Луна

Пока я шла по ночному городу, полностью обнажённая, мой путь был усеян сломанными судьбами. Двум человеческим подонкам досталось по заслугам: одному я сломала ребро — так же, как то существо сломало его моей подруге, другому — челюсть.

Когда я вошла в свою высотку, консьерж лишь удивлённо выгнул бровь и махнул рукой. В лифте какой— то мужчина скользил по мне взглядом, а я отвечала ему таким взглядом, что он буквально чувствовал, как смерть дышит ему в затылок. Но благодаря своей силе я понимала — он не посмеет ко мне прикоснуться. Подсознание шепчет ему: не стоит.

В квартире меня уже ждал отец. Кивнув в сторону душа, он принялся раскладывать ужин по тарелкам. В душе я дала волю слезам, но когда вышла, меня уже заполнили злость и ярость.

Любой волк, которому прикажут пойти против канонов или против своих интересов, готов умереть за это. И сейчас я готова убить каждого, кто причастен к этому решению.

Моя волчья сущность рвётся наружу, требуя возмездия. Я чувствую, как когти готовы прорезаться сквозь кожу, а клыки удлиняются от ярости. Никто не имеет права распоряжаться моей судьбой! Никто!

Но я знаю — сейчас нужно держать себя в руках. Пока что. Потому что придёт время, и каждый заплатит за то, что произошло сегодня. Каждый.

Отец вздохнул и подвинул мне тарелку с сырой печенью, а сам принялся за вино, а затем за сердцевину. Я посмотрела на него, но он опустил глаза в тарелку и откинулся на спинку стула.

— Я убью его после истребления этих тварей, — прорычала я, разрезая печень в тарелке.

— Не сможешь. Узы не позволят, — прошептал отец, словно произнося приговор.

— Тогда будем медлить с браком, — бросила я.

— Увы, Луна. Хайра взяла всё в свои руки, и уже завтра состоится свадьба в ночь с кровавой луной по старым волчьим традициям, — тихо произнёс отец.

Его слова ударили меня словно молния. Завтра? Всё уже решено? Нет, это невозможно! Я не готова, не смирилась, не приняла!

Вскочила из— за стола, опрокинув стул. Печень рассыпалась по полу, но мне было всё равно.

— Нет! Ты не можешь этого допустить! — закричала я, сжимая кулаки.

— Я пытался, Луна. Но решение конклава не подлежит обсуждению, — устало ответил отец, глядя мне прямо в глаза с отчаянием.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Завтра. Всего лишь завтра моя жизнь изменится навсегда. И я ничего не могу с этим поделать.

Медленно опустилась на колени, собирая разбросанную еду, глотая её вместе со слезами. Завтра. Ночь с кровавой луной. Свадьба, которой я не хочу.

— Как же Марс? Я ведь люблю его, папа, — плачу я, утоляя голод зверя.

— Любовь проходит, только истинность остаётся вечной. Выбора у нас нет. Марс тоже это понимает. Он был здесь, и я приказал ему больше не приближаться к тебе. Против конклава я пойти не смогу, потому что потеряю жизнь, и никто из старейшин не посмотрит на мой род, ведь из него остался только один — это ты.

Его слова звучат как приговор. Марс… Мой любимый Марс. Тот, кто ждал моего ответа. А теперь… Теперь всё разрушено.

— Я не смогу, папа, — прошептала я, чувствуя, как боль разрывает душу.

— Сможешь, Луна. Ты — последняя надежда нашего рода, — ответил отец, обнимая меня.

В его объятиях я нашла немного утешения. Но даже сейчас, прижавшись к отцу, я знала — завтра будет самый тёмный день в моей жизни. День, когда я потеряю не только свободу, но и любовь окончательно, принимая узы ненавистной мне стаи.

— Вечером я заберу тебя, и мы поедем на твою свадьбу, — отец долго целует меня в макушку, а потом, со вздохом, полным печали, покидает квартиру.

Я остаюсь одна в тишине, которая давит на виски. В голове крутятся мысли о Марсе, о нашей несостоявшейся любви, о том, как всё могло быть по— другому. О том, что завтра я стану женой человека, которого ненавижу всем сердцем.

Медленно обхожу квартиру, словно прощаясь с ней. Каждая вещь напоминает о свободе, о той жизни, которая теперь недоступна.

Сажусь у окна, глядя на расцветающий город. Внизу жизнь течёт своим чередом, не подозревая о трагедии, разворачивающейся в этих стенах. А я жду вечера…

Я стану женой Данара Хайсберга. Начнётся моя новая жизнь. Жизнь, которой я не хотела и не просила. Но жизнь, которую мне придётся принять, чтобы спасти свой род.

И пусть сейчас я чувствую себя побеждённой, внутри меня горит огонь сопротивления. Я не сдамся без боя. Даже став его женой, я останусь собой, и я убью его, и никакие узы мне этому не помешают!

Отец забирает меня из квартиры. Машина летит на максимальной скорости по городу. Я смотрю в окно, но не вижу ничего — перед глазами туман. Моё сердце словно остановилось, превратившись в камень.

Мы подъезжаем к месту, которое должно было стать началом новой жизни, а стало местом смерти моей любви. Здесь, на волчьем озере, где с берега видны горы, всё закончится.

Дальше всё происходит как в тумане. Меня окружают женщины, суетятся вокруг, что— то говорят, но их голоса доходят до меня словно издалека.

Меня собирают, красят, причёсывают. На тело надевают свадебное платье — белое, пустое, с полосами и полупрозрачное, как моя душа сейчас. Оно скользит по коже, словно саван.

Никто не замечает моих слёз — они застыли внутри, превратившись в ледяные осколки. Никто не видит боли в моих глазах — они стали пустыми, безжизненными.

Время тянется медленно, но неумолимо приближается момент, когда я стану женой того, кого ненавижу. Момент, когда моя жизнь разделится на «до» и «после».

В зеркало я смотреть не стала. Видеть своё отражение в этот момент казалось невыносимым. Какая разница, насколько я прекрасна внешне, если внутри — пустота и боль?

Приблизилась к отцу и вцепилась в его протянутую руку. Его тепло — единственное, что ещё связывало меня с прежней жизнью.

— Ты очень прекрасна, дочь, — он поцеловал меня в лоб и виновато поджал губы.

По древним традициям альфа должен сопровождать невесту к алтарю в волчьем облике. Мой отец, такой же белошерстный, как я, обернулся волком. Его белоснежная шерсть светилась в ночи с кровавой луной в небе.

Мы движемся к алтарю. Каждый шаг отдаётся болью в сердце. Альфа светлых идёт плавно, осторожно, стараясь поддержать меня даже в этой форме. Его присутствие — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не сорваться, не убежать прочь от этого кошмара.

Впереди ждёт Данар. На нём смокинг с белой рубашкой, а лицо холодное, отстранённое. Но его ониксовый взгляд настолько губительно горяч, что всё нутро волчье прячется за человеческим и тихо скулит от страха и ненависти.

Рядом с ним стоит чёрный Альфа тёмных — Силим. А посреди алтаря возвышаются старейшины в красных, как луна, плащах, с невозмутимыми лицами.

Две стаи, обращённые в волчьи облики, рычат друг на друга по обе стороны от меня. Я замедляю шаг, когда слышу запах Марса. Светлошёрстый волк с чистейшими зелёными глазами дышит часто и гортанно рычит, ненавидя меня.

От этого я не могу сдержать слезу, но всё же иду дальше, глядя только на кровавую луну. В этот момент я обещаю себе, что все пожалеют о том, что произошло.

Каждый шаг к алтарю отдаётся болью в сердце. Волк внутри меня воет от отчаяния, но я продолжаю идти вперёд, навстречу своей судьбе, которая кажется мне хуже смерти.

Я клянусь себе, что никогда не сдамся. Никогда не приму эту судьбу без борьбы. И пусть сейчас я иду к алтарю, но в моей душе горит огонь сопротивления, который никогда не погаснет, и я уничтожу третья стаю, а потом уничтожу всех темных.

— В ночь с кровавой луной мы скрепляем узы двух тысячелетиями враждующих стай, чтобы спасти род светлых и всю суть волчью. На пороге угроза каждому оборотню, но этот брак, заключённый кровавой луной, каждому дарует безопасность и единение сил с давними заклятыми врагами. Да соединятся эти узы во имя рода и нашего светлого будущего! — произносит Маран.

Мы поворачиваемся друг к другу лицом. Данар, выгнув надменно бровь и глубоко вдохнув, играя злостно скулами, хватает меня за затылок. Его пальцы впиваются в кожу, а взгляд полон триумфа.

Его губы накрывают мои в жёстком, властном поцелуе. В этом прикосновении нет ни нежности, ни страсти — только власть и подчинение. Волк внутри меня рычит, пытаясь вырваться, но я заставляю себя оставаться неподвижной.

Чувствую, как под его жестоким поцелуем рвётся последняя нить родственной связи. Слышу тихий вой Марса где— то вдалеке — его боль, его отчаяние. И в этот момент слёзы сами катятся по щекам.

Узы Данара, словно железные цепи, сковывают мою сущность, переплетаясь с каждой частичкой моей души. Я рычу сквозь слёзы, сквозь боль, чувствуя его эмоции — ненависть и триумф, похоть и жажду власти.

Его поцелуй становится всё более властным, подчиняя каждую клеточку моего существа. Он делает это намеренно, показывая, кто теперь главный. Демонстрируя, что я больше не принадлежу себе — теперь я его собственность, его пара, его волчица.

Волк внутри меня бьётся в агонии, пытаясь вырваться из этих оков. Но узы уже сформировались, уже связали нас навеки. Я чувствую, как его сущность проникает в мою, как его воля становится частью моей.

Данар отстраняется, но его хватка на моём затылке не ослабевает. В его глазах читается торжество победителя. Теперь я его. Его пара. Его волчица. Его собственность.

Мы застываем в смертельном противостоянии взглядов, пропитанных ненавистью. Наши души словно сражаются в безмолвной битве, и в этот момент…

Оборотни обеих стай начинают выть на кровавую луну. Их вой — глубокий, протяжный, полный древней силы — эхом разносится по округе. Этот звук пронзает воздух, скрепляя узы нашего брака.

Луна светит всё ярче, заливая всё вокруг багровым светом. Её сияние усиливает волчью сущность, закрепляя связь между нами.

Теперь мы связаны не только клятвами, но и самой природой. Теперь я жена Данара Хайсберга.