Не думала, что бывает так: жарко, страстно, горячо, томительно, ярко, на разрыв души. Чтобы сердце стучало, как безумное, чтобы кровь неслась по сосудам при взгляде на него одного. Чтобы холодели пальцы, а щеки пылали, стоило только подумать о нем.

Вроде не наивная девчонка. В жизни видела всякое. И сама творила вещи, от которых кровь стынет в жилах. А голову сносит так, будто снова пубертатный возраст наступил, стоит только увидеть Дениса.

Ничего подобного я не испытывала ни с Генри, ни с Егором. С одним было легко, спокойно, размеренно и комфортно. С другим — тепло и уютно, как во время дождя под пледом у зажженного камина. А с Денисом — это какое-то сумасшествие. Кажется, что только с ним чувства на разрыв аорты и тут же почти замурчать хочется. Всё и сразу. С ним и ни с кем другим.

Лишь только он появляется в обществе Кайсы, как я готова разорвать ее голыми руками. Ну или почти голыми. Острые когти, которые вылезают из под моих ногтей, могут больно ранить. Уж я-то знаю. Первые часы на вилле приходилось сжимать руки в кулаки и надеяться, что регенерация, которая после визита в сельву у меня увеличилась в разы, сделает свое дело. И капли крови, пролитые из ран на ладонях, не будут никем замечены. Только вот Денис… У него поразительное чутье, и его не обманешь. Впрочем, как и ему не удается провести меня.

Ревность. Не думала, что Холковский на нее способен. Он выглядит обычно. Все тот же высокий рост, широкие плечи и длинные накаченные ноги. Мощная челюсть и взгляд, говорящий, что любого вставшего у него на пути ждет поражение. Но внутри он изменился. Теперь этот уверенный мужчина способен увлечь любую женщину. Флиртует, очаровывает вокруг всех. Даже донья Палома попала под это волшебство под названием «Денис Холковский». Что же говорить про остальных? Кайса и помощницы Лукиани, персонал виллы и сотрудницы из ближайшего населенного пункта, трудящиеся на благо семьи, — все они провожали безопасника маслеными взглядами. Муж Франчески даже старался не отпускать ее одну гулять по вилле, чтобы не начались разборки на фоне ревности. Хотя сестра Энрико и не флиртует ни с кем, чего нельзя было сказать о Кайсе.

Вот уж кто крутит хвостом перед чужим мужем, так это она. И мило улыбается и смеется, и готова помочь Денису во всех его начинаниях. Зато стоит мне показаться на горизонте, как улыбка молниеносно сходит с ее лица, а в глазах появляется грусть и печаль. Не знала бы я ее, то поверила, что Олбу нежный цветочек, который нуждается в мужской помощи. Не думаю, что эти чувства настоящие. Она бросала взгляды и раньше на Холковского, но, чтобы быть соперницей — это не ее фишка.

Единственная, кто не поддается чарам Дениса, это Катерина. И если по приезду я не понимала, почему это так, то стоило ее увидеть рядом с Энрико, как все встало на свои места. Любовь. Взаимная и страстная.

Лукиани, словно коршун, смотрит на любого мужчину, который приближается к Ветровой. А уж как он ее оберегает и старается предугадывать желания девушки, на это любо дорого смотреть. Пожалуй, о таком избраннике можно только мечтать. Да и Катя глаз не сводит с итальянца. Нет, с двух. Флориан.

Несмотря на то, что о нападении Антонины Тишо и магов-отступников нам рассказал практически каждый житель виллы со своей стороны, все же какие-то белые пятна во всем этом оставались. Но да ладно, пусть это будут маленькие секреты их личной истории Лукиани. Главное, что они вместе. Флориан не просто подружился с Ветровой, а просто жаждет ее внимания и заботы. А Катя и не отказывает: дарит ему свободное время, ласку, время и добрые слова. И глава семейства даже не сильно ревнует, а наоборот, включается в этот процесс.

Такое чувство, что Энрико, Катерина и Фло сделали колоссальный шаг к созданию семьи. Нападение Тишо только сблизило их, сроднило. Они все чаще проводят время втроем. Пусть даже тут же на вилле, но их стало трое, а остальные немного в стороне. То прогулки на яхте, то конные поездки, а иногда пикники где-нибудь в укромном уголке сада.

Это нормально. Вот только как это объяснить малышке Габи? Она только привыкла к своему старшему другу, а он уже не так рьяно бежит с ней играть. Ко всему прочему, стресс после нападения дал о себе знать. У Малявки начались проблемы со сном. Я не только, как раньше, укладывала крестницу спать, но подчас и оставалась с ней на всю ночь, так как малышка просыпалась от кошмаров. Тут даже Доходяга не помогал, как и посещение палаты, где лежали Сью и Майкл. Мне порой даже кажется, что после посещение медицинского крыла, любезно оборудованного Энрико, Габи становится тревожнее и грустно. А вот песня или сказка в моем исполнении хоть как-то ее успокаивали.

Денис понимал и ждал в супружеской спальне домика для гостей, откуда я не собиралась переезжать в главный дом. После возвращения из сельвы Холковский, не спрашивая разрешения или моего мнения, просто взял и перенес свои вещи ко мне в комнату. Как будто так и должно быть. Возражать я не стала. Да и зачем?

Я и сама чувствовала эту всепоглощающую потребность быть с ним. Это даже не страсть, не влюбленность, это нечто большее. Что вгрызается в плоть и кровь, заставляя глазами искать друг друга, чувствовать позвоночником приближение или просто взгляд, стоит нам разойтись хотя бы на пару минут.

Зато стоит нам встретиться, коснуться друг друга, и мир будто взрывается на мелкие частицы, чтобы собраться в единое целое. И все, что было раньше, до этого самого момента перестает существовать для меня. Нет ничего, кроме горящих глаз, жадных губ и сильных рук.

Что же это происходит со мной? С нами? Прошло несколько недель после нашего с Денисом возвращения, но я так ни в чем и не разобралась. Та ночь в сельве изменила все. И мы ничего так и не вспомнили. Какие-то яркие образы, эмоции, жаркие прикосновения и тихие слова. А еще магия, что обволакивала нас всю ночь напролет. Порой мне кажется, что она с нами и ночами, что мы проводим вместе. Что мы снова одни в сельве, а вокруг на многие километры нет ни магов, ни людей, никого. И никаких проблем. Ночью есть только мы. И это дурманит почище любого напитка. Когда Денис сжимает меня в крепких объятьях, когда хочется раствориться в нем без остатка, когда хочется, чтобы ночь никогда не кончалась и всё время во Вселенной было только нашим. Это сумасшествие.

Сначала даже думала, что магия снова вернется ко мне, но увы. Видимо, резерв настолько большой, что наполнить его не так просто. Зато больше не наблюдалось никакого дискомфорта от магии. Меня не корежило от нее и не выкручивало.

Еще не открыв глаза, я ищу рукой мужа в постели. Но не его отсутствие заставляет меня чуть ли не подскочить в кровати, а холод на простынях. Вот, что тревожит. Нет привычного шума: льющейся воды из душа, нет звука босых ног по полу или ласкового поцелуя. Одежда, небрежно сброшенная вчера на комод, отсутствует. Зато часы показывают почти полдень.

Странно. Раньше я не наблюдала за собой такой тяги ко сну. Даже во время учебы или каникул. Ладно Денис, он большой мальчик и вполне вероятно, что в одиночку отправился на пробежку, после того, как не разбудил меня. Но где Габи?

Малявка — вот кто готов валяться в кровати часами напролет. И когда есть возможность завалиться ко мне под бочок, и она этим нагло пользуется. Так почему не сегодня? Что я пропустила, кроме тренировок?

Survivor — Eye of the Tiger

Надо было видеть лица остальных обитателей виллы Лукиани, когда под сопровождение музыкальных хитов мы с Габи появились на дорожке. Это было на следующий день после нашего с Денисом возвращения из сельвы. Я в спортивном костюме, а Малявка — на велосипеде, на котором в свое время катались еще мы с Лукой в далеком детстве. К рулю был приспособлен держатель для телефона, из которого на всю округу раздавались зажигательные треки. Самый первый был узнаваем, но все же удивил магов. Оказалось, что не все из них смотрели фильмы о жизненном пути боксера Рокки в исполнении Сильвестра Сталлоне. А вот Габи смотрела благодаря дяде Генри.

Ситуация в сельве наглядно показала, что моя физическая форма оставляет желать лучшего. Организм требовал восстановления и тренировок. Кто же против? А потому утренние пробежки и упражнения на тренажерах стали ежедневными. Видя, с каким энтузиазмом Габи и Денис принимали во всем этом участие, к нам присоединился и Флориан. А потом и Катерина. И всё под неизменный плей-лист, созданной Малявкой из саундтреков известных фильмов.

Так что Денис волей-неволей был вынужден посмотреть некоторые из них, чтобы понимать к чему ему готовиться, как с улыбкой выразилась Ветрова. Вообще, я заметила, что Катерина стала вести себя более сдержанно, чем это было до нашего отъезда и появления Тишо. Видимо, опасается своих сил, что почти вышли из-под контроля.

Энрико показал мне материалы, которые успели заснять камеры наружного наблюдения и магические сферы. Смерч, который создала, а потом усмирила, Катерина, был впечатляющим. Столько энергии и мощи я видела в заклинаниях только у мамы, когда она колдовала в полную силу, вызывая огненные лавины и стены. И если мама выпускала силу осознанно и знала, как ее подчинить, то Ветровой предстоит этому научиться. Как только перестанет опасаться саму себя.

— У меня уже было нечто подобное, — призналась после моей очередной тренировки девушка. Габи и Фло резвились на берегу моря, а мы отдыхали в тени деревьев. Малявка решила, что к пробежкам и тренировкам в спортзале обязательно надо подключить и плаванье. А Ветрова решила составить компанию. — После нападения на лагерь в Болгарии. Тогда я тоже перепугалась немного и даже месяц не колдовала. Но потом приняла ситуацию и стало легче.

— Это сколько лет назад было?

— Шесть.

— Получилось тогда, получится и сейчас. — Сама же про себя отметила, что именно тогда мы с Карлосом и познакомились, а потом отправились в первое совместное путешествие по сельве. И как раз сорвали Делянову и Малычу план по захвату студентов из магической школы. Договорить дальше не получилось, ребятня позвала нас купаться. Опять же, тренировки.

Вынырнув из воспоминаний, необходимо было отправляться на решение вопросов настоящего. Перво-наперво — найти Габи. Это оказалось несложно, стоило только зайти на кухню. В четыре руки, пыхтя и посмеиваясь, Габи и Фло что-то дружно готовили. На столе уже были выставлены в ряд чашки, тарелки и приборы. Еще сахарница, масленка и хлеб на золотистом подносе. Оставалось совсем немного: завтрак. Или уже обед.

Чтобы не напугать ребятню, я громко потопала.

— Риджи! — Малявка вслед за семейством Лукиани начала меня называть на итальянский манер. — Ты проснулась.

— Кто-то решил стать бабушкой, — хмыкнул Фло, и озорство просто засверкало в его улыбке.

— Привет. Что готовите?

— Салат, яичницу и бутерброды, — хором ответили они.

— Завтрак для сонных чемпионов, — на кухню заглянула Ветрова. Она же и сообщила, что Денис и Энрико уехали к безопасникам, чтобы выяснить последние новости по поводу Малыча и Элизы Бобриковой, виновной в смерти своего мужа.

Вот еще одна загадка, которую было необходимо разгадать. Элиза была слабым магом, но убить Олега Рогова у нее все же как-то получилось. И сделала она это в фамильном поместье Роговых. Не удивлюсь, если и здесь руку приложил Руслан Малыч. Его месть не знает границ. Но зачем тете было это делать? Она ведь лишилась беззаботной и обеспеченной жизни. Она ни дня не отработала на моей памяти, только семьей занималась и красоту наводила. Так зачем ей было все это нужно?

— А еще, — Катерина смущенно посмотрела на меня, — нам надо подготовиться к записи нескольких интервью и программ с тобой. Спокойно, спокойно, — она приподняла руки в примирительном жесте, видимо, мои глаза опять немного изменили цвет. — Всё не так страшно и долго, как тебе может показаться. Держи, вот сценарий. Почитай, ознакомься и вечером снимем первую часть.

Деваться было некуда, приходилось отрабатывать договоренность с безопасниками. Я и так удивлена, что они дали так много времени на раскачку. Программы, интервью и встречи, — информационные войны. Так я скоро и благотворительностью займусь и парки открывать буду.

— На тебя тоже насело начальство? — сочувственно поинтересовалась у Ветровой.

— После нападения на виллу особенно.

После завтрака, который больше походил по времени на обед, и чтения сценария вечернего интервью, душа требовала разрядки. Так как утреннюю тренировку я проспала, то не придумала ничего лучше, чем направиться в зал для фехтования.

Это даже хорошо, что Денис уехал. Хоть я и скучала по нему, но он точно бы не подпустил меня к симулятору фехтования. Любое упоминание о программе, придуманной Лукой, приводила мужа в состояние негодования. Если мои когти на руках были острыми, то его были мощными и острыми. И разломать мебель в домике могли на раз-два. А потому нужно было действовать быстро, пока он не вернулся.

Все было как и в тот раз. Все те же противники и тот же результат. Моя катана порхала как бабочка — легко и смертоносно, не оставляя противникам никаких шансов. Вот только выкладываться по полной я не спешила. И вообще подступила к делу весьма хладнокровно. Движения были четкие, без спешки и суеты, проверенные удары, легкие сливы атак соперников. Силы необходимо было беречь для сильных: бывший магистр и гвардеец Виторио-Айгуш, Лука, Свен, Кайса и Егор. И ведь это не финальные испытания. Я только могла догадываться, что же приберег для меня лучший друг.

Вот странная штука жизнь. Друг мертв вот уже как десять лет, а дело его живет и заставляет быстрее бежать кровь по венам. Несмотря на опасность, которую несла эта программа, она давала возможность увидеть тех, кто погиб. Это дорогого стоило.

Перевела дыхание, и вот они. Четверо, будто всадники Апокалипсиса с гравюры Альбрехта Дюрера. Сильные, быстрые и почти смертоносные.

Свен, определенно, был всадником Голод. Недооцененный подросток, пока неказистый в силу возраста. Еще не тот красавец — мужчина, вынужденный жить в другом мире после того, как стало известно, что он был в сговоре с моим отцом. По данным безопасников, Свену надоело сидеть в мире людей и он удрал через брешь в другой мир, но какой именно, было неизвестно. Как и то, что с ним там происходит и вернется ли он когда-нибудь. От этого Кайса еще больше злилась на меня, обвиняя в проблемах младшего брата.

Она — это Война. Смертоносная и неумолимая, уничтожающая все, что было хорошее между нами.

Луке досталась роль всадника Болезнь. Только у него в руках не инструменты, а оружие. Катана.

А Егор — Смерть. Тут без вариантов и так все ясно.

Руки крепче сжимают катану. Мысли текут свободно. Не ограничиваю их движение. Боль так боль. Мне надоело носить ее в себе. Как и тревогу за того, кто был другом, но сбежал, и о его судьбе ничего не известно. Как и злость на бывшую подругу, которая ведет себя, как обиженный ребенок. Все это со мной, но может, пора отпустить?

Без потерь, без побед я не была бы той, кем я являюсь теперь. Всё, что было в жизни, привело меня именно в эту точку событий, а не в какую-нибудь другую. Не знаю, что за планы у безопасников, отступников, Коллегии и самой Бездны. Но в моменте, здесь и сейчас, победителем буду я.

Схватка была долгой, изматывающей. Блоки, уклоны, прыжки, подкаты, мышцы — натянутые канаты, пот застилает глаза. В программе прописаны индивидуальные особенности всех, и я этим пользуюсь. Загнав противников в угол своей инициативой, заставляю их мешать друг другу. Кайса не может действовать во всю силу, боясь навредить Свену. А Лука и Егор стремились вырвать победу друг у друга.

Не команда. Если бы я была вместо Егора или Свена, нам не было бы равных. Первой не выдержала программная версия Кайсы. Она толкнула Свена, подставив того под удар. А затем ринулась в атаку, которую я прозевала.

Правое бедро обожгло резкой болью. Уверена, что у кого-то из зрителей этого поединка, точно такая же саркастическая улыбка, что и у моей соперницы. Кайса наступала, а я отбивалась. Но буквально через мгновение все поменялось. Такую серию ударов, которую я обрушила на нее, выдержат единицы. Тот, кто занимается фехтованием серьезно, а не от случая к случаю. Олбу такой не была. Она слишком сильно полагалась на магию. Завершающий удар моей катаной стал роковым для программы Кайсы.

И противников осталось двое. Егор и Лука. Лука и Егор. Два близких и важных для меня мага, которых я потеряла. После того, как программная версия Олбу исчезла, они постарались обойти меня с двух сторон. Но у них ничего не получилось. Я этот прием знаю. Удар, удар, отскок. Снова два удара, и снова отскакиваю. Эти жалящие удары не дают возможности нанести сильный урон, но и из капли рождается море. Только бы сил хватило. Нога болит. Не отвлекаться. Это всего лишь программа, а значит, можно выжимать свой максимум и не опасаться серьезных повреждений. Кровью точно не истеку.

Удар. Задела Егора по руке. Скрипит зубами. Злобно смотрит. А сердце мое болезненно сжимается, что причинила боль бывшему возлюбленному. В глазах Луки играет превосходство. Они никогда такими не были. Это не они. Спасибо, друг, за подсказку. И вновь лавина ударов в моем исполнении. Дыхание сбилось, и я почти слышу свист их легких, но гул в ушах мешает. Эх, надо было раньше начать бегать и тренироваться. Зато противник остался один.

Он отступает. А через два удара самые добрые глаза в мире закрываются снова. Егор исчезает. Я остаюсь одна. Руки дрожат, ноги не держат. Хочется рухнуть на пол и просто посидеть в тишине.

— Рид, ты так долго к этому шла, — голос Луки вибрирует от предвкушения. — Что же, должен признать, что ты — молодец. Враги и друзья — все мертвыми лежат у твоих ног. Совесть не замучила?

— Сначала да. Винила себя за все проколы и ошибки, за смерти и потери. А теперь хватит. Каждый отвечает за себя и свои дела. Я за свое ответила и отвечу, когда новых наделаю. Выбор — он как меч, обоюдоострый — и сложно, и свободы без него нет. Скоро финал всего этого? — обвела я взглядом пустую комнату.

— Совсем немного и квест пройден. Сможешь ли ты заплатить цену за победу? — раздается щелчок пальцев. — Финальный босс.

Сжимаю зубы. Не время отвечать словами. Только делами. Только вперед.

И я знаю, кто это будет. Это было логично и ожидаемо. Открывается дверь, и выходит она. Вся в черном костюме, обтягивающем стройное тело. В правой руке легко и непринужденно она держит катану одного из известнейших мастеров Японии. Вижу печать на лезвии. Знаю этот знак. Знаю, насколько остро такое лезвие в реальной жизни. Догадываюсь о том, какой вред оно способно причинить здесь. На левой руке мерцает браслет, изящный, как и его хозяйка.

Кроме меча будет еще и магия. Впечатляет.

Темные, длинные волосы собраны в идеальную косичку. Темные глаза смотрят внимательно и оценивающе. Она уже знает про рану на бедре, про усталость, про то, что магически я пуста.

Она улыбается. Она довольна. Сражение будет интересным, но она выиграет. Это я вижу по ее глазам. Знаю их. Каждый день вижу в зеркале.

Финальный босс — это я. Только одиннадцать лет назад. Быстрая, раскованная, уверенная в себе и еще никого не потерявшая. Груза ошибок и боли у нее нет. Есть только стремление победить.

Но и опыта у нее нет. Это ее первый бой. Это набор программ и алгоритмов, не более. А это — сущая ерунда по сравнению с тем, что движет мной. Столько раз меня пытались сломать. Ошибались, думая, что у них получится. Ошибается и она.

— Рид Рогова. — Моя соперница смотрит в глаза и не мигает. По тону и не понять: то ли представляется, то ли обращается.

— Риджина Рогова-Холковская, — исправляю я ее.

И начинается. Знаю эти приемы. До потери пульса обучалась им, сама повторяла, пока не довела до автоматизма. Удар в голову, в ноги, в корпус. Я защищаюсь. Знаю, чего хочет она: хорошего поединка, интересного. Не каждый день есть противник равный по силам и по мастерству. А мы с ней такие. Равные. И это круто.

Мы кружимся. Прощупываем оборону. Ищем слабые места. Выстраиваем схемы и наслаждаемся каждым блоком и ударом. Мы живем. Именно в эту самую секунду. Здесь и сейчас.

Глаза блестят, румянец на щеках и улыбка на губах. Как два отражения друг друга. Мы фехтуем. А потом в игру включается магия.

Легкие молнии выпрыгивают из руки и ударяют в меня. И вместо того, чтобы отскочить или уклониться, я приближаюсь к программной Рид. Магический заряд бьет, но не сильно. Молнии агента Бабичковкура сильнее. Дистанция между нами минимальная, а значит, она не будет кидаться пульсарами. Не очень удобно фехтовать таким клинком одной рукой. Вот только я забыла, какой быстрой и изобретательной я была в прошлом.

Соперница, поняв, что одновременно драться и применять магию не может без риска проиграть, запускает энергетические потоки прям по мечу. Маленькие молнии резво срываются с браслета и бегут по лезвию.

Сильнейший удар, приправленный магией, я выдерживаю с трудом. Второе дыхание уже закрылось, а третьего не дано. Пот льется по лбу и спине. Усталости в руках я уже не чувствую, такое ощущение, что их нет. В правое плечо попал отголосок молнии. Атаковать я больше не могу. Пока только защищаться. После серии ударов программная Рид отходит и дает время отдышаться. Уважение к сопернику — это почти по-самурайски.

Она не знает ничего из того, что знаю я. Не умеет выгрызать право на жизнь, как умею я. Не помнит, каково это — быть одной и держаться за призрачную надежду, что всё рано или поздно закончится. Она не представляет, каково это — возрождаться из пепла. Она ничего этого не знает. А я знаю!

Два удара и отскок, поворот, прыжок и слив атаки. Ради чего? Чтобы снова ударить и уклониться. Свист катаны и новый удар. Сталь звенит, скрипит и трепещет. А мы смотрим друг на друга. Не знаю, как это выглядит там, за пределами тренировочной комнаты, но здесь мы начинаем оседать. Как хорошо, что здесь нет крови. Только реакция мозга на боль.

Боль застилает разум. Боль говорит, что я жива несмотря ни на что. Боль — это последствие того, что мы обе вспомнили, что катаной можно не только рубить, но и колоть. На этот прием я несколько раз ловила Луку. А теперь он поймал меня.

Дергаю рукой. Оказывается, вытащить катану из живота соперника также сложно, как и загнать ее туда. Финальный босс смотрит на меня и улыбается. Немного жутко видеть собственное лицо, пусть и моложе, перед смертью. Одна часть мозга корчится в агонии боли, другая понимает, что это всего лишь виртуальная реальность.

Тело начинает потряхивать. Оседаю на пол.

— Кто ты? Кем ты стала? — мозг едва улавливает прощальные слова босса прежде, чем та исчезнет. И меч из моей груди тоже растворяется.

Перед глазами появляется надпись, что квест пройден. Звучит музыка из какой-то старой игры на телевизионной приставке, в которую мы играли с Лукой на каникулах.

А мне… больно, пусто, одиноко. Хотя нет, последнее не про меня. Есть кто-то рядом. Кто нуждается во мне. Кому я необходима, как воздух. Будто сама жизнь этого кого-то зависит от меня. Смешно почему-то, но это так.

Хочется свернуться калачиком в клубочек и оказаться в маминых заботливых руках. Чтобы все было легко и понятно, чтобы проблемы решались кем-то, чтобы просто можно было проспать несколько дней подряд. Это слабость. А на неё я не имею права.

Кто ты? Риджина Рогова — полукровка, дочь своих родителей? Символ примирения между Подозрительными и безопасниками? Слабая, позволяющая с собой играть и навязывать правила, или сильная, способная эти правила создавать? Героиня или преступница?

Какая же я?

Сильная и слабая, плохая и хорошая, дерзкая и сомневающаяся. Разная. Не важно какая, пока я нахожусь в гармонии сама с собой.

Я могу быть плохой и хорошей.

Я могу быть отчаянной, злой.

Я могу говорить о вчерашнем,

Но всегда остаюсь я собой.

Без тоски, сожалений и жалости,

Без пустых обещаний и слов,

Без малейшей надежды, усталости,

Оставляя лишь в сердце любовь.

И когда я сама с собою

Гармонично, легко живу,

Не страшны мне те беды порою,

Что на голову легко нахожу.

И враги по углам разбредутся,

И друзья из тени придут,

Стоит лишь себе улыбнуться,

Вспомнить кто я — оковы падут.

Я могу быть отчаянно дерзкой,

А могу быть самой добротой.

И не важно, как кто-то воспримет,

Если я остаюсь лишь собой.

Ю. Савичева — Если в сердце живет любовь

Оставаться собой, несмотря ни на что и ни на кого. Уверенно, хоть порой и медленно, двигаться к цели можно, нужно и жизненно важно. Дорогу осилит тот, кто движется по ней, кто не боится ошибаться, кто готов платить по счетам прошлого, настоящего и будущего.

Иногда мне кажется, что со всеми долгами я расплатилась уже на годы вперед. А порой понимаю, что только в начале этого пути, что я что-то не выполнила, что-то не сделала. Не ответила на главный вопрос: для чего все это происходило со мной? Что могу и что должна сделать?

Ведь не просто так меня кидало из магии в пустоту и обратно. Что-то в этом есть. Бездна не любит случайностей и безумья. Несмотря на то, что сама Бездна — чистый хаос в самом первозданном виде. И получается, что моя жизнь укладывается в какую-то систему, в какой-то гребанный, непонятный и ни капли не жизнерадостный, но план. Знать бы его. Может, и выполнить его было бы тогда проще.

Но это не про меня. Ни капли не проще, зато не скучно, и жизнь играет совершенно непредсказуемыми красками.

Хотелось бы посмеяться, да не получается.

Пора выбираться из этой программы. Главное я сделала: расправилась с тенями прошлого. Теперь пора заняться настоящим.