В июне 1314 года огромная английская армия собралась в Варк-он-Твиде в Нортумберленде, готовая сокрушить шотландцев. В глаза бросалось отсутствие Ланкастера, Уорика, Арундела и Суррея. Они оправдали свою неявку тем, что король начал войну без согласия парламента и в нарушение ордонансов. Тем не менее Эдуард пользовался поддержкой Пембрука, Мортимера и Диспенсеров.

Изабелла отправилась на север, чтобы присоединиться к мужу. 14 июня она прибыла в Берик и поселилась в замке. Королева приняла участие в подготовке кампании и одолжила Глостеру снаряжение для полевой кухни.

Спустя три дня великая армия выступила из Берика. Роберт Брюс был готов и ждал, его войска расположились перед Стерлингом в местечке под названием Бэннокберн. Там две армии встретились. У Брюса было семь тысяч человек против двадцати тысяч у Эдуарда, но он хорошо знал местность. Брюс намеренно выбрал участок среди болот и приказал вырыть ямы-ловушки, смертельно опасные для захватчиков.

Битва при Бэннокберне длилась два дня, 23 и 24 июня, и ее итогом стало сокрушительное поражение англичан. Молодой эрл Глостера оказался в числе четырех тысяч убитых, Херефорд попал в плен, а король Эдуард, несмотря на то что «сражался как лев»[115], был вынужден бежать с поля боя. Раненый, он тайно пробрался на юг, бросив личные вещи, включая печать. Победоносный Брюс по-рыцарски отправил противнику его имущество.

Изабелла ожидала Эдуарда в Берике, куда он вернулся, сломленный, разгневанный и униженный. Королева оказала супругу поддержку, обработала его рану, одолжила свою печать взамен утраченной и проследила за чисткой его доспехов. Она также купила одежду для трех рыцарей, потерявших все, когда они спасались бегством с поля боя, а позже добилась освобождения королевского гонца, которого заключили в тюрьму за дерзкое утверждение: «Неудивительно, что король не смог выиграть битву, ведь он тратит время, отведенное для мессы, на праздность, рытье канав и другие неподобающие занятия». Изабелла убедила архиепископа Рейнольдса поручиться за примерное поведение этого человека в будущем[116].

Бэннокберн стал катастрофой для Эдуарда. Его поражение фактически обеспечило Брюсу корону, а Шотландии – независимость. Север Англии стал как никогда уязвим для шотландских набегов и вымогательства под предлогом защиты. Кроме того, неудача подорвала авторитет Эдуарда среди баронов и укрепила позиции Ланкастера, полного решимости добиться выполнения ордонансов.

Лорды-ордайнеры поспешили в Йорк, где в сентябре опозоренный король предстал перед парламентом. Изабелла восседала рядом с ним на троне, слушая, как Ланкастер возлагал вину за поражение Англии на Эдуарда, отказавшегося соблюдать ордонансы. Он не внял настойчивым призывам короля продолжить войну и потребовал изгнать недостойных из числа придворных и должностных лиц. Эдуарду пришлось капитулировать. Было ясно, что отныне Англией будет распоряжаться Ланкастер. Король превращался в номинального правителя, марионетку в руках эрла.

Изабелла, непоколебимая как всегда, поддержала супруга. Теперь у Ланкастера были все основания считать ее врагом. Она была близка с Глостером, с которым Ланкастер рассорился. К тому же Изабелла поддерживала дружбу с ненавистными эрлу Бомонами и приветствовала их возвращение ко двору после того, как ордайнеры их изгнали. Ходатайствуя о помиловании без обращения к парламенту, она проигнорировала ордонансы. Кроме того, Изабелла имела влияние на отца, уже отправлявшего юристов, чтобы помочь Эдуарду обойти ордонансы.

В отместку Ланкастер значительно урезал доходы Изабеллы. Королю пришлось восполнять ее сократившийся доход с помощью небольших выплат из собственной казны.

В конце лета и осенью проливные дожди погубили урожай, что предвещало великий голод, которому предстояло захлестнуть Европу в последующие два года. 29 ноября в Вестминстере Изабелла узнала о смерти короля Филиппа. Он скончался от инсульта во время охоты в Фонтенбло. Похоже, проклятие великого магистра действительно исполнилось, поскольку и папа римский, и король Франции умерли до конца года.

Филиппу наследовал его старший сын, Людовик X, которого прозвали Сварливым. Он был легкомысленным молодым человеком, мало интересовавшимся государственным управлением. Фактически при нем Францией правил его дядя, Карл де Валуа.

2 января 1315 года Эдуард приказал завернуть тело Гавестона в золотую парчу и похоронить с большой пышностью в доминиканской церкви в Лэнгли. Церемонию проводил архиепископ Рейнольдс при содействии четырех епископов и тринадцати аббатов. На похоронах присутствовали королева, сводный брат Эдуарда, Томас Бразертон, эрл Норфолка, Пембрук, Мортимер, Диспенсер Младший, Генрих де Бомон и Херефорд, стараниями которых Пирса приговорили к смертной казни, но теперь примирившиеся с королем. Однако большинство других магнатов держались в стороне. Счета королевского гардероба показывают, что каждый год до конца своих дней Эдуард заказывал мессы в день рождения Гавестона и в годовщину его смерти, а также приносил дары у его гробницы.

Парламент, собравшийся 20 марта в Вестминстере, был настроен решительно. Он подтвердил действие ордонансов и потребовал отставки Диспенсера Старшего и Генриха де Бомона. 23 февраля, за день до того, как Бомон покинул королевский двор, Изабелла демонстративно пригласила его на пир, где присутствовали и другие влиятельные сторонники короля, включая Норфолка. Изабеллу де Веси тоже удалили от двора, но королева поддерживала с ней связь.

Весна принесла новые проливные дожди и масштабные наводнения по всей Европе, которые продолжались до осени и привели к очередному неурожаю. В июне Эдуард и Изабелла посетили новый город Уинчелси в Суссексе, построенный Эдуардом I по решетчатому плану подобно его континентальным бастидам на месте старого города, смытого морем во время шторма в 1287 году. Здесь не было признаков голода, город процветал, и для короля с королевой устроили роскошную трапезу. Изабелла посетила мессу в приходской церкви, посвященной Фоме Бекету, и капеллан королевы совершил пожертвования от ее имени. Затем они с Эдуардом переехали в замок Гастингс, где поднесли часовне дары и прослушали выступление двух арфистов и скрипача. Затем они совершили еще одно паломничество в Кентербери, после чего вернулись в Вестминстер.

Страшный голод охватил Англию. Цены на зерно резко выросли. Сообщалось, что даже королю и королеве было трудно достать хлеб, когда они проезжали через Сент-Олбанс в августе. Из-за нехватки корма для скота среди него распространялись болезни, и стада приходилось забивать; на затопленных полях нередко встречались гниющие трупы животных. Поступали донесения, что отчаявшиеся люди совершали убийства ради еды, в некоторых случаях доходило даже до каннибализма. В отдельных районах уровень смертности от голода достигал десяти процентов. Городская торговля пришла в упадок, многие лишились средств к существованию. Эдуард издал законы, снижающие цены на провизию, но не мог ничего сделать, чтобы сократить серьезный дефицит, терзавший страну.

12 августа умер Уорик, оставив Ланкастера в положении неоспоримого превосходства. Теперь он контролировал администрацию, издавал приказы, миловал провинившихся, удовлетворял прошения и назначал на должности. Он заменил большинство королевских чиновников и шерифов своими людьми и пользовался широкой поддержкой как самопровозглашенный поборник ордонансов. Прежде чем что-либо предпринять, король был вынужден обращаться к Ланкастеру, но, поскольку Ланкастер предпочитал не появляться на совете, Эдуарду приходилось вести себя с эрлом почти как с самодержавным правителем, посылая к нему гонцов в замки Кенилворт или Доннингтон. Изабелла с горечью наблюдала за тем, как подрывается авторитет ее мужа.

Маргарита Бургундская умерла в тюрьме 14 августа 1315 года. Ходили слухи, что ее убили, чтобы король Людовик смог наконец обзавестись наследником. Всего через пять дней он женился на Клеменции Венгерской, которая соперничала с Изабеллой за право считаться самой красивой принцессой Европы. Спустя десять дней королевскую чету вместе короновали в Реймсе.

Сентябрь 1315 года застал Эдуарда и Изабеллу в августинском приорате в Барнуэлле в графстве Нортгемптоншир, где располагался значимый королевский странноприимный дом. Затем они посетили Линкольн и Клипстоун, королевский охотничий дом в Шервудском лесу. Изабелла осталась в Клипстоуне на Рождество, которое король провел на Фенских болотах Кембриджшира, посвящая время гребле и плаванию – занятиям, которые бароны презрительно называли «ребячеством»[117]. Компанию Изабелле составляла Елизавета, сестра Эдуарда; она и ее муж, эрл Херефорда, ранее выступали против Гавестона, но теперь помирились с Эдуардом. В мае Елизавета скончалась при родах одиннадцатого ребенка.

К февралю 1316 года Изабелла поняла, что снова беременна. 27 марта ей доставили новый паланкин, чтобы она могла путешествовать с комфортом, поскольку беременным не полагалось ездить верхом.

Весной Ланкастер вышел из состава совета. Большую часть времени он проводил в своих поместьях на севере, вел себя как король, но почти не занимался государственными делами, постепенно теряя поддержку. Повсюду по-прежнему свирепствовал голод, шотландцы безнаказанно совершали набеги на север, валлийцы бунтовали, в Англии, где между баронами вспыхивали междоусобные войны, царили беспорядки. Но Ланкастер пренебрегал политикой, заботясь только о собственных интересах. Он заткнул рот королю, но не смог предложить достойной альтернативы; ныне казалось, что единственной целью Ланкастера было контролировать и унижать Эдуарда II.

Мортимер подавил восстание в Уэльсе и вернулся ко двору не позднее 21 апреля, но уже в мае ему пришлось отправиться на запад. К тому времени стало известно, что Эдуард, брат Брюса, провозгласил себя королем Ирландии. Мортимера назначили королевским наместником в Ирландии. Когда Роберт Брюс туда прибыл и укрепился вместе с братом в Ольстере, Мортимер остановил их продвижение.

В июне Изабелла узнала о смерти своего брата, Людовика X, и уединилась в Мортлейке в графстве Суррей, чтобы оплакать его. Людовик скончался от плеврита или пневмонии, заболев после того, как выпил охлажденное вино, перегревшись во время игры в теннис. Клеменция была беременна; ожидая рождения ее ребенка, Франция осталась без короля – впервые с 987 года, когда была основана династия Капетингов. На время беременности и малолетства будущего монарха временным правителем Франции назначили среднего брата Изабеллы, Филиппа.

Когда Ланкастер удалился от дел, а общественное недовольство его неумелой политикой возросло, король Эдуард начал вновь заявлять о себе. Он планировал возглавить новый поход против шотландцев в октябре и договорился с банкирами из рода Барди об оплате расходов королевы во время его предстоящего отсутствия.

Королева Маргарита собиралась совершить паломничество к храму Святого Иакова в Компостеле в Испании, но ей так и не суждено было туда отправиться из-за ухудшения здоровья. В мае 1316 года ее замок и поместье Хэдли перешли в ведение Палаты короля (King’s Chamber). Обычно подобное означало, что поместье и замок превратились в постоянную королевскую резиденцию. Это, в свою очередь, свидетельствует о том, что Маргарита путешествовала редко. Между 1311 и 1317 годами в Хэдли проводились различные работы, но в 1317 году часть замковой стены обрушилась, что, возможно, и побудило Маргариту переехать в Мальборо. Несмотря на состояние ее здоровья, владения вдовствующей королевы были временно конфискованы из-за опасений войны с Францией. Видимо, невзирая на внешне дружелюбные отношения, Эдуард все же полностью не доверял мачехе. Ей предоставили содержание до тех пор, пока ее земли не будут возвращены. Изабелле позволили сохранить английские владения, но Понтье и Монтрёй были реквизированы.

В конце июля Изабелла поехала в Элтем, чтобы отдохнуть перед родами, а король отправился в Линкольн на следующую сессию парламента. Он делал все возможное, чтобы вернуть Ланкастера ко двору, надеясь заручиться его поддержкой для кампании против шотландцев. Однако усилия Эдуарда привели к яростной ссоре, которая разрушила все надежды на вторжение.

15 августа 1316 года Изабелла родила второго сына, Джона Элтемского. Существует предположение, что он был назван в честь папы Иоанна XXII, избранного 7 августа. Когда монарху сообщили счастливую новость, он находился в Йорке. В порыве восторга король пожаловал Изабелле земли и драгоценности, приобретенные в кредит у семейства Барди, и распорядился, чтобы за королеву и сыновей помолились в доминиканском монастыре в Йорке. Эдуард решил использовать радостное событие как повод для примирения с Ланкастером, и королева отправила своего камердинера с письмами к Ланкастеру и епископу Нориджа, приглашая их в Элтем стать крестными родителями Джона. Нет сведений о том, что Ланкастер присутствовал 20 августа при крещении Джона в часовне королевы в Элтемском дворце. Купель была украшена золотой тканью и дорогим турецким ковром. На воцерковление, состоявшееся в сентябре, Изабелла надела белое бархатное платье; Эдуард подарил ей украшения и оплатил церемонию, которая обошлась в сорок фунтов стерлингов (£ 18,4 тысячи).

Проницательный и умный папа Иоанн XXII сыграл в жизни Изабеллы важную роль. Чтобы заручиться поддержкой понтифика, Эдуард осыпал его богатыми подарками, а королева послала ему две дорогие, украшенные кораллами и крупным жемчугом мантии, изготовленные в технике opus Anglicanum, то есть «английской работы», а также сосуд для благовоний, кувшин и золотую пряжку, инкрустированную жемчугом и драгоценными камнями.

9 сентября, опасаясь вооруженного столкновения с Ланкастером, король приказал Изабелле прибыть к нему в Йорк. Ему так не терпелось увидеть супругу, что он вознаградил гонца, сообщившего о приезде Изабеллы. Король и королева оставались в Йорке до октября, после чего вернулись на юг. К этому времени доверие Эдуарда к суждениям Изабеллы так возросло, что монарх позволял жене присутствовать на заседаниях совета.

9 октября скончался епископ Дарема. Эдуард и Изабелла предложили своих кандидатов на освободившуюся кафедру. Эдуард выдвинул Генриха де Стэнфорда, приора Финчейла, а Изабелла – под влиянием Генриха де Бомона и Изабеллы де Веси – выбрала их брата Людовика. Казалось, подобный выбор был сделан намеренно с целью разозлить Ланкастера, у которого был свой кандидат. Но 19 октября Эдуард поручил Пембруку позаботиться, чтобы назначение получил выдвиженец короля или королевы. Пембрук отправил нескольких баронов в Даремский собор, чтобы убедиться в том, что пожелания короля выполнены. Узнав, что монахи Дарема выбрали кандидатуру Эдуарда, Изабелла пришла в ярость и прибегла к эмоциональному шантажу.

«Если ты любишь меня, – сказала она Эдуарду, по словам хрониста Джеффри Колдингемского, – то сделаешь так, чтобы мой родственник, Людовик де Бомон, стал епископом Дарема». Королева добавила, что Людовик подобно «каменной стене» защитит Англию от шотландцев. «Король покорился ее мольбам и написал в курию письмо в поддержку Людовика»[118], игнорируя протесты капитула Дарема по поводу неграмотности Людовика. Эдуард даже пожаловался папе римскому на непокорность монахов.

В ноябре королева Клеменция родила сына, короля Иоанна I Посмертного, но младенец прожил всего неделю, и ему наследовал дядя, второй брат Изабеллы, взошедший на французский трон под именем Филиппа V с прозвищем Длинный или Красивый. Новый король был похож на своего отца – хорош собой, умен, решителен и безжалостен. Как и следовало ожидать, пошли разговоры о том, что он способствовал смерти племянника, причина которой до сих пор неизвестна.

9 января 1317 года Филиппа и Жанну Бургундскую короновали в Реймсе, хотя некоторые утверждали, что его лишенная наследства племянница, дочь Маргариты Бургундской, Жанна Наваррская, имела больше прав на престол. В феврале Филипп созвал собрание трех сословий и, сославшись на так называемый салический закон, якобы восходивший к эпохе ранних франкских королей, объявил, что женщина не может наследовать Французское королевство. Это утверждение было сомнительным с юридической точки зрения и противоречило общепринятым феодальным принципам наследования. Как бы то ни было, этот шаг имел далеко идущие последствия для Изабеллы и ее потомков.

В феврале Эдуард и Изабелла переехали в Кларендонский дворец недалеко от Солсбери. Его, как и другие королевские резиденции, благоустроил Генрих III. В покоях Изабеллы были готические окна с фронтонами, одно из которых украшал витраж с изображением Девы Марии с младенцем. Настенные росписи в гардеробе королевы, расположенном под ее личной часовней, изображали битву Ричарда I и Саладина, а также сцены из истории Антиохии. В главном зале королевы находился камин с мраморными колоннами, на которых красовались рельефы на тему двенадцати месяцев.

Изабелла присутствовала на заседании совета в Кларендоне, на котором Эдуард и его сторонники уличили Ланкастера в заговоре с шотландцами против короля. Ланкастер отрицал обвинение, но многие заметили, что во время неоднократных набегов на север шотландцы не трогали его владения. Это породило слухи о том, что Ланкастер намеревался предательски заручиться поддержкой Роберта Брюса против Эдуарда II.

В тот день, благодаря солидным взяткам, включая подарки от Эдуарда и Изабеллы, папа Иоанн утвердил Людовика де Бомона епископом Дарема, а тот угодливо согласился брать уроки чтения. Тем не менее, когда тринадцать месяцев спустя его возвели на епархию, он все еще с трудом понимал латынь.

В конце февраля, когда освободилась кафедра епископа Рочестера, Изабелла снова вступила в состязание с королем, выдвинув своего кандидата. Эдуард обратился с письмом к папе римскому в поддержку Хамо де Хита, а Изабелла, заручившись содействием Филиппа V и Пембрука, ходатайствовала за своего духовника Джона де Чисоя. Папа римский и кардиналы удивились тому, что королева выступила против супруга, но объяснили это непоследовательностью Эдуарда. В этот раз Изабелла не добилась своего: 18 марта епископом Рочестера избрали Хамо де Хита.

21 марта Изабелла, по-прежнему находясь в Кларендоне, узнала, что племянница Эдуарда, Елизавета де Клер, вдова Тибо, лорда Вердена, только что родила в Эймсбери дочь и просила королеву стать крестной матерью. Изабелла в тот же день отправилась на крестины, и девочку назвали в ее честь. В апреле король и королева посетили аббатство Рамси в Хантингдоншире. Голод к тому времени отступил, и Англия вновь превращалась в «плодородную, с изобильным богатством благ»[119] страну. Из Ирландии пришли обнадеживающие новости: Роберт Брюс вернулся в Шотландию, а Мортимер победил вероломных Ласи, которые поддерживали Брюса. Затем он начал восстанавливать английскую администрацию и убеждать ирландских подданных короля вернуться к повиновению.

В апреле четырехлетний принц Эдуард впервые появился на публике. Он рано приступил к учебе, за образование принца отвечали придворные клерки, самым прославленным из которых был Ричард де Бери, выпускник Оксфорда, знаменитый библиофил, ученый и дипломат. Принц научился читать и писать – его автограф является первым из сохранившихся автографов английских королей. Он свободно владел нормандско-французским, французским, латинским и английским языками, а также приобрел базовые знания немецкого и фламандского языков. Принц освоил верховую езду, фехтование, стрельбу из длинного лука, правила рыцарских турниров, конную и соколиную охоту, танцы и пение. Ни один король не мог бы желать более многообещающего сына и наследника.

В мае 1317 года графиня Ланкастера, Алиса де Ласи, сбежала со своим возлюбленным, оруженосцем, состоявшим на службе у эрла Суррея, врага Ланкастера. Долгие годы между Ланкастером и Сурреем существовала вражда, но похищение Алисы стало смертельным оскорблением, и Ланкастер начал разрушительную и бесполезную борьбу со своим соперником за возвращение жены и утраченной чести, что привело к кровавой и гибельной междоусобной войне. Ситуацию усугубляло то, что Ланкастер подозревал короля и королеву в том, что они подстрекали его жену к бегству и якобы спланировали ее похищение на совете, состоявшемся в феврале в Кларендоне. Эдуард запретил Ланкастеру прибегать к насилию, рекомендуя вершить правосудие законными методами, однако эрл проигнорировал слова монарха, хотя его предупредили, что в случае неповиновения «король либо отрубит ему голову, либо отправит его в тюрьму»[120]. Ланкастер заявил, что не приедет ко двору, поскольку опасается предательства.

25 июля король пожаловал Изабелле Гавестон графство Корнуолл. В сентябре королевская чета останавливалась в Линкольне и замке Тикхилл в Йоркшире, а затем переехала в Йорк.

Когда бездетный Гилберт де Клер, эрл Глостера, пал при Бэннокберне, великое графство Глостер должно было перейти к его сонаследникам. Однако вдова немедленно объявила, что беременна, и вопрос оставили нерешенным до рождения ребенка. Три года спустя ей пришлось признать, что ребенка не будет, и в ноябре 1317 года графство разделили между сестрами эрла, каждая из которых теперь была замужем за людьми, пользующимися расположением короля.

Старшая сестра, Элеонора, которой исполнилось двадцать пять, была замужем за Хью ле Диспенсером Младшим. В 1314 году он сражался при Бэннокберне, в 1315 году был впервые вызван в парламент и снова служил в Шотландии в 1317 году. Хью был гордым, хитрым, напористым стяжателем, корыстным, но чрезвычайно способным человеком. Элеонора была любимицей своего дяди, короля, который оплачивал ее расходы на протяжении всего правления. Щедрость монарха не распространялась на двух сестер Элеоноры. Он переписывался с ней и дарил ей подарки. Возможно, Элеонора была или позже стала любовницей Эдуарда; у него уже был внебрачный сын от неизвестной дамы, так что этого нельзя исключать. С другой стороны, Элеонора все же была его племянницей, и он мог быть просто любящим, снисходительным дядюшкой.

Вторая сестра, Маргарита де Клер, вдова Гавестона, теперь была женой Хью де Одли, одного из придворных рыцарей короля. Третья сестра, Елизавета, двадцати двух лет, только что сочеталась браком с третьим мужем, Роджером д’Амори, также придворным рыцарем, который отличился при Бэннокберне и быстро завоевал благосклонность короля.

Обычно поместья делились поровну между сонаследницами, но в ноябре 1317 года Хью ле Диспенсер Младший получил право претендовать на Гламорган, самую крупную и богатую долю наследства семьи Клер, якобы потому, что был женат на старшей сестре. Правда заключалась в том, что, отказавшись поддерживать баронов и переметнувшись на сторону короля, он добился расположения монарха и научился умело манипулировать Эдуардом. Одли пришлось довольствоваться Ньюпортом и Нетервентом, а Роджер д’Амори получил Аск. Оба чувствовали себя уязвленными.

Но Хью не удовлетворился своей долей. Он намеревался завладеть оставшейся частью наследства Глостеров любыми средствами – честными или нечестными. Он «расставлял ловушки для своих сонаследников, чтобы – при удачном исходе – они потеряли свои доли из-за ложных обвинений, а он один получил бы все графство»[121].

Король неуклонно наращивал собственную партию, в которую входили Диспенсеры, Амори, Одли и Суррей. Изабелла была связана с этой придворной группировкой и оказывала покровительство ее членам.

Однако д’Амори был непредсказуемым и необузданным. В сентябре, когда Эдуард находился в Йорке, Ланкастер благодаря усилиям двух посланцев папы неохотно согласился вернуться ко двору. Но д’Амори убедил короля собрать армию и демонстративно пройти в боевом порядке мимо крепости Ланкастеров в Понтефракте, что свело на нет шансы на примирение. Гражданская война стала весьма вероятной.

Пембрук, помня о судьбе Гавестона, понимал, что д’Амори следует контролировать. В ноябре он заключил соглашение с д’Амори и влиятельным Бартоломью, лордом Бэдлсмиром, о том, что они обязуются поддерживать друг друга и консультироваться между собой, давая советы королю. Их союз ошибочно называют «Серединной партией». Он скорее был попыткой минимизировать ущерб. Тем не менее альянс сдерживал короля и предоставлял альтернативу неэффективному управлению Ланкастера. К весне 1318 года Арундел, Херефорд, Суррей, Мортимеры и архиепископ Рейнольдс присоединились к Пембруку.

Король и королева встретили Рождество 1317 года в Вестминстере. Изабелла снова была беременна. Эдуард преподнес ей в подарок украшенную эмалью чашу из позолоченного серебра.

14 февраля 1318 года королева Маргарита скончалась в замке Мальборо, вероятно, в возрасте тридцати девяти лет. Сэр Джон Хостед доставил ее тело, завернутое во францисканскую рясу, в Лондон. На гроб положили два покрова из золотой лукканской ткани, доставленные по приказу короля. Начиная с XII века в королевских семьях Европы практиковалось раздельное погребение тела, сердца и внутренностей. Те, кто мог себе это позволить, верили, что молитвы у нескольких гробниц ускорят переход души через Чистилище. В 1299 году папа Бонифаций VIII запретил расчленять тела королевских особ. К 1304 году запрет был смягчен, хотя сама традиция вышла из обихода в Англии к концу XIV века. В 1308 году Маргарита получила папское разрешение на тройное захоронение, следуя примеру Элеоноры Кастильской, чье тело, сердце и внутренности покоились в отдельных гробницах. Однако, несмотря на волю, изложенную в завещании Маргариты, ее желание исполнено не было.

Ее тело выставили для торжественного прощания в церкви приората Святой Марии за рекой в Саутуарке, где прошла заупокойная месса, а король преподнес еще три покрова из золотой лукканской ткани. Возможно, Изабелла вместе с Эдуардом и его сестрой, монахиней Марией, присутствовала на похоронах королевы-вдовы в хоре церкви Серых братьев в Ньюгейте, которую Маргарита сама частично перестроила и упомянула в завещании, обеспечив доходом. Изабелла, в свою очередь, щедро профинансировала завершение строительства церкви. Когда церковь была закончена в 1348 году, ее длина составляла триста футов, ширина – восемьдесят девять футов, а высота – шестьдесят четыре фута, что делало ее второй по величине после собора Святого Павла. Здание было просторным и светлым. Изабелла оплатила остекление окна за алтарем, перед которым в память о Маргарите воздвигли впоследствии прекрасную гробницу. Благодаря покровительству двух королев и других дам королевских кровей церковь Серых братьев Ньюгейте оставалась самой престижной францисканской обителью в Англии и самой модной церковью Лондона на протяжении двух столетий. Многие известные личности выбирали ее местом своего захоронения.

Двое сыновей Маргариты, Томас, эрл Норфолка, и Эдмунд, эрл Кента, которым было семнадцать и шестнадцать лет соответственно, выступили в роли душеприказчиков, исполняя волю «нашей светлой памяти матери». Парламент передал им ее недвижимое и движимое имущество. Маргарита просила погасить ее крупные долги, но к 1335 году, когда Норфолк обратился к парламенту с петицией, «чтобы король соблаговолил распорядиться немедленно оплатить долги покойной королевы из своей казны»[122], этого так и не произошло.

Незадолго до смерти Маргарита поклялась совершить отложенное паломничество к собору Святого Иакова в Компостеле. Эдмунд взялся исполнить обет вместо матери, но позднее папа снял с него обязательство.

Со смертью Маргариты освободился вдовий удел королев Англии, который 5 марта передали Изабелле. Вдовьи земли приносили ежегодный доход в четыре с половиной тысячи фунтов (£ 2 миллиона). На следующий день Изабелле также вернули Понтье и Монтрёй.