Луна

Пять старейшин входят в зал один за другим, и мы, как полагается, поднимаемся с кресел в знак уважения. Я провожаю взглядом троих мужчин и двух женщин, игнорируя то, как все четверо отпрысков тёмных теперь в полном составе пожирают меня глазами.

Но всё же встречаюсь с тяжёлым, пронизывающим взглядом Данара. От его внимания кости начинают дрожать, а внутренний волк рвётся наружу, требуя расправы, которая может стоить ему жизни.

Вопросительно поднимаю бровь, не отводя глаз. Он же лениво приподнимает уголок рта, медленно проводит взглядом от моих ног до лица, а затем, глубоко вдохнув, наконец обращает внимание на старейшин, занимающих свои места.

Краем глаза замечаю, как Юрий, мой ровесник, изогнув шею, пытается разглядеть мой зад. Мысленно разрываю его на части за такую наглость.

Конченный человек и волк… Как же он меня раздражает!

— Добро пожаловать, Альфы, — кивает Маран. — Потомки, — кивает он нам.

Мы киваем главному старейшине и занимаем свои места. Я смотрю на отца, и он, поправив край пиджака, начинает рассказывать о причине, по которой потребовал встречи. Все слушают моего отца затаив дыхание. Селим хмурит брови — видно, что он не в курсе происходящего, а значит, это не рук тёмных дело. В открытом рту Юрия читается шок.

Отец заканчивает рассказ, кивает, и старейшины, нахмурив брови, мысленно начинают обсуждать полученную информацию. Спустя несколько минут Маран произносит:

— Явных доказательств нет, поэтому мы возьмём ситуацию под свой контроль. Но повода для беспокойства нет, и говорить об угрозе слишком рано, Лиам.

— Луна обнаружила и убила это чудовище, — произносит отец, и все взгляды устремляются на меня.

— Луна, — усмехается Маран, — и почему же я не удивлён? М-м-м? — хмыкает старейшина.

— Единственная волчица в своём роду, которая совсем не дорожит его продолжением, — хмыкает Хайра - старейшина. — Крушишь и сметаешь, верно? — усмехается пожилая женщина.

— Она до сих пор не дала согласие на брак? — спрашивает Девид, сидевший по правую руку от главного старейшины.

— Нет, — качает головой Хайра. — Этот брак уже ждут как манну небесную, а она за чудовищами носится вместо того, чтобы род свой продолжать, — вздыхает Хайра.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Их слова о продолжении рода уже не первый раз задевают меня, но сейчас, после всего, что произошло, это звучит особенно оскорбительно, тем более когда выродки напротив оскаливаются, явно насмехаясь.

— Ладно тебе, — хмыкает Маран, глядя на Хайру. — Подойди и покажи мне, Луна, — протягивает он ладонь.

Подхожу к Марану и сажусь у его ног, прикладывая щёку к его ладони. У старейшины такие же жёлтые глаза, как у меня. Он всматривается в мои, начиная применять свою силу.

Все старейшины обладают способностью, но у Марана она самая сильная. Он погружается в мои воспоминания, чувства, видит моими глазами всё, что происходило со мной, транслируя это всем старейшинам, связанным с ним.

Спустя какое— то время все старейшины смотрят на меня со страхом и непониманием в глазах. Маран нежно проводит ладонью по моей щеке и кивает, давая знак вернуться на своё место.

В зале повисает тяжёлое молчание. Даже обычно насмешливые и язвительные старейшины теперь выглядят потрясёнными. Они видели то, что видела я. Они почувствовали тот ужас, который охватил меня в лесу.

Теперь уже никто не говорит о продолжении рода и браках. Теперь все понимают, что угроза реальна, и она намного серьёзнее, чем казалось вначале.

— Динара уже не раз продемонстрировала свою верность, поэтому мы не останемся в стороне и отблагодарим волчицу, как подобает, — говорит мне вслед Девид.

— Сто двенадцать человек за двое суток, и очевидно, что оно не одно, — вздыхает Хайра.

— Нет запаха, и учуять нам их невозможно, что значит — они нашли способ скрываться и к чему— то явно готовятся, — добавляет Сидней.

— Даже если их всего десяток, это всё равно угроза для нас. По воспоминаниям Луны, одно такое существо обладает немыслимой силой, — шепчет Девид. — Сломать рёбра оборотню без особых усилий и поднять его над головой — в это невозможно поверить.

— Очевидно, Лиам прав. Мы стоим на пороге войны, и в нашем мире появилась третья стая, о которой мы не знаем ничего, кроме воспоминаний Луны. Готовьтесь, господа, и объединяйте усилия… — замолкает, не договорив, Маран.

Все старейшины поворачивают головы к Хайре. Старейшина, которая отвечает за родословную, вдруг нежно улыбается и пристально смотрит на меня.

— Чтобы объединить усилия и прекратить вражду ваших стай… Лиам должен выдать дочь за сына Селима, — добавляет спустя несколько секунд Маран.

— За Данара, — бросает Хайра.

— Нет! — вскрикиваем мы с отцом одновременно.

— Смеете спорить с конклавом? — усмехается Маран, его глаза сверкают угрозой.

— Я ведь помолвлена, старейшины… — пытаюсь возразить я.

— Ты до сих пор не дала ответ, Луна, — хмыкает Хайра. — Твоему роду необходимо продолжение, а мы стоим на пороге войны, где в случае твоей смерти существование рода прекратится.

— Мой ответ — да! Я выйду за Марса! Но только не за тёмного и тем более не за Данара! — рычу я.

— Данар — сильный оборотень, и не раз уже нам это доказал. Отдав его тебе, мы как минимум сможем не переживать о вашем роде, — рычит Девид. — Нужно было раньше думать, Луна.

— Но ведь это невозможно! Две разные стаи, которые тысячелетиями враждуют! — рычу я на старейшин.

— На пороге у нас неизвестное! Мы не знаем, что нам грозит! Потому, разодрав одной пастью сразу двух зайцев, ты, Луна Эльтуро, выйдешь за Данара Хайсберга! Слово старейшин — закон и непреложная истина! Когда придёт твоё время занять место в составе старейшин, тогда твоё недовольство будет учитываться, а сейчас ты обязана беспрекословно подчиниться! — резко поднявшись, кричит Маран.

Его слова звучат как приговор, от которого нет спасения. В зале повисает тяжёлая, давящая тишина. Я чувствую, как внутри всё закипает от ярости и бессилия.

Данар по—прежнему молчит, лишь приподняв одну бровь, смотрит на меня своим пронзительным ониксовым взглядом. В его глазах читается что— то, чего я не могу понять — то ли удовлетворение, то ли нечто другое, более тёмное.

Я морщусь от этого взгляда, чувствуя, как волк внутри меня рвётся наружу, готовый защищать свою судьбу, и шиплю ему:

— Ты что молчишь?!

Бегаю глазами между ним и его отцом, пока они переглядываются, очевидно обсуждая мысленно все происходящее. И вдруг Данар поднимается с кресла и громко заявляет:

— Согласен.

В зале повисает тяжёлая тишина. Все взгляды устремлены на него. Мой отец сжимает кулаки, а я чувствую, как кровь отливает от лица. Это не просто решение — это приговор, от которого мы не сможем отказаться.

— Луна Эльтуро? — рычит Маран, сжимая яростно кулаки. В его голосе слышится угроза, требование немедленного ответа.

Я чувствую, как холодный пот выступает на лбу. Всё тело дрожит от ярости и бессилия. Мой взгляд мечется между Мараном, Данаром и отцом, который сидит неподвижно, словно окаменев.

— Нет, прошу вас… — шепчу я, едва узнавая свой голос.

— Ты выйдешь за него! — грохочет Маран, его глаза пылают гневом. — Таков вердикт конклава! И ты подчинишься, хочешь ты того или нет!

Данар всё так же стоит, возвышаясь надо мной, его ониксовые глаза следят за каждым моим движением. В них нет ни сочувствия, ни жалости — только холодная решимость.

Отец наконец находит в себе силы заговорить:

— Маран, прошу… Есть другие решения…

— Никаких других решений нет! — перебивает его главный старейшина. — Судьба вашего рода в руках Данара теперь! И это окончательное решение!

Я чувствую, как земля уходит из— под ног. Всё, во что я верила, все мечты о будущем с Марсом рушатся в одно мгновение. Теперь моя судьба принадлежит тому, кто является прямым потомком тех, кого я ненавижу всем сердцем.

— Ты пожалеешь, — рычу тихо, глядя в ониксовые глаза Данара. В них ни тени сомнения, только холодная уверенность в своей победе.

Бросаю взгляд на старейшин и сквозь зубы шиплю:

— Согласна.

Разворачиваюсь, не в силах больше выносить их взгляды, их самодовольство. Каждый шаг от приёмного зала отдается болью в сердце. Слышу, как за спиной раздаются недовольные голоса старейшин о моей «очередной выходке», но мне уже всё равно.

Дверь захлопывается за моей спиной, отрезая от зала, где была решена моя судьба. Свобода, которой я так дорожила, связь с отцом, которую я боялась утратить, теперь лишь воспоминание. Впереди ждёт жизнь с тем, кого я ненавижу, с тем, кто станет моим мужем по воле старейшин, а не с тем, кого я люблю…

Оборачиваюсь на бегу, не в силах больше сдерживать волка внутри. Перебирая быстро лапами, покидаю резиденцию старейшин и мчусь в густой тёмный лес. Деревья проносятся мимо размытыми пятнами, земля дрожит под мощными прыжками.

Боль, отчаяние и ярость переполняют меня. Внутренний вой, рвущийся из груди, наконец вырывается наружу — протяжный, полный муки и гнева. Я знаю: вся стая слышит этот вой. Чувствует его причину. Знает, что произошло. Теперь знает Марс…

Мой крик отчаяния эхом разносится по лесу, отражаясь от стволов деревьев. Я бегу без цели, просто вперёд, туда, где тьма гуще, где никто не найдёт. Где можно будет выплакать своё горе, не боясь показаться слабой.

Но я не слаба. Я буду бороться. Буду сопротивляться этому браку до последнего вздоха. Я не смирюсь. Не приму эту судьбу. Не позволю Данару Хайсбергу стать моим истинным мужем.

Никогда я не запачкаю свою кровь кровью шакалов! Выродков тьмы и безжалостных монстров!