Two Steps From Hell — Victory

Дальше воспоминания сменяют друг друга в бешеном ритме. У меня будто тумблер какой-то переключился, когда появилась мысль, что в прошлый раз при скачке магии, я оказалась именно там, где было необходимо. Тогда я мгновенно оказалась в Шотландии, в коттедже Ревельстоунов, и спасла малышку Габи из лап людей Малыча.

Магия закинула меня через пол Европы. И как оказалось, очень своевременно. Может, и сейчас еще не все потеряно? И вместо прощания с мамой, мне удастся ее вернуть? Ведь со Сью и Майклом это сработало. Значит, смогу и маму вернуть. Или попытаюсь это сделать. Все лучше, чем сгорать от бессилия и безысходности.

Лишь только я оказалась на пороге комнаты, переделанной в палату, как сразу поняла, что дела оставляют желать лучшего. Лицо мамы было очень бледным и напоминало восковую маску. Судя по приборам, пульс замедлялся, давление падало. У организма определенно не хватало сил поддерживать жизнь в теле. Стоило взять ее за руку, как я получила доказательства: ледяное прикосновение обжигало кожу, лишь стоило прикоснуться к ней. А еще я будто почувствовала, как энергия покидает ее тело. Будто с каждой секундой сил становилось все меньше и меньше.

— Рид, что ты задумала? — голос отца звучал откуда-то из-за спины, я же не могла отвести взгляда от мамы. Столько лет я ее не видела, не говорила, не обнимала.

— Я вернула Сью и Майкла. Вытащу и маму.

— Что? Как?

— Ребята были в коме, а теперь они живы и почти здоровы.

— Но тут десять лет, а там…

— Значит, мне потребуется чуть больше усилий, — перебила я Петра, своё сомнение и недоверие он скрывать не собирался. — Мне нужно два стула, — четко скомандовала я. Снова терять близкого человека, тем более маму, я не собиралась.

Сама по себе комната-палата была небольшой. Окон здесь не было, свежий воздух подавался по воздушной системе. Зато была кровать, множество приборов и стол с лекарствами, шприцами и прочими медицинскими инструментами.

— Что мне делать? — поинтересовался отец, лишь только Пётр принес стулья. Все это время я держала маму за руку, будто боялась, что, отпустив ее, тончайшая ниточка между нами порвется окончательно.

— Мне нужно ее найти в ее же сознании, а потом вернуть обратно. Чтобы не заблудиться там мне нужен якорь. — Ощущение правильности всего происходящего не покидало ни на мгновение. — Пётр, на вас охрана поместья. Магических следов я вроде не оставляла, но на всякий случай проверьте периметр.

— Хорошо, — после секундного зрительного контакта с отцом, брат кивнул.

— И покорми своих псов, уж больно они агрессивные, — не удержалась я от легкой шпильки.

Лишь только Бельский покинул комнату, я, удобно устроившись на стуле, сосредоточилась на маме. Было все равно, кто и что смотрит через видеокамеры или думает. Никто из присутствующих в голову ко мне не заберется. Уж не знаю, откуда взялась такая уверенность, но она была. Может, интуиция, а может, легкое касание Бездны, но я точно знала, что моим умением воспользоваться никто, кроме меня, не сможет.

Думать и сомневаться на счет собственных сил не стала. Нечего терять время на сомнения. Ничего хорошего из этого не получится. Сейчас как никогда мне нужна максимальная концентрация. В который раз вспомнились уроки бабушки Агаты, которая заставляла нас с Григорием часами заниматься медитацией. Выровнять дыхание, освободить голову от мыслей и можно начинать.

И хотя мама пребывала в коме значительно дольше, чем подруга и ее муж, но и тут был козырь: боль. Спазмы, которые все еще накатывали на меня периодически, были всего лишь отголосками тех ощущений, что испытывала мама. По ним мне и предстояло ее найти.

Двигаться в пространстве без ориентиров было затруднительно, но все же вскоре получилось различать интенсивность болевых импульсов в сознании мамы. При движении в нужном направлении они становились сильнее и ярче. Ощущение, что мне необходимо ускориться, усилилось. Передвигаться в абсолютной темноте без точки отсчета было непривычно и даже немного страшно. Вдруг потеряюсь?

Если со Сью и Майклом я разглядела сразу их светящиеся сущности сознания, то теперь вокруг была только темнота. Мрак. Не видно было ничего. Только боль. Она то притуплялась, то становилась сильнее. Но бродить в темноте можно долго, а времени становилось все меньше.

Точка опоры. Мне нужна точка опоры.

Я! Я могу быть точкой притяжения! И тогда никуда идти не надо. Она сама найдет меня.

Я могу притянуть ее, как в детстве, когда было больно и сложно, когда эмоции были на грани от восторгов побед и горечи поражений, мы с мамой всегда находили друг друга. Иногда я только разбивала коленку или закипала в пучине негативных эмоций, разочарований, а она уже была рядом или связывалась через браслет.

Я знала точно, что в любой момент времени могу позвонить ей и мама найдет возможность выслушать меня и поддержать. Даже за тысячу километров и в другом мире она могла бросить все свои дела и магические разработки, чтобы примчаться на помощь. Это окрыляло и помогало становиться сильнее. Как же мне не хватало этого все эти годы. Колкого слова и саркастической улыбки, теплых объятий и звонкого смеха, просто возможности побыть маленькой девочкой, чьи проблемы разрешит добрая, любящая мама одним своим словом или поцелуем в щеку.

«Мне тебя не хватает. Ты нужна мне, мама. Помнишь, как тогда в детстве…»

И воспоминания захлестнули меня. Почему-то в памяти заиграл момент, как однажды осенью я позвонила маме в самый разгар учебного дня. Почему-то мне показалось тогда важным поболтать с мамой через магический браслет, пусть для этого и пришлось прогулять занятия по истории магии. Помню она тогда была чем-то расстроена, но старалась не подавать вида. Однако грустные нотки нет, нет, но слышались в голосе. Да и глаза оставались безучастными к улыбке. Я без умолку рассказывала наши с ребятами истории пока, наконец, она искренне не улыбнулась.

Мои руки и ноги начали дрожать и покрываться мелкими мурашками, во рту появился солоноватый привкус крови, но все это отступало перед пониманием того, что я нужна ей, как тогда в детстве. Именно я, а не кто-то другой, способна дотянуться до маленького солнечного зайчика, прыгающего где-то в темноте. Но, к моему облегчению, прыгающего уже ближе, чем это было раньше.

Яркий блик мелькнул перед глазами. Потом еще и еще. Стоило его поймать взглядом, как зайчик остановился и дернул ушком, будто раздумывая, кого ему больше следует бояться: меня или темноты. А после исчез.

Первой мыслью было — бежать. Но нет. Я — точка опоры. Стою. Не бегаю, не разбрасываюсь силой. Я притягиваю. Я — маяк, который прогонит тьму. Требовалось подождать, ведь свет легко может испугать того, кто привык блуждать во мраке.

Ждать сложно, особенно, когда понимаешь, что необходимо торопиться. Но делать нечего, и я продолжаю терпеливо ждать. Вспоминаю все то хорошее, что было между нами. А тут есть, что вспомнить: праздники и поездки на море, в Париж, в Россию и еще кучу мест, которые мама стремилась мне показать. Это и теплые летние вечера, что мы проводили в беседке или на террасе. А пару раз на вилле Лукиани даже устраивали ночевки под открытым небом, разбивая палаточный лагерь прямо на лужайке перед домом. Или пару походов, в которые мы отправились, поддавшись уговорам папы. Было здорово проводить время втроем, будто все остальные люди и маги остались где-то в совершенно ином мире, а эта Вселенная принадлежала только нам троим. Песни у костра и полевая кухня, жужжащие комары и уютные спальники. Много всего было.

Зайчик тем временем снова появился, но то, что он стал меньше в размере мне совершенно не понравилось. Если сначала он был размером с домашнего кролика, то теперь легко мог разместиться на ладони. Времени оставалось меньше, чем я думала.

— Иди сюда. Не бойся. Иди ко мне. Это я. Рид. Риджина. Твоя дочь. И нам пора выбираться отсюда.

Зайчик сделал легкий подскок и настороженно остановился.

— Ну же, — настаивала я. — Мама, быстрее. — Но солнечный зайчик замер и лишь изредка шевелил ушками. — Теперь понятно, почему вы развелись с папой. Оба упрямые и упертые, идти навстречу друг другу совершенно не умеете. Зато нервы мотать — это легко. — Пришлось немного напрячься и почувствовать нить, что связывала меня с отцом. Она была не яркой, но прочной. — Патрик Мак Кенси, помнишь такого? Патрик или Мак, уж не знаю, как ты его называла, но он тоже ждет тебя. — Дернув за тонкую нить, что связывала меня с отцом, я показала ее зайчику, и расстояние между нами сократилось еще немного. — Он очень тебя ждет. Он выкрал тебя у безопасников, он разрушил все преграды между вами. Скольких магов и людей покалечил при этом, мне даже трудно представить. — Ощущение металлического привкуса усилилось. Магии во мне почти не осталось, только где-то на задворках, но мне не хотелось ее затрагивать. Будто это был резерв для чего-то еще более важного. И использовать его я не имею права.

— Мама, пойдем домой, — я постаралась вложить в просьбу всю свою любовь к маме и протянула руку.

Крошечный зайчик доверчиво прыгнул ко мне на ладонь.

— Прометей. Твой Прометей, — я не сразу расслышала голос. Будто толща воды между нами.

— Прометей, — вторил ему второй голос, низкий, усталый, но бесконечно счастливый.

Через силу открываю глаза. Незнакомый потолок немного вращается, но стоит моргнуть глазами пару раз, как замирает и больше никуда не двигается. Кто-то что-то говорит, но я просто дико хочу спать. Глаза закрываются сами собой. Нет сил даже спросить, как мама. Хотя я и так знаю, что у нас всё получилось.

В следующий раз просыпаюсь в комнате с тем же потолком. Что уже радует, значит, безопасники нас не нашли. От звука движения сбоку немного морщусь: скрипит обивка. Но терпимо.

— Рид, ты проснулась. — Усталое, но довольное лицо отца удается разглядеть сразу, благо света в комнате хватает, даже несмотря на задернутые шторы. Лампы и торшеры неплохо справлялись с работой и позволяли оглядеться. Небольшая комната с кроватью, столиком и парой стульев. Шкафа нет, как и каких-нибудь фотографий, сувениров и прочего. Серо и уныло. Обезличенно.

— Как мама? — с трудом, но мне удается сесть на кровати.

— Лучше. И все благодаря тебе. — Его глаза светятся от счастья. — Это просто фантастика!

— Я хочу ее видеть.

Спорить со мной папа не стал. Наоборот, помог подняться и подождал у двери в ванную комнату, после чего отвел к маме.

Что было потом смазалось в памяти, как только я услышала до боли знакомый и любимый голос:

— Рид, моя девочка.

Моя оболочка взрослого человека разлетелась на кусочки, стоило обнять маму. Страх, тревога, ожидание чуда, что не покидало меня эти десять лет, улетучились в один момент. Мама снова со мной! Пусть прошло столько лет, но она вернулась!

На несколько минут я снова стала ребенком в объятиях самой близкой и родной.

— Какая же ты стала взрослая, — сквозь слезы с улыбкой заметила мама. Она лежала на кровати в домашнем брючном костюме. Ее карие глаза с легким добавлением зелени старались зафиксировать все изменения на моем лице, но их было так много, что проще было сдаться и просто обнять меня еще раз. — Вот так — и ты снова моя маленькая девочка, которая только собирается в магическую школу. Но стоит на тебя посмотреть, как понимаешь, что у тебя самой уже могут быть дети.

— Что? — я даже немного подпрыгнула от неожиданности. — Я только замуж недавно вышла.

— Во второй раз, — довольно произнес папа.

— Второй раз? — хитринка в маминых глазах была заразительной, и я тоже начала улыбаться. — А куда делся первый? Егор, кажется.

Папа, видимо, ничего маме не рассказал о моей жизни. Видимо, предпочел, чтобы я сама отдувалась.

— Погиб. И Егор, и первый муж, — тихо ответила я.

— Дорогая, мы всё тебе расскажем, — он неспешно приблизился к другой стороне кровати и аккуратно взял маму за руку. И столько тепла и нежности было в его взгляде, что я готова была невольно позавидовать им. — Парни разработали программу по восстановлению, так что с завтрашнего дня и начнем. Ты должна как можно быстрее встать на ноги, Анна. Теперь, когда мы все вместе, никто не посмеет идти против нас с таким-то магическим потенциалом, — гордо закончил свою мини-речь папа.

— Правильно понимаю, что одиннадцать лет назад ты решила отвлечь безопасников от папы? — с трудом сдерживая злость, уточнила я, когда на следующий день после маминых тренировок мы продолжили семейный совет. Я чувствовала себя хорошо и хоть сейчас готова была пробежать кросс по пересеченной местности, чего нельзя было сказать о маме. Ей требовалось значительно больше времени, чтобы вернуть мышцам былую форму.

— Да, — папа совершенно не смущался присутствия меня и Петра. Он нежно держал маму за руку, периодически поглаживая запястье.

Да и мама отвечала ему взаимностью, хоть еще и не до конца приняла появление Бельского в нашей жизни. Хотя на тот момент, когда папа обзавелся еще одним отпрыском, родители были в официальном разводе. Так что юридически никто никому не изменял. В моральном же плане пусть разбираются сами. Не хватало мне еще и эти вопросы решать.

— На мой след вот-вот могли выйти безопасники. Анна решила их отвлечь.

— Ага, по доброте своей душевной. — Они оба чего-то не договаривали. Настало время это выяснить. — Было что-то еще. Что? — с вызовом посмотрела я на родителей.

Они отлично смотрелись вместе на большой двухспальной кровати, застеленной темно-коричневым покрывалом. Шторы в комнате были подобраны в тон и не пропускали солнечный свет. Мы же с Петром расположились в разных углах комнаты в креслах. И вроде все вместе, но только не совсем семья.

Родители будто сконцентрировались друг на друге после маминого пробуждения. Мы же с братом, как послушные помощники и секретари, должны были исполнять задуманное. Желательно еще и делиться магией при этом. И если я осмеливалась проявлять несогласие или недовольство идеями будущего захвата власти, то Пётр только поджимал губы и скрещивал руки на груди. Вот и сейчас он вольготно расположился в кресле, рубашка натянулась на плечах. Парень много времени проводил в спортивном зале и, должна признать, что у Бельского есть все шансы стать таким же сильным, как и Денис.

От мысли о муже в грудной клетке стало тесно. Сердце бухало и стучало, а потом вдруг замирало на пару секунд, будто его обручем сдавили и остановили, а потом снова начинало биться. Безумно хотелось знать, с кем он и чем занимается, ищет меня или нашел утешение в объятьях Кайсы. Хотя прошло всего полтора-два дня, но ощущение было такое, что не виделись несколько недель.

Нельзя. Не хватало еще тут всех пугать своим неадекватным поведением в виде когтей и вертикальных зрачков. Но самое важное, я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что Денис мне не безразличен. О нем были мои мысли каждую свободную минуту, лишь только стало понятно, что с мамой будет все хорошо. Ночами я скучала по мужу, его тихому шёпоту и сильным рукам. А еще было бы так здорово услышать, что тот танец с Кайсой ничего не значил для него, что ему нужна только я.

Вот именно этого я и ждала: доказательства того, что я ему небезразлична. В глубине души было безумно страшно довериться не тому магу. С Денисом же я была уверена, спокойна, и мне было хорошо. А уж наши ночи, наполненные страстью и горячими эмоциями, сносили голову и заставляли забывать, кто мы и где мы.

Эйфория — я бы так описала время, проведенное с ним наедине. Не нужно было носить маску успешной и сильной, можно было просто быть собой. Я уже и забывать стала, как это круто — просто быть такой, какой хочется в моменте «здесь и сейчас». Печалиться, когда грустно, и заливисто хохотать, когда смешно. С Денисом можно было не стараться быть сильной, и это подкупало, завораживало и окрыляло.

Но иногда становилось страшно. А вдруг все это ложь, обман, иллюзия?

— Вы боялись, что безопасники обнаружат бреши между мирами? — с легким прищуром глаз поинтересовался Пётр.

— Именно одну из них ты исследовал в Гималаях? — включилась я в разговор.

— Какие умные дети нынче пошли. — Патрик крепче сжал руку мамы и притворно вздохнул.

Мне бы ахнуть от удивления, но я подозревала нечто подобное. В дневнике прабабушке Зои, которые я нашла в парижском особняке, говорилось об этих экспедициях. Вот только цель их не упоминалась.

— И вы погнали на смерть полсотню магов, чтобы скрыть то, что все же стало известно. Бреши между мирами бывают. И толку? — всплеснула я руками. — Столько смертей, искалеченных судеб. Безопасники, Приспешники, маги Коллегии — все они пострадали ради чего? Чтобы вы могли продолжить свои исследования?

— Рид, без них не было бы тебя, отца и всех нас здесь. — Мама попыталась привстать с кровати, опираясь на сильную руку папы. — Я спасла того, кого любила и люблю. Спасала детище нашей семьи. Альгетти и другие пронюхали о проекте «Прометей». Страшно представить, что было бы, если бы они узнали про Патрика.

— И вы пожертвовали нами всеми. И теперь предлагаете возобновить все это? — Находиться в комнате с родственниками становилось все сложнее. Не хватало свежего воздуха. Трогательная история их любви друг к другу грозила перерасти в банальную битву за власть.

— Что именно вы хотите сделать? — только сейчас я заметила на правом запястье брата магический браслет. Чей он даже спрашивать не стала. Пётр — пустышка, магии у него не было. Зато теперь есть. — Одно дело, когда мы собираем информацию и шпионим за всеми, а другое — выступать против Коллегии.

— А мы не будем воевать с ней, — глаза отца блеснули фанатичным огнем. — Мы предложим людям и жителям магического мира, лишенным силы, магию. И пусть они сами решат, кто будет стоять у власти.

— Бред. Вы натравливаете одних на других. — От волнения сидеть на кресле мне не представлялось возможным. — Это кровь и смерть. Люди, Отступники, Малыч. И вы хотите еще больше раскачать наш мир.

— Мы никого не будем заставлять присоединиться к нам, — мама попыталась успокоить меня, но сделать это было трудно. — Мы покажем новый путь не с Коллегией и не с Отступниками. Мы сами по себе, хотя готовы использовать любых недовольных жителей магического мира. И мы не ставим своей целью захват власти. Нам нужна — Бездна.

В комнате воцарилась тишина. Три пары глаз внимательно следили за мной. А я мерила шагами комнату. Догадывались ли Ветров и Камранова, в какую историю их втянули? А Алек и Оникс? И кто знает, кто еще работал на отца и будет втянут в конфликт. То, что предлагали родители, только на словах звучало прекрасно, на деле же грозило обернуться катастрофой и новой бойней.

— Вам и тем, кто пойдет за вами, не дадут спокойно жить, — остановившись, заметила я. — И тогда вам придется защищаться. А это новое столкновение.

— Поэтому мы создадим свой мир. И Бездна нам в этом поможет.

— Невозможно. — Маска равнодушия слетела с Петра, как лист с осеннего дерева под порывом ветра. Глаза сверкали от возбуждения.

— Прометей тоже был невозможен. Но это не мешает Рид колдовать, — усмехнулся наш отец. — Ты с нами, дочка? Не расскажешь мужу о нашей затее? Говорят, вы стали с ним очень близки после свадебного путешествия в сельву.

Пальцы сами собой сжались в кулак. Каких усилий мне стоило сдержать себя под его внимательным взглядом и не кинуться опровергать связь с Денисом, я не знаю. Все, что касалось Холковского, отзывалось во мне всеми эмоциональными красками.

— Ты влюбилась в него, — с легким придыханием произнесла мама. — Рид, как же так? Он же безопасник.

— Что? — отец и Пётр вытаращились на меня.

— Почти такой же взгляд у тебя был, когда речь заходила о Егоре Березкине. — Мама с легкой грустью и укором смотрела на меня. — Стоило нам заговорить о Егоре, как ты начинала нервничать и смущаться, а глаза при этом горели огнем. Прямо как сейчас.

— Это правда? — мне не было нужды смотреть на отца, чтобы понимать, насколько он неприятно удивлен и, возможно, даже ошарашен, достаточно было слышать его голос.

— Да. — Отводить взгляд от маминых глаз я не собиралась. — Мне кажется, что я люблю его. И эти чувства взаимны.

Легкий вдох Петра, растерянный и в тоже время недовольный взгляд отца, и полный печали взгляд мамы. Не такой реакции я ожидала от семьи.

— Рид, девочка моя, ты же помнишь историю про Прометея. И помнишь, как олимпийские боги покарали его.

— Денис не такой, — мотнула я головой. Даже мысли не хотелось допускать, что история с титаном и Олимпийцами может вот так повториться.

— Помнишь, как боги Олимпа создали Пандору и отправили ее на землю к младшему брату Прометея? Эпиметей влюбился в нее и пожелал сделать своей женой. На свадьбу же боги подарили им ящик со всеми болезнями и горестями.

— Там была еще и надежда.

— Она так и осталась в ящике, в который заглянула Пандора. Зато остальные недуги разлетелись по свету и нацелились на людей. А ведь именно о людях все время заботился Прометей. Не о богах, а о людях, — многозначительно закончила свою мысль мама.

Я молчала. Я отказывалась верить, что она права. Я столько времени терзалась сомнениями, а потом откинула их, доверилась. А теперь что? Обратно в пучину страхов и неопределенности?

— Получается, — Пётр облизал пересохшие губы, — Роговы — это Прометей, а Денис — Пандора? Чья задача сломать нас изнутри, перетащив Рид на свою сторону?