная, что «король не ведает милосердия и уничтожит их»[140].

Эдуард проявлял непривычную энергию и решительность. 1 декабря, опираясь на обретенное превосходство, он приказал архиепископу Рейнольдсу созвать собрание духовенства в соборе Святого Павла. Приговор об изгнании Диспенсеров был отменен на основании того, что он не получил единогласной поддержки епископов. Затем Эдуард пригласил фаворитов вернуться в Англию под его защиту.

Услышав, что король готовится к походу на земли мятежников, Мортимер и Херефорд поспешно вернулись, чтобы защитить свои владения. Ланкастер, владевший землями на севере и в Мидлендсе[141], тем не менее был готов обратиться за помощью к заклятому врагу Англии – Роберту Брюсу, что являлось государственной изменой.

В этот напряженный период Изабелла находилась в Тауэре. К 10 декабря она присоединилась к королю в Лэнгли. Королевские войска окружили армию лордов Валлийской марки, что вызвало панику и массовое дезертирство. Теперь Мортимер мог надеяться только на помощь Ланкастера, но тот заперся в замке Понтефракт.

Эдуард обратился за поддержкой к Филиппу V, но безуспешно, поскольку 3 января Филипп скончался и ему наследовал брат, Карл IV. 14 января король переправился через Северн у Шрусбери, и для пограничных лордов все было потеряно. На следующий день Эдуард приказал арестовать Мортимеров. Херефорд бежал к Ланкастеру в Понтефракт, между тем Эдуард захватил его земли, а также владения Одли и д’Амори. Мортимеры сдались и попытались договориться, но их обвиняли в государственной измене за вооруженное восстание против короля и поддержку его врагов, поэтому Эдуард не пожелал их слушать. Вместо этого он приказал заковать мятежников в цепи и заточить в тюрьму. Король конфисковал их земли и приказал арестовать госпожу Мортимер. Сыновей Мортимера и Херефорда заключили в Виндзор, трех незамужних дочерей Мортимера поместили в женские монастыри, а его мать, которая громко протестовала, лишилась части имущества.

По мере того как король продвигался на юг, замки сдавались ему один за другим, последним пал замок Беркли в Глостершире. Его владельца, Мориса, лорда Беркли, бросили в тюрьму в Уоллингфорде вместе с сыном Томасом, женатым на дочери Мортимера, Маргарите; оба поддерживали лордов Валлийской марки. Земли Беркли достались Хью.

Диспенсеры тайно вернулись в середине января. Вдохновленный своими успехами, Эдуард решил покончить с Ланкастером. Его поддерживали фавориты и Изабелла, которая глубоко оскорбилась из-за отказа эрла поддержать короля в борьбе с Бэдлсмиром. В конце февраля Эдуард выступил на север и захватил замок Ланкастера в Татбери, где обнаружил доказательства его связи с Брюсом, а также тяжело раненного Роджера д’Амори, прятавшегося в замке. Его судили и приговорили к казни, которую отложили из-за любви к нему короля. Тем не менее Роджер скончался три дня спустя.

Пока Эдуард грабил Татбери, королевские войска разгромили армию Ланкастера при Бертон-апон-Тренте. 12 марта эрла публично объявили мятежником, и король отдал приказ захватить его и его сторонников. Ланкастер бежал на север, но угодил в ловушку у Боробриджа, оказавшись между королевской армией и отрядом под командованием Эндрю Харкли, шерифа Уэстморленда, который приобрел героическую репутацию в боях с шотландцами. Изабелла, находившаяся в постоянном контакте с Эдуардом, лично отправила послания Харкли и шерифу Йоркшира, призывая их помешать Ланкастеру прорваться дальше на север. Оба быстро откликнулись на призыв. Королева также отправила припасы для короля в Йорк и Карлайл.

16 марта произошла битва при Боробридже. Люди Ланкастера массово дезертировали. Херефорд получил смертельную рану. На ночь противники заключили перемирие, но на другой день, понимая, что сопротивление бесполезно, Ланкастер сдался королю, который был полон решимости отомстить за убийство Пирса Гавестона.

Опозоренного эрла доставили в кандалах в его собственный замок в Понтефракте, где 20 марта он предстал в большом зале перед судом короля и нескольких магнатов, включая Диспенсера Старшего, как мятежник. Ему не позволили выступить в свою защиту, поскольку десять лет назад он не предоставил такой возможности Гавестону. Лорды признали Ланкастера виновным в государственной измене и приговорили к повешению, потрошению и четвертованию как предателя. Принимая во внимание королевское происхождение Ланкастера и по просьбе королевы, его родственницы, монарх заменил приговор на обезглавливание. 22 марта, в разгар снежной бури, дрожащего эрла, одетого в мрачную рясу кающегося грешника и старую потрепанную шляпу, вывезли из замка верхом на муле на холм Святого Фомы, где двумя или тремя ударами неумело отсекли ему голову.

После смерти Ланкастера Эдуард смог править, не встречая сопротивления, и жестоко отомстил всем, кто поддерживал эрла, полностью уничтожив своих врагов. Сто восемнадцать человек, включая Бэдлсмира, были казнены, брошены в тюрьму или изгнаны, а многим другим грозили разорительные штрафы. Папа умолял Эдуарда прекратить тиранию, но он отказался слушать.

Эдуард призвал Изабеллу присоединиться к нему в Понтефракте. О ее преданной поддержке во время восстания и после него свидетельствуют ее письма, адресованные Харкли и папе римскому, в которых королева решительно осуждала действия Ланкастера. Тем не менее она ожидала, что Эдуард пощадит эрла. Казнь потрясла Изабеллу, поскольку Ланкастер приходился ей дядей и был королевских кровей. Изабелла обвинила в его смерти Хью, таким образом тот «заслужил глубокую ненависть всей страны, и особенно королевы»[142]. «Неудивительно, что [королева] недолюбливает Хью, из-за которого погиб ее дядя», – отмечал автор «Жизнеописания Эдуарда Второго».

Изабелла была осведомлена о кровавой расправе, которая происходила в суде, и старалась смягчить ожесточенное сердце короля. Однако монарх не внял ее просьбам о милосердии, а Хью негодовал из-за вмешательства королевы и подстрекал Эдуарда к безжалостной мести. Король передал жене Хью, Элеоноре, имущество, конфискованное у сторонников Ланкастера после Боробриджа; Изабелла, напротив, не получила ничего.

В мае король и королева прибыли в Йорк, где собрался парламент, который должен был отменить ордонансы как подрывающие королевскую власть. «С этого времени власть Диспенсеров начала возрастать, а власть королевы уменьшаться»[143]. Когда Эдуард вознаградил тех, кто его поддерживал, Изабелла снова ничего не получила. 10 мая Диспенсера Старшего провозгласили эрлом Винчестера, что положило начало тирании фаворитов. Отныне они управляли королем, почти не заботясь о законе и справедливости, и держали под контролем государственные дела и королевское покровительство, сами при этом, как многие опасались, не подчиняясь никакому контролю. В результате недавних чисток главные противники Диспенсеров были либо убиты, либо угодили в тюрьму, а среди оставшихся магнатов ни один не оказался достаточно силен, чтобы обуздать власть фаворитов, – даже занедуживший Пембрук. Обиженный на него за призывы к изгнанию Диспенсеров, Эдуард заставил Пембрука поклясться телом, землей и имуществом, что он будет повиноваться королю и не вступит в союз против короны; в результате Пембрук был вынужден раболепно поддерживать новый режим.

Теперь Эдуард «правил страной, [проявляя] большую жестокость и несправедливость, [внимая] советам сэра Хью ле Диспенсера»[144], которого осыпал крупными пожалованиями. Большая часть земель, конфискованных у мятежников, перешла к Диспенсеру, что фактически сделало его единственным правителем Южного Уэльса. Хью начал злоупотреблять щедростью короля, запугивая землевладельцев, заставляя их продавать имущество по заниженным ценам и вымогая деньги с помощью насилия, угроз, мошенничества и хитрых манипуляций с законом. Такими беспринципными методами он создал обширные земельные владения и скопил огромное состояние, которое соперничало даже с богатством Ланкастера, – и все это при полном содействии и благословении короля.

Жестокость Хью распространялась даже на женщин. Он занимался вымогательством и совершал насильственные преступления против вдов и детей казненных сторонников Ланкастера. Он лишил собственности свою свояченицу Елизавету де Клер, вдову д’Амори. Позднее он преследовал вдову Пембрука, подругу королевы, отобрав у нее двадцать тысяч фунтов стерлингов (£ 12,3 миллиона), земли и скот. Он похитил богатую наследницу Елизавету Комин и держал ее в заложницах в течение года, пока она не отписала ему более десяти тысяч фунтов (£ 4,6 миллиона) и два ценных поместья. Он притеснял вдову Ланкастера, возлагая на нее вину за казнь мужа и угрожая в наказание сжечь ее заживо. В ужасе она отказалась от своих земель и уплатила огромный штраф в размере двадцати тысяч фунтов. Другую вдову он подверг пыткам, в результате которых ей сломали руки и ноги, а сама она лишилась рассудка.

О Хью говорили, что «вся страна возненавидела его, и мало кто стал бы скорбеть о его падении»[145]. Люди роптали, что плохой король – это беда, но трое – это уже невыносимо. Роковым последствием тиранического правления Диспенсеров стало постепенное ослабление симпатий к королю.

Диспенсеров возмущало влияние королевы на Эдуарда, пусть даже ослабевающее. Фавориты знали, что Изабелла сыграла важную роль в процессе их изгнания, и, вероятно, видели в ней единственную оставшуюся угрозу своему политическому господству. С июля 1322 года Диспенсеры перестали выплачивать королеве положенную долю доходов. Это было вопиющим оскорблением, но у Изабеллы не осталось никого, кто мог бы за нее заступиться. Королева, вероятно, испытывала страх, ведь жестокость Диспенсеров и их влияние на короля были очевидны.

21 июля Мортимеров судили за государственную измену в Вестминстерском зале и приговорили к конфискации имущества и смертной казни, однако приговор был смягчен до пожизненного заключения в Тауэре.

Поскольку срок перемирия с шотландцами подходил к концу, король объявил о намерении начать новую кампанию против Брюса и приказал собрать войско в Ньюкасле к 22 июля. В июне, как только перемирие завершилось, Брюс снова принялся грабить север Англии. Когда в августе Эдуард наконец вступил в Шотландию в сопровождении своего незаконнорожденного сына Адама, то обнаружил, что земли опустошены. К началу октября королевская армия была деморализована, голодала и страдала от дизентерии, которая, вероятно, и унесла жизнь Адама. У короля не осталось иного выбора, кроме как отступить на юг, чтобы собрать новые войска.

Намереваясь захватить Эдуарда врасплох, Брюс двинулся на юг Англии. Как и в 1312 году, Эдуард распорядился, чтобы Изабелла укрылась в Тайнмутском приорате. Королева находилась там 14 октября, когда короля и Диспенсеров, обосновавшихся в аббатстве Риво, предупредили о быстром приближении шотландцев. Эдуард бежал в Йорк, бросив сокровища, государственные бумаги и обоз. Понимая, что после его бегства Изабелла в Тайнмуте может подвергнуться нападению или попасть к Брюсу в плен, король отправил французского посла спасти жену, но шотландцы его схватили. Тогда Эдуард написал констеблю замка Норем в семидесяти милях от Тайнмута, поручив ему защиту королевы; в случае приближения шотландцев констебль должен был принять меры и обеспечить ее безопасность. Король приказал выделить людей из войска Хью для укрепления приората, а также написал Изабелле, сообщив, что посылает эрлов Ричмонда и Атолла спасти ее.

Изабелла знала, что у нее не хватит ресурсов, чтобы выдержать осаду, и не рискнула дожидаться прибытия эрлов, поскольку шотландцы уже приближались к Тайнмуту. Обезумев от горя, она отправила королю послание с мольбой о помощи. Когда прибыли войска Хью, Изабелла отказалась довериться им, поэтому Диспенсер заменил их более лояльными солдатами, но те не могли обогнать шотландцев. Изабелле пришлось полагаться на собственных оруженосцев, которые предпринимали отчаянные попытки восстановить рушащиеся укрепления приората. Когда окончательно выяснилось, что у них нет шансов сдержать нападавших, они захватили корабль, чтобы королева бежала морем в Скарборо; позже Изабелла вознаградила их за помощь. Но ей пришлось выдержать опасное плавание через бурные воды, уворачиваясь от враждебных фламандских судов, патрулировавших Северное море по поручению союзников Фландрии, шотландцев. Одна из придворных дам упала за борт и утонула, а другая умерла вскоре после высадки. Четыре года спустя Изабелла обвинит Хью в своем бедственном положении, заявив, что фаворит вероломно убедил Эдуарда бежать и бросить жену. Однако тот факт, что жена Хью, Элеонора, находилась с королевой в Тайнмуте, и Диспенсер отправил людей ей на выручку, противоречит обвинениям.

Когда Изабелла счастливо добралась до Скарборо и готовилась присоединиться к монарху в Йорке, гонцы сообщили ей, что Брюс нанес серьезное поражение королевским войскам при Байленде. Очевидно, в этот момент терпение королевы лопнуло.

До осени 1322 года ни один из источников тех времен не содержал намека на то, что Изабелла отказывала мужу в поддержке или что Эдуард ценил супругу недостаточно высоко. Судя по всему, в течение десяти лет после смерти Гавестона королевский брак был крепким и успешным. Изабелла показала себя верной и преданной женой, а Эдуард относился к ней с уважением и великодушием.

Теперь же все внезапно изменилось. С 1 ноября 1322 года Изабелла почти не упоминается в канцелярских свитках (Chancery Rolls) и счетах на содержание домашнего хозяйства. Она не оказывала покровительства с 1321 года; документы содержат упоминания лишь о нескольких мелких подарках, которые она получила. В совокупности это ясно говорит о том, что Изабелла утратила благосклонность короля, а негодование королевы из-за того, что ее бросили в трудном положении в Тайнмуте, привело к разрыву с Эдуардом.

Возможно, Изабелла открыто возмутилась поведением Хью, чье влияние постепенно подрывало ее собственную власть. Согласно более поздним свидетельствам, враждебность Изабеллы отчасти объяснялась тем, что между Эдуардом и Хью существовала интимная связь, в которой Хью играл доминирующую роль. Показательно, что после 1321 года у королевской четы больше не было детей. В письмах, впоследствии адресованных королю, Изабелла критиковала Хью, а не его отца. Поскольку большая часть политической элиты считала Диспенсера Старшего столь же виновным в тирании тех лет, как и его сына, вполне вероятно, что особая ненависть Изабеллы к Хью была вызвана личной ревностью. Она назвала фаворита «незваным гостем» и обвинила в попытках разобщить ее с королем: «Кто-то встал между мужем и мной, пытаясь разорвать наши узы»[146].

В феврале 1326 года Изабелла пожаловалась, что Хью стремился обесчестить ее всеми возможными способами; это утверждение повторялось в обвинениях, выдвинутых против него в ноябре 1326 года, а также в трудах большинства летописцев. Очевидно, Изабелла имела в виду старания Хью настроить против нее короля или же гомосексуальные отношения между монархом и фаворитом. Слова «всеми возможными способами»[147] могли подразумевать яростную кампанию Хью по дискредитации королевы и жестокое обращение с ней (в то время), но нельзя исключать и более мрачный подтекст, связанный с попыткой или даже фактом изнасилования.

Эдуард протестовал, заявляя, что «никогда, ни в малейшей степени» Хью не причинял Изабелле зла и что он «никогда не замечал, чтобы Хью – тайно или открыто, словами, делами или манерами – повел себя в отношении королевы не так, как подобает обращаться с госпожой»[148]. Более того, по словам Эдуарда, у Изабеллы не было оснований утверждать, что она уехала, опасаясь за свою жизнь.

С тех пор Хью «злонамеренно посеял такой разлад между королем и королевой, что долгое время король не хотел ни находиться в обществе королевы, ни даже видеть ее»[149]. 23 декабря Эдуард объявил своим шерифам и бейлифам, что после Рождества, которое супруги должны были провести в Йорке, королева отправится в девятимесячное паломничество, и приказал должностным лицам оказывать ей всяческое содействие в путешествии.

В январе 1323 года, когда король и королева вернулись в Лондон, Изабелла поселилась в Тауэре вместе с принцем Эдуардом. Известно, что 3 февраля она с ним там обедала. 17 февраля Изабелла и Элеонора де Клер написали из Тауэра исполняющему обязанности казначея Уолтеру де Норвичу, прося его проявить милость и выплатить скромную сумму, выделенную королем на содержание заключенной госпожи Мортимер. Но их ходатайства не увенчались успехом, а леди Мортимер оставалась в тюрьме до апреля 1324 года.

Передвижения Изабеллы в период с 7 февраля по 10 июня 1323 года отследить трудно. Вероятно, она действительно отправилась в паломничество, хотя подтверждений этому нет. Можно предположить, что, как утверждает Фруассар, Хью настолько успешно настроил Эдуарда против супруги, что король согласился отстранить ее от себя и был вынужден придумать правдоподобное объяснение ее отсутствию.

После нескольких месяцев тирании Диспенсеров люди начали забывать об измене и корыстолюбии Ланкастера, вспоминая лишь его стремление смягчить королевский гнет и устранить последствия дурного управления. Его почитали как народного героя и мученика, пострадавшего в борьбе за права и свободы. Культ «святого Томаса» быстро распространился среди жителей королевства, и могила Ланкастера в Понтефракте превратилась в место паломничества. Вскоре пошла молва о происходящих там чудесах. К 1325 году народное сознание связало Ланкастера со святым Георгием и зазвучали призывы канонизировать его, что свидетельствовало о нарастающем недовольстве правлением Диспенсеров, а также слабостью и порочностью короля.

В мае Пембрук и Диспенсер заключили с Брюсом перемирие сроком на тринадцать лет. До конца правления Эдуарда боевых действий больше не велось. В тот же день был арестован Генрих де Бомон, друг королевы. Разгневанный тем, что король осудил его брата, епископа Даремского, он отказался давать советы по переговорам о перемирии и присягать Хью на верность, за что был брошен в тюрьму. После того как Генриха де Бомона и его сестру удалили от двора, Изабелла, вероятно, почувствовала себя совсем одинокой.

1 августа 1323 года Роджер Мортимер совершил дерзкий побег из Тауэра – подвиг, который ранее удалось совершить только Ранульфу Фламбарду, епископу Дарема, в 1101 году. Это произошло в День поклонения святому Петру в оковах, покровителю гарнизона Тауэра. Мортимер завоевал расположение лейтенанта Жерара д’Альспэ, который передал узнику лом и кирку, чтобы тот проделал дыру в каменной стене камеры. При попустительстве д’Альспэ Мортимер устроил пир и опоил стражников ядом. Затем он и д’Альспэ сели в поджидавшую их лодку и переправились через Темзу на берег Суррея, куда друзья Роджера привели лошадей. Небольшой отряд за ночь пронесся галопом до побережья Гемпшира, где сел на корабль, отплывавший во Францию.

Согласно Агнес Стрикленд, викторианской писательнице и автору книги «Жизнь английских королев», в «одной старой хронике» говорилось, что отравленный напиток, которым Мортимер напоил стражников, передала пленнику Изабелла, а Мортимер преодолел Темзу вплавь, хотя «королева всерьез сомневалась в его силах совершить подобный подвиг, так как он долгое время пребывал в заключении». Однако нет никаких доказательств того, что Изабелла в то время находилась в Лондоне или была как-то причастна к побегу. Только в 1593 году драматург Кристофер Марло заявил, что королева помогала Мортимеру.

Однако Адам Орлетон, епископ Херефорда, помог беглецам. Он родился в одном из поместий Мортимера в графстве Херефордшир и большую часть времени трудился в папской курии, выстраивая блистательную карьеру, прежде чем в 1317 году его избрали епископом Херефордским. В последние годы он стал близким другом и союзником Мортимера, который ему покровительствовал. Орлетон решительно поддерживал Мортимеров в их выступлениях против Диспенсеров в парламенте, являясь одним из самых ярых противников фаворитов.

Репутация Орлетона пострадала из-за искусного очернения его личности летописцем Джеффри ле Бейкером. Вовсе не беспринципный, как утверждал ле Бейкер, Орлетон был талантливым политиком, юристом и дипломатом. Он серьезно относился к своим церковным обязанностям и неподдельно сокрушался из-за неумелого правления Эдуарда II и Диспенсеров. Вращаясь в европейских дипломатических кругах, Орлетон испытывал по этому поводу сильное смущение. Он был дружен с проницательным Иоанном XXII, а архиепископ Рейнольдс был высокого мнения о его способностях. Но открытое одобрение мятежных действий Мортимера со стороны Орлетона неизбежно привлекло внимание короля и вызвало его гнев.

В феврале 1324 года, когда Хью в парламенте обвинил Орлетона в предательстве и пособничестве врагам короля, архиепископы Кентерберийский, Йоркский и Дублинский встали на защиту епископа и пригрозили отлучением от церкви любому, кто осмелится применить к нему насилие. Это был первый случай, когда архиепископ Рейнольдс, до той поры – верный друг Эдуарда, бросил монарху вызов. Потрясенный король приказал судьям объявить Орлетона виновным, конфисковать его поместья и собственность, а самого епископа – взять под стражу.

В Париже Мортимер обратился за защитой к Карлу IV, который принял беглеца с большим почетом. Не зная, куда направился Мортимер, Эдуард запаниковал и предпринял энергичные усилия, чтобы поймать его – живым или мертвым. В королевстве объявили всеобщую тревогу и приступили к поискам. Только в конце сентября Эдуард узнал, что его жертва ускользнула во Францию. Он горько жаловался Карлу, но тщетно.

В ноябре Мортимер послал из Сент-Омера наемного убийцу, чтобы устранить Диспенсеров. Покушение провалилось – убийца добрался до Лондона, но был арестован. Тем не менее это показало, как далеко был готов зайти Мортимер ради мести. Король опасался, что беглец может заручиться поддержкой Карла IV и вторгнуться в Англию, чтобы свергнуть Диспенсеров. Эдуард даже обвинил Карла в содействии побегу Мортимера.

Изабелла не упоминается в записях до 13 октября 1323 года. Возможно, она продолжила свое паломничество. Королева находилась подле Эдуарда, когда двор с большой пышностью праздновал Рождество в замке Кенилворт. На Новый год королевская чета подарила друг другу золотые кубки. В январе супруги гостили у Хью в замке Хэнли на реке Трент. Но, как показали грядущие события, Изабелла потеряла любовь и доверие мужа, а Хью едва терпел ее присутствие. Ее жизнь стала невыносимой.

Карл IV вызвал Эдуарда, чтобы тот принес оммаж за свои земли во Франции, но Эдуард уклонился от приглашения под предлогом того, что в настоящее время не может безбоязненно покинуть королевство. Диспенсеры не хотели, чтобы он уезжал, опасаясь нападения врагов в отсутствие короля. Карл согласился отложить оммаж до июля 1324 года, но укрывательство Мортимера вызвало недоверие и негодование Эдуарда. Обе стороны уже испытывали взаимную неприязнь из-за того, что французы незаконно построили укрепленную бастиду в Сен-Сардо в Ажене, который контролировали англичане. Гасконцы, подданные Эдуарда, напали на бастиду и убили французского сержанта. Эдуард не санкционировал атаку и даже не знал о ней, но французы пришли в ярость, и вероятность войны резко возросла. Мортимер тут же предложил свой меч Карлу IV, вызвавшись сражаться против своего короля.

В январе 1324 года Карл признал, что Эдуард не несет ответственности за события в Сен-Сардо, но в феврале, когда стало ясно, что английский король почти ничего не предпринимает для исправления ситуации, Карл пригрозил захватить Гасконь.

Диспенсеры, возможно, усилили страхи Эдуарда, предупредив, что симпатии Изабеллы лежат на стороне Карла IV. В марте Эдуард внезапно перестал выплачивать супруге долги. В апреле он заставил ее обратиться к брату с просьбой не вторгаться в Гасконь, поручив ей напомнить Карлу, что ее брак был заключен для обеспечения прочного мира между двумя королевствами.

Пембрука отправили во Францию для переговоров с Карлом IV по поводу Гаскони, но 23 июня он там скончался, вероятно, от апоплексического удара. После его смерти Эдуарда больше ничто не сдерживало. В июле, нарушив данное слово, король приказал своим посланникам при французском дворе отказать Карлу в выдаче английских подданных, взбунтовавшихся в Сен-Сардо, и вновь попросил отложить церемонию оммажа. В результате Карл потерял терпение и объявил Гасконь своей территорией. В августе он направил армию под командованием Карла де Валуа, чтобы завладеть герцогством.

В ответ Эдуард назначил своего неопытного и непопулярного сводного брата Эдмунда, эрла Кента, наместником в Гаскони. Эдмунд, молодой человек высокого роста и незаурядной силы, был легковерным и неразборчивым в средствах. Он сразу настроил гасконцев против себя, вымогая у них деньги, позволив подчиненным их грабить без зазрения совести и похитив юную девушку, которая ему приглянулась. Столкнувшись с армией Карла де Валуа, он оказался катастрофически неэффективным как военачальник, и Валуа обманом заставил его подписать шестимесячное перемирие, по которому большая часть герцогства осталась за французами.

Начало военных действий между Англией и Францией окончательно разрушило жизнь Изабеллы, поскольку дало Хью повод относиться к ней как к врагу государства, что еще больше подорвало ее авторитет и уничтожило остатки ее влияния. Сперва Хью потребовал, чтобы Изабелла присягнула ему на верность, но она – как ранее Генрих де Бомон – отказалась. В результате 18 сентября владения Изабеллы были конфискованы и возвращены королю, что лишило ее значительной части доходов. По слухам, Эдуард прислушался к совету епископа Степлдона, заявившего, что это необходимая для безопасности мера, потому что земли королевы в Корнуолле с ценными оловянными рудниками особенно уязвимы для вторжения. Однако Изабелла также лишилась владений в глубине страны. Степлдон находился в сговоре с Хью. Несомненно, именно Хью убедил Эдуарда в том, что Изабелла как француженка вполне способна вместе со своим братом замышлять предательство против короля. Даже в 1317 году, когда у королевы Маргариты ненадолго конфисковали владения из-за угрозы войны с Францией, она, в отличие от Изабеллы, получила значительную денежную компенсацию. 28 сентября ежегодную выплату королеве на покрытие личных расходов сократили с одиннадцати тысяч марок (£ 5,1 миллиона) до одной тысячи (£ 470 тысяч).

Изабелла была не из тех, кто готов смириться с подобным оскорблением своего достоинства и королевского статуса. Втайне она винила в утрате вдовьего удела Хью и Степлдона. Хью обвинят в этом в 1326 году. Но худшее было еще впереди. 28 сентября, опять же предположительно по совету Степлдона, парламент издал указ об удалении всех подданных короля Франции от двора короля и королевы, что фактически лишило Изабеллу двадцати семи преданных французских слуг, которые состояли при ней с тех пор, как она впервые приехала в Англию. В их числе были ее капелланы и лекарь. 9 октября король приказал направлять все золото, причитавшееся королеве, в собственную казну вместе с деньгами, которые он ей задолжал. С этого времени Диспенсеры «присылали ей из королевской казны лишь то, что желали»[150]. Изабелла, одна из крупнейших землевладелиц королевства, была фактически низведена до положения скромной иждивенки.

Но Хью на этом не остановился. На Михайлов день трое младших детей Изабеллы – у принца Эдуарда имелся собственный двор – были изъяты из-под ее опеки и отправлены в «разные места королевства»[151], вероятно, на том основании, что, будучи француженкой, королева могла подтолкнуть их к государственной измене. Восьмилетнего Джона Элтемского передали на попечение Элеоноры де Клер, и он, по-видимому, остался с ней, в то время как шестилетнюю Элеонору и трехлетнюю Джоанну отправили к сестре Хью, Изабелле, госпоже Монтермер, в замки Плеши и Мальборо. В 1325 году их перевезли в Бристоль под опеку Диспенсера Старшего. Утверждалось, что детям в соответствии с королевской традицией просто предоставили собственные дома, но их передача под надзор Диспенсеров наводит на зловещие мысли. Страшная месть, которую Изабелла впоследствии обрушила на Диспенсеров, отразила ее ненависть и негодование. Если она и жаловалась, то, очевидно, никто не обратил внимания на ее слова.

Высказывалось предположение, что Изабелла не была чрезмерно заботливой матерью и даже пренебрегала детьми. Однако она была предана детям не меньше, чем любая мать королевских кровей в эпоху, когда наследники престола с первых лет жизни имели собственный двор. Принц Эдуард получил его в младенчестве, но его трое младших братьев и сестер жили при матери с 1320–1321 годов. Изабелла гордилась детьми и искренне заботилась об их судьбе. Ее огромная радость после воссоединения с младшими из них показывает, как сильно она скучала по детям во время разлуки. Дети Изабеллы, особенно Эдуард, оставались преданными ей всю жизнь, что вряд ли было бы возможно, будь она отстраненной и равнодушной матерью.

Изабелла потеряла статус, мужа, детей, влияние, доходы и друзей. Это были последние удары в браке, и без того полном испытаний. Возможно, в письмах, которые Изабелла посылала супругу примерно в то время, она называла Эдуарда возлюбленным, милым господином и другом, но трудно поверить, что эти слова были искренни. Эдуард вверг жену в атмосферу страха и преследований; вероятно, из чувства самосохранения она продолжала притворяться любящей женой. Однако в письме Карлу IV она отчаянно протестовала против конфискации ее земель и потери французских слуг, обвиняя Диспенсера в том, что он лишил ее любви Эдуарда. Изабелла жаловалась, что «ее положение ничем не отличалось от положения служанки во дворце короля, ее мужа», о котором пренебрежительно отзывалась как о «корыстолюбивом скряге»[152] – скупом по отношению к ней, но расточительном с другими.

Элеонора де Клер была «назначена, так сказать, опекуном королевы и носила ее печать; королева не могла писать кому-либо без ее ведома, что в равной степени возмущало и огорчало госпожу королеву». Похоже, что Хью и Эдуард использовали Элеонору как тюремщицу и шпионку. «Глубоко разгневанная»[153], Изабелла сумела обойти надзор и тайно отправила брату еще одно письмо с жалобой.

Когда потрясенный Карл IV выступил с резкими требованиями о более справедливом обращении с Изабеллой, Эдуард его проигнорировал. 18 ноября он распорядился выделять королеве на еду и питье всего один фунт стерлингов (£ 460) в день. Он оказался более щедр в отношении ее двора, на содержание которого выделил тысячу марок (£ 470 тысяч) в день. Одновременно Эдуард приказал арестовать и заключить в тюрьму всех оставшихся в Англии французов, а их имущество конфисковать. Некоторые из французских слуг Изабеллы уже бежали во Францию, но другие, включая ее писцов, двух капелланов и лекаря, остались. Теперь же их арестовали и заточили в монастырях. Изабелла не смогла вызволить заключенных даже под поручительство за их хорошее поведение, хотя высокопоставленные лица всегда были вправе претендовать на подобную уступку. Во Франции Карл IV пришел в ярость из-за ареста своих подданных, чем сильно смутил английских послов при его дворе.

Как и сама Изабелла, автор хроники Ланеркоста считал, что в конфискации земель королевы и в аресте ее слуг был повинен Хью. Летописец также утверждал, что Хью убедил короля обратиться к папе римскому с просьбой аннулировать брак с Изабеллой и лично послал Роберта Болдока и «неблагочестивого» доминиканского монаха Стивена Данхеведа в Авиньон для представления петиции. В то время Данхевед действительно отправился в папскую курию по секретному делу, а в «Анналах святого Павла» упоминаются слухи о расторжении брака. Однако другие источники об этом умалчивают.

Жестокость Хью по отношению к королеве была хорошо известна в дипломатических кругах. Папа Иоанн узнал об этом в Авиньоне и лично написал Хью, упрекая его за излишнюю суровость, неумелое управление и за то, что он посеял вражду меж сильными мира сего.