К марту 1318 года Роджер Мортимер подавил большинство очагов ирландского сопротивления английскому правлению, но шотландцы покоряться не собирались. 26 марта Брюс захватил стратегически важную крепость Берик, а затем отправил войска в набег далеко на юг вплоть до Йоркшира. Эдуард из-за нехватки денег и людей был не в том положении, чтобы пытаться вернуть Берик.

В этот опасный момент, благодаря примирительному влиянию Пембрука, Эдуард достиг предварительного соглашения с Ланкастером. Но примирение систематически саботировалось фаворитами короля – д’Амори, Одли и Уильямом де Монтегю, которые яростно возражали против настойчивых требований Ланкастера вернуть короне все пожалования и подарки, сделанные с 1310 года. Если бы король согласился, некоторым из приближенных Изабеллы пришлось бы значительно хуже, поскольку Ланкастер явно намеревался пресечь поток подарков ее слугам.

18 июня Изабелла родила в Вудстоке дочь, которую назвали Элеонорой в честь матери короля. Эдуард поспешил к жене и потратил триста тридцать три фунта тринадцать шиллингов четыре пенса (£ 153,5 тысячи) на пир в честь ее воцерковления, которое состоялось не позднее чем через десять дней, что указывает на легкие роды. 28 июня королевская чета отправилась в Нортгемптон, где в июле состоялось заседание парламента. В конце 1318 года трех королевских детей поселили вместе и выделили им общий штат придворных, которые прислуживали принцам и принцессе в течение следующих двух лет.

Находясь в Нортгемптоне, Изабелла была «безмерно обеспокоена» и «невыразимо раздражена» из-за упорных слухов о том, что король был подменышем. Слухи появились, когда сын дубильщика, Джон Дейдрас, также известный как Джон из Паудерхема, внезапно появился во дворце Бомонт, старинной королевской резиденции в Оксфорде, и заявил о своих правах на дворец, настаивая, что он сын Эдуарда I и подлинный наследник королевства. «Он заявил, что господин Эдуард не королевской крови и не имеет прав на королевство, предложив доказать [свою правоту] поединком»[123]. Дейдрас был высоким, светловолосым и удивительно похожим на Эдуарда I, но у него отсутствовало ухо. Возможно, он страдал психическим расстройством. Дейдрас утверждал, что в младенчестве на него напала свинья, которая оторвала ему ухо, и нянька, слишком напуганная, чтобы рассказать о случившемся Эдуарду I, подменила его сыном возчика. Эдуард II приказал арестовать самозванца, судить и повесить.

Ланкастер потребовал изгнания новых фаворитов, заявив, что они хуже Гавестона. Однако король отказался их отослать, и парламенту пришлось потратить много времени на переговоры с Ланкастером, посылая к нему гонцов, как если бы он был настоящим монархом. В конце июля, когда в переговорах, казалось, наметился прогресс, королева присоединилась к Пембруку, Херефорду и епископам в попытках добиться мира.

Ланкастер приложил немало усилий, чтобы принять Изабеллу в Понтефракте. В главном зале повесили занавеси, соорудили новые козлы для столов и скамейки. Однако нет никаких записей о том, что этот визит действительно состоялся. Тем не менее, решив внести вклад в установление мира, Изабелла сыграла жизненно важную и активную роль в достижении соглашения, закрепленного в Ликском договоре, подписанном 9 августа 1318 года. Договор обязывал Эдуарда соблюдать ордонансы и отстранить от управления своих фаворитов, но также предписывал Ланкастеру подчиниться совету баронов под руководством Пембрука, который должен был одобрять действия короля. Пембрук был справедливым человеком, но Эдуард, хотя для вида согласился с условиями, был по-прежнему полон решимости избавиться от ограничений королевской власти и отомстить Ланкастеру за смерть Гавестона.

В октябре парламент собрался в Йорке и учредил новый совет, в состав которого – в знак признания его достижений в Ирландии – выдвинули вернувшегося ко двору Мортимера, а также Диспенсеров. Однако на верность Хью Младшего ордайнеры больше рассчитывать не могли, поскольку он быстро завоевал доверие и расположение короля, заменив д’Амори. Его назначение на влиятельную должность камергера королевского двора знаменует начало его печально известного господства в качестве королевского фаворита. Гораздо более способный, чем Гавестон, алчный и честолюбивый Хью оказался опасным во всех отношениях и представлял значительно большую угрозу для баронов. Как камергер он решал, кто получит доступ к монарху, и, следовательно, контролировал оказание королем покровительства, требуя огромные взятки. Шептались, что Эдуард ходил у него на поводу, «как кот за соломинкой»[124].

Нет никаких свидетельств наличия разногласий между Хью и Изабеллой, хотя королева вряд ли приветствовала растущую власть фаворита над ее супругом. Один летописец называл Хью мужем короля. По словам другого хрониста, Эдуард «любил его сердцем и разумом превыше всех прочих», а Хью был повинен в том, что вовлек короля в «жестокую и развратную жизнь»[125]. Жан Лебель прямо заявил, что Хью «был содомитом, прежде всего в отношениях с королем». В 1321 году Пембрук предостерег короля: «Гибнет тот, кто любит другого больше себя самого»[126]. Речь шла не об Изабелле.

Диспенсер Старший извлек значительную выгоду из возвышения сына и обрел большую политическую власть. Вместе они получили возможность оказывать доминирующее влияние на короля, при этом Хью Младший выступал в роли движущей силы родственного альянса. По своему усмотрению они нанимали и увольняли придворных должностных лиц, их жадность вскоре стала широко и печально известной. Любой, кто осмеливался их разозлить или владел тем, что они желали получить, мог оказаться в тюрьме или лишиться имущества.

Гражданской войны удалось избежать, Ликский договор провозгласил хрупкий мир, который продлился следующие два года. Король и королева оставались на севере, пока воспрявший духом Эдуард, решив вернуть Берик, строил планы полномасштабного наступления на шотландцев в ближайшем июне.

Королевская чета провела Рождество в Болдоке в графстве Хартфордшир. В крещенский сочельник супруги раздали щедрые подарки, которые едва могли себе позволить. Эдуард подарил серебряный с позолотой кувшин с подставкой и крышкой придворному, которому посчастливилось найти боб, спрятанный в пироге Двенадцатой ночи, и стать «бобовым королем» на весь вечер.

В январе 1319 года Эдуард вернулся в Йорк. Вскоре туда прибыла Изабелла, а вместе с ней – и жена Хью ле Диспенсера, Элеонора де Клер, которую призвал Эдуард прислуживать Изабелле. Королева провела в Йорке большую часть того года. Летописец Роберт из Рединга утверждал, что там она родила дочь Жанну. Считается, что хронист допустил ошибку и на самом деле имел в виду дочь с тем же именем, родившуюся в 1321 году. Однако, возможно, существовала еще одна Жанна, родившаяся в 1319 году и умершая в раннем возрасте.

Филипп V требовал, чтобы Эдуард посетил Францию и принес традиционный оммаж новому французскому королю за Гасконь, Понтье и Монтрёй. Эдуард оправдывал промедление, ссылаясь на беспорядки в королевстве, но теперь причины откладывать визит были устранены, к тому же Эдуард чрезвычайно нуждался в благосклонности Филиппа. В мае 1319 года король неохотно отправил Уолтера Степлдона, епископа Эксетера, ко французскому двору для совершения необходимых приготовлений.

Степлдону также поручили посетить плодородное и процветающее графство Эно, чтобы приглядеться к дочерям графа Вильгельма Доброго. Предполагалось, что одна из них могла стать подходящей невестой для принца Эдуарда. Англия поддерживала оживленную торговлю шерстью с областью исторических Нидерландов, а Вильгельм, также являясь графом Голландии и Зеландии, обладал рядом стратегических преимуществ, позволявших развивать торговлю и влиять на нее. Уроженец дома д’Авен, он был вассалом Людовика IV, императора Священной Римской империи, и по линии венгерских королей был потомком английского короля Гарольда II, который потерпел поражение от Вильгельма Завоевателя в битве при Гастингсе в 1066 году. Вильгельм имел широкие связи, так как был женат на кузине Изабеллы, Жанне, дочери Карла де Валуа, подарившей супругу пять дочерей: Маргариту, Жанну, Филиппу, Агнессу и Изабеллу (или Сибиллу). Они выросли в изысканной атмосфере при дворе отца, где ценилась ученость. Они были близки с матерью, и, несмотря на измены отца, кажется, провели счастливое детство.

Возраст неназванной принцессы из описания Степлдона указывает, что он писал о старшей сестре, Маргарите, которой исполнилось восемь. Епископ Эксетера сообщал: «У дамы, которую мы видели, весьма приятные волосы, цветом между золотистыми [в оригинале „bloy“ или „blé“, что означает „пшеничные“] и каштановыми. У нее голова правильной формы с высоким и широким слегка выпуклым лбом. Ее лицо сужается в области глаз, а нижняя часть лица еще более узкая и изящная, чем лоб. Глаза у нее темно-карие и глубокие. Нос довольно ровный и гладкий, хотя кончик немного широковат и приплюснут, но курносости нет. Ноздри тоже широкие, рот довольно крупный, губы несколько полные, особенно нижняя. Зубы, которые выпали и выросли снова, достаточно белые, но остальные – не такого уж белого цвета. Нижние зубы чуть выступают за верхние, но это почти незаметно. Уши и подбородок приятны на вид. У нее довольно хорошая форма шеи, плеч, всего тела и ног; все конечности пропорциональны и лишены изъянов, доступных глазу. Кроме того, у нее смуглая [загорелая или сияющая] кожа, и она очень похожа на своего отца. И во всем она, как нам кажется, достаточно приятна. По словам ее матери, ко Дню святого Иоанна девочке исполнится девять лет. Она не чересчур высока и не слишком низкоросла для своего возраста; у нее прекрасная осанка и она хорошо обучена всему, что подобает ее положению. Ее очень ценят и любят отец с матерью и все окружение, насколько мы смогли расспросить и выяснить правду».

Позднее кто-то ошибочно дописал: «Это была Филиппа, королева Англии, повенчанная с Эдуардом III»[127]. Словесный портрет, который до сих пор иногда неверно относят к Филиппе, породил миф о том, что она была темнокожей, потому что слово «bloy» неправильно перевели как «иссиня-черный». У Маргариты были темно-русые или каштановые волосы. Возможно, у ее сестер волосы были такого же цвета.

Тогда Эдуард не настаивал на брачном союзе. В 1320 году он возобновил переговоры, и граф Вильгельм получил разрешение церкви на брак, но к 1324 году его интерес охладел, и король начал вести переговоры о браке сына с Элеонорой Арагонской.

В сентябре 1319 года Эдуард осадил Берик. Ланкастер якобы действовал с ним заодно, но его поддержка была в лучшем случае вялой – его люди даже не пытались взобраться на стены. Разгневанный Эдуард по-прежнему стремился уничтожить давнего врага. Во время осады он сказал Диспенсерам: «Когда с этим проклятым делом будет покончено, мы займемся другим. Потому что я не забыл того зла, которое причинили моему брату Пирсу»[128].

Изабелла тем временем обосновалась вместе с детьми в небольшом сельском доме неподалеку от Йорка. Шотландцы безнаказанно совершали набеги на север Англии, и легендарный сэр Джеймс Черный Дуглас тайно проник в Йоркшир с десятитысячным войском, задумав дерзкий план – похитить Изабеллу и потребовать за нее выкуп. Он был в нескольких часах пути от деревни, где она остановилась, но, по счастливой случайности, один из его разведчиков попал в руки Уильяма Мелтона, архиепископа Йоркского, и канцлера Джона Хотэма, епископа Или. Под угрозой пыток пленник выдал местонахождение Дугласа и его войска. Встревоженные, Мелтон и Хотэм отправились к королеве, предупредили ее об опасности и доставили в Йорк. Оттуда, чтобы минимизировать риски, ее переправили по воде в Ноттингемский замок. «Если бы королева в то время попала в плен, я уверен, Шотландия купила бы себе мир», – заметил автор «Жизнеописания Эдуарда Второго». Если бы Изабелла оказалась заложницей Брюса, Эдуарду почти наверняка пришлось бы признать его королем Шотландии.

Убедившись, что Изабелла в безопасности, Мелтон поспешно собрал армию из монахов и стариков и выступил навстречу Черному Дугласу. Однако его силы не могли противостоять шотландцам и 12 сентября потерпели сокрушительное поражение в битве при Майтоне в Суэйлдейле.

Если план похищения Изабеллы был тактической уловкой, то она сработала, потому что 17 сентября, когда до короля дошла весть о том, что королева чудом избежала пленения, он снял осаду Берика и поспешил обратно в Йорк. Тем временем победоносные шотландцы беспрепятственно возвращались домой, сжигая на своем пути урожай. Эдуарду пришлось заключить с Брюсом двухлетнее перемирие.

Репутация Эдуарда была подорвана. Провал шотландской кампании вызвал волну гневных обвинений. Появились подозрения, что кто-то, знавший местонахождение королевы, передал сведения шотландцам. Завистливые бароны обвинили Хью ле Диспенсера. Диспенсеры в свою очередь обвинили Ланкастера, утверждая, что Брюс подкупил его, чтобы отвлечь Эдуарда от осады. Многие этому верили. Но настоящим преступником, вероятно, был сэр Эдмунд Даррелл, королевский слуга, которого Роберт из Рединга и автор хроники «Анналы святого Павла» («Annales Paulini») назвали предателем. Даррелл был известным противником Эдуарда. В 1313 году его арестовали как соучастника убийства Гавестона; в 1322 году его снова взяли под стражу за то, что он поднял оружие против короля. В наказание он провел два года в Тауэре. Финансовые трудности, возможно, побудили его сообщить шотландцам, где находится Изабелла. Ходили слухи, что те заплатили крупную сумму за информацию, необходимую для похищения королевы. Согласно «Анналам святого Павла», Даррелла арестовали еще в мае за предательство королевы, но освободили из-за отсутствия улик. Тем не менее король уволил его со службы. Видимо, план похищения Изабеллы созрел за несколько месяцев до событий.

Эдуард и Изабелла провели Рождество в Йорке. На Новый, 1320 год король преподнес супруге дорогие украшения. Он в конце концов собрался во Францию, чтобы принести оммаж Филиппу V. Изабелла, без сомнения, с нетерпением ждала этого путешествия, приготовления к которому начались в январе. Прошло уже шесть лет с тех пор, как она в последний раз посещала родину.

Когда 20 января в Йорке состоялось заседание парламента, Ланкастер отказался на нем присутствовать, поскольку подозревал, что король и Диспенсеры плетут против него заговор. В его отсутствие парламент произвел кадровые перестановки и повысил в должности членов придворной партии – тех, кто пользовался благосклонностью короля и Хью. Роберта Болдока, служащего гардероба, назначили хранителем Малой печати. Его продвижение по службе объяснялось не столько блестящим административным талантом, сколько покровительством Хью, чьим мозгом и правой рукой он считался. Уолтера Степлдона, епископа Эксетера, назначили хранителем казны. Ученый муж, основавший Степлдон-холл (позднее Эксетерский колледж) в Оксфорде, он был абсолютно предан королю, но его ненавидели за вымогательство и очевидную связь с Диспенсерами, которым он, вероятно, был обязан своим назначением.

В конце февраля Эдуард и Изабелла отправились на юг. Когда они проезжали мимо замка Понтефракт, гарнизон Ланкастера, стоявший на стенах, встретил их насмешками и выкриками, что привело супругов в ярость.

По возвращении короля в Лондон Томас Кобэм, епископ Вустерский, заметил, что монарх ведет себя иначе. Король начал раньше вставать по утрам, чтобы заниматься своими обязанностями. «С уважением, мудростью и проницательностью [он] терпеливо выслушивал всех, кто хотел с ним поговорить, что было для него необычно»[129]. Он также заслужил похвалу за то, что удалил от двора артистов, известных жадностью и дерзким поведением. Эдуард чувствовал потребность в передышке от забот и превратил хижину неподалеку от Вестминстерского аббатства в свое личное убежище. Хижину называли Бургундией, и король дал понять, что предпочитает титул «короля Бургундии» «блистательным титулам славных королевских предков»[130].

В июне воспитателю принца Эдуарда сэру Ричарду д’Амори, брату Роджера, приказали передать королеве поместье и замок Хай-Пик для содержания принца Джона и принцессы Элеоноры, которые, очевидно, должны были вернуться под опеку матери.

В том же месяце король и королева отплыли во Францию, оставив Пембрука хранителем королевства. Хью ле Диспенсер и Роджер д’Амори сопровождали Эдуарда, а Беатриса де Клермон, жена Пембрука и дочь коннетабля Франции, – королеву. 20 июня Эдуард принес оммаж Филиппу перед главным алтарем Амьенского собора, и довольный Филипп предпринял шаги к тому, чтобы французские жители Понтье, чинившие беспорядки, больше не представляли угрозы для власти Изабеллы.

Король и королева пробыли во Франции месяц. Они посетили Абвиль, административный центр Изабеллы в Понтье. 20 июля они присутствовали на посвящении в сан новоизбранного епископа Линкольнского, Генриха Бергерша, в соборе Булони. Бергерш, алчный и беспринципный прелат, связанный с Мортимерами, пользовался расположением короля, поскольку убедил папу освободить Эдуарда от клятвы соблюдать ордонансы. Изабелла также высоко ценила Бергерша.

В начале августа королевская чета вернулась в Англию. Мэр и горожане Лондона в парадных одеждах выехали им навстречу, и король с королевой торжественно въехали в столицу, где им оказали теплый прием.

Диспенсеры превратились в политическую силу, с которой приходилось считаться. Хью был теперь «правым глазом короля Англии и его главным советником в борьбе с эрлами и баронами, но бельмом на глазу для остального королевства. Каждое его желание становилось королевским указом». Он «приобрел такое влияние на короля, формируя его суждения, что ничего не совершалось без его участия и все делалось по его воле. Король уделял ему больше внимания, чем кому-либо другому»[131]. Неудивительно, что это вызвало лютую ненависть среди баронов.

К этому времени Изабелла, вероятно, пришла к выводу, что Хью оказывает на короля дурное влияние. После того как в 1320 году Диспенсер Старший внезапно перестал выплачивать значительные суммы, причитающиеся королеве за его поместье Лечлейд, отношения между ними обострились. Похоже, Диспенсер Старший разделял презрение, которое его сын начал испытывать к Изабелле, хотя прежде они ладили; в 1312 году Диспенсера Старшего выбрали одним из крестных отцов принца Эдуарда.

«Движимый жадностью»[132], Хью направил значительные усилия на захват всего наследства Глостеров и создание обширной базы для упрочения своей власти в Южном Уэльсе. Мортимеры и другие лорды пограничных земель чувствовали угрозу из-за его возвышения и посягательств на их владения. У Мортимеров имелись веские основания опасаться Диспенсера, поскольку тот затаил на них злобу за убийство своего деда во время баронских войн 1260-х годов и был полон решимости отомстить. Он уже делал все возможное, чтобы присвоить поместья, пожалованные Роджеру Мортимеру, и, вероятно, был ответственен за отзыв Мортимера из Ирландии в сентябре.

Больше всего Хью желал заполучить поместье Гауэр, которое находилось в собственности Джона Моубрея. Соблюдая обычай лордов Валлийской марки, Моубрей не получал королевское дозволение на право владеть поместьем. Хью воспользовался этим упущением, настаивая на том, что Моубрей не имеет законных прав на Гауэр. Диспенсер убедил Эдуарда конфисковать и предоставить поместье ему. Это было прямым посягательством на привилегии лордов пограничных земель, но король отказался признать свои действия таковыми.

Когда Моубрей отказался сдать Гауэр, Эдуард отправил людей, чтобы захватить поместье силой. Пограничные лорды возмутились и объединились против Диспенсеров, что привело к «великому расколу»[133] между королем и многими вельможами. К январю 1321 года Мортимер и большинство пограничных лордов укрепляли свои замки и пытались сплотить остальных баронов, которые «единодушно решили, что Хью необходимо преследовать и полностью уничтожить»[134]. Как раз в тот момент, когда Изабелла поняла, что вновь ожидает ребенка, над королевством нависла угроза гражданской войны.

Лорды Валлийской марки заручились поддержкой Ланкастера. Перед ними стоял трудный выбор: вероломно восстать против своего короля или потворствовать бесчинствам Диспенсеров. Они решили вынудить короля отстранить фаворитов и предприняли наступление на земли Диспенсеров в Южном Уэльсе. По настоянию Хью король приступил к мобилизации войск и приказал подготовить к войне все королевские замки в Уэльсе. Защищая интересы Диспенсеров, он подтолкнул лояльных к короне лордов Валлийской марки к открытому мятежу, утратив поддержку баронов, возмущенных действиями фаворитов.

К этому времени стало известно, что Изабелла не питает дружеских чувств к Диспенсерам, однако по-прежнему верна королю. Она передала свой замок в Мальборо Диспенсеру Старшему, а замок в Девизесе доверила попечительству другого сторонника Эдуарда – сэра Оливера Ингема.

С большим войском Эдуард двинулся на запад. Когда пограничные лорды заняли боевые позиции, король предостерег их от нападения на земли Диспенсеров, но те пошли напролом и предприняли опустошительную атаку на земли фаворитов. К 12 мая Ньюпорт, Кардифф и Кайрфилли пали под натиском Мортимера и огромной армии лордов Валлийской марки, которые затем прошли через Гламорган и Глостершир, захватывая замки, предавая поселенья огню, мародерствуя, уничтожая посевы и оставляя за собой следы опустошения. Достигнув цели, пограничные лорды направились на север, чтобы встретиться с Ланкастером.

24 мая 1321 года Ланкастер провел в Понтефракте нечто вроде неформального заседания парламента, где он и лорды Валлийской марки поклялись защищать свои земли и владения друг друга. 28 июня в Шерберн-ин-Элмете состоялось собрание баронов, на котором мятежники, отныне известные как «несогласные», или контрарианты, поклялись лишить Диспенсеров их владений.

Эдуард вернулся в Лондон. Изабелла приближалась к сроку родов, и в целях безопасности было решено, что ребенок должен родиться в Лондонском Тауэре. Однако покои королевы находились в плачевном состоянии. Во время схваток с потолка на постель роженицы капал дождь, из-за чего белье отсырело. Когда об этом доложили королю, тот немедленно сместил с должности констебля Тауэра.

Примерно 5 июля Изабелла родила еще одну дочь, известную как Джоанна Тауэрская, которую доверили Мод де Пири, кормилице Джона Элтемского. Король пожаловал гонцу, принесшему радостное известие, восемьдесят фунтов стерлингов (£ 37 тысяч) и поспешил в Тауэр, чтобы провести шесть дней с Изабеллой и новорожденной.

Мортимер тем временем двигался к Лондону с огромным войском, одетым в зеленые ливреи с королевским гербом, заявляя о верности королю. Он намеревался свергнуть Диспенсеров. Обнаружив, что ворота Лондона для него закрыты, он приказал своим людям окружить стены, фактически осадив Тауэр. Изабелла к тому времени покинула Тауэр, но все еще оставалась в городе.

Ланкастер и другие недовольные бароны присоединились к Мортимеру, требуя, чтобы король выслушал их жалобы на Диспенсеров. Они обвиняли фаворитов в узурпации королевской власти, разжигании гражданской войны, извращении правосудия, недопущении магнатов к монарху, актах насилия и мошенничества, а также в попытках посеять раздор между королем и народом. Бароны предупредили, что, если Эдуард не изгонит Диспенсеров, они посчитают себя свободными от присяги на верность и возведут на престол другого правителя. Эдуард отказался подчиниться их требованиям, а Хью со зловещим видом плавал вверх-вниз по Темзе на заимствованном корабле, причалив только после угрозы баронов сжечь дотла все королевские здания между Чаринг-Кроссом и Вестминстерским аббатством.

1 августа, испугавшись требований баронов, Эдуард вызвал Пембрука в Вестминстер. Эрл сделал все возможное, чтобы убедить монарха принять условия пограничных лордов, но Эдуард даже слышать об этом не хотел. Тогда Пембрук предложил королеве попытаться договориться. Изабелла уже зарекомендовала себя как успешный посредник и пользовалась репутацией миротворицы. Стоя на коленях, она умоляла короля изгнать Диспенсеров «ради блага народа» и заключить мир с лордами. Ходатайство супруги позволило Эдуарду пойти на уступки без урона для репутации, хотя он поклялся, что в течение шести месяцев «воздаст [обидчикам] так, что весь мир услышит и содрогнется»[135]. 14 августа он собрал лордов Валлийской марки в Вестминстерском зале и холодно сообщил, что согласился отослать Диспенсеров в течение месяца. Пять дней спустя их приговорили к изгнанию и конфискации имущества, а также запретили возвращаться в Англию без согласия парламента. Всех, кто восстал против короля, помиловали.

«С неохотой» Диспенсеры «покинули родную землю и великолепие». Старший Хью отправился в Бордо, в то время как его сын начал успешную карьеру пирата в проливе Ла-Манш, где «превратился в морское чудовище, подстерегающее купцов, которые попадались ему на пути. Ни один корабль не прошел [мимо него] невредимым»[136].

Однако Эдуард не собирался надолго расставаться с фаворитами и был полон решимости отомстить тем, кто вынудил изгнать Диспенсеров. В августе король отправился с Изабеллой в Рочестер и Грейвзенд. Некоторые источники утверждают, что они совершили очередное паломничество в Кентербери, но это маловероятно, поскольку город был переполнен вооруженными сторонниками могущественного лорда Бэдлсмира, который, несмотря на статус управляющего королевским двором, недавно перешел на сторону Ланкастера и пограничных лордов. Эдуард и Изабелла почти наверняка встретились с Хью в сентябре, когда корабль Диспенсера ненадолго пришвартовался к острову Танет.

23 сентября Эдуард вернулся в Лондон и поселился в Тауэре; вероятно, Изабелла была с ним. 1 октября, пока он осматривал королевские поместья Шин и Байфлит, Изабелла вернулась в Кент якобы для того, чтобы посетить усыпальницу Бекета. Однако, по-видимому, было решено, что она вступит в конфронтацию с Бэдлсмиром, чтобы спровоцировать столкновение с противниками короля. Бэдлсмиру принадлежал замок Лидс недалеко от Мейдстона, ранее входивший в состав вдовьего удела английских королев и являвшийся любимой резиденцией Элеоноры Кастильской и Маргариты Французской. После смерти Маргариты, несмотря на данное в 1314 году обещание вернуть замок Изабелле, король пожаловал Лидс Бэдлсмиру в обмен на поместье в Шропшире.

Бэдлсмир знал, что за ним пристально наблюдают, поскольку он разгневал короля, поддержав его врагов. В сентябре он подготовил свои замки к войне и спрятал все ценности в Лидсе для сохранности, оставив замок на попечение супруги, Маргариты де Клер, двоюродной сестры жены Диспенсера. Очевидно, Бэдлсмир ожидал ответных мер.

2 октября Изабелла сообщила свите, что намерена провести ночь в замке Лидс, и отправила вперед гонцов и придворных поставщиков, чтобы те сделали необходимые приготовления. Но леди Бэдлсмир заявила им, что муж оставил строгие указания никого не пускать в замок, и «дерзко» предложила Изабелле «поискать другое жилье, поскольку она никого не впустит в замок без приказа своего господина»[137]. Учитывая, что король и королева имели право входить в любой дом королевства, это было грубым оскорблением и непростительным нарушением правил гостеприимства.

Потрясенные вестники доложили обо всем Изабелле, которая с негодованием настояла на личной встрече с госпожой Бэдлсмир. Но даже перед лицом королевы та осталась непреклонной. Когда Изабелла велела маршалам силой ворваться в замок, госпожа Бэдлсмир распорядилась, чтобы лучники гарнизона открыли по ним огонь. Шесть человек пали замертво на глазах потрясенной Изабеллы; королева сама рисковала жизнью.

Изабелла отдала благоразумный приказ отступать и укрылась в близлежащем приорате Лидса. 3 октября она отправила Эдуарду срочное послание, горько жалуясь на нанесенное оскорбление и призывая направить ей в помощь солдат. Она также потребовала, чтобы король отомстил за убийство ее слуг и наказал госпожу Бэдлсмир за неповиновение. Эдуард, должно быть, втайне довольный результатом интриги, пришел в ярость от возмутительного пренебрежения к «своей любимой супруге». Он использовал ситуацию как предлог для начала военной кампании против Бэдлсмира, надеясь поймать в сети рыбу покрупнее.

4 октября Эдуард провел вторую тайную встречу с Хью в Портчестере, а затем написал Бэдлсмиру письмо, в котором выражал недовольство поведением его жены. Бэдлсмир сыграл Эдуарду на руку, отправив оскорбительный ответ, в котором заявил, что «одобряет подобное поведение своей семьи, оказавшей противодействие королеве»[138].

Спровоцированный вызовом Эдуард привлек наемников и объявил общий сбор для мужчин в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет, поклявшись преподнести Бэдлсмиру наглядный урок. Многие откликнулись на призыв, возмущенные нанесенным королеве оскорблением, и Эдуард отправил Пембрука во главе огромной армии для осады замка Лидс, «чтобы покарать за неповиновение и неуважение к королеве, проявленные членами семьи Бартоломью де Бэдлсмира»[139]. Госпожа Бэдлсмир, понимая, что не выдержит долгой осады, послала отчаянное сообщение мужу, который к тому времени присоединился к войскам пограничных лордов в Оксфорде.

По его настоянию Мортимер и Херефорд двинулись на юг, чтобы освободить Лидс, тем самым вступив в прямое противостояние с королем, что впоследствии оказалось фатальной ошибкой. По просьбе Бэдлсмира они попытались выступить посредниками между опальным лордом и королем, но Эдуард отказался слушать. Месть за оскорбление любимой в народе королевы вызвала широкий общественный отклик. Многие бароны, а также лондонцы поспешили к стенам Лидского замка, чтобы присоединиться к Пембруку, поскольку Изабелла всегда пользовалась в столице большим уважением. Силы осаждающих теперь насчитывали тридцать тысяч человек. Воодушевленный внезапным всплеском поддержки, король лично возглавил осаду.

Лидс окончательно сдался 31 октября. Эдуард повесил на крепостных стенах констебля замка и тринадцать его людей. Госпожу Бэдлсмир и ее детей взяли в плен и отправили в лондонский Тауэр. Многие приветствовали первый военный успех короля с момента восшествия на престол и его карательные меры, однако наказания положили начало его тирании. Эдуард с пугающей ясностью дал понять, что любой, кто бросит ему вызов, может столкнуться с суровыми последствиями без надлежащего судебного разбирательства.