«Я слышал, что сельва полна чудес, но не ожидал. Не думал. Не предполагал»

Денис готов был улыбаться, подобно Чеширскому коту, от одного простого жеста: Риджина во сне сжала крепче ладонь. Она будто проверяла на месте ли его левая рука.

«Будто она может куда-то испариться, когда на левом плече спит она»

Маг чуть склонил голову влево и вдохнул запах, исходящий от девушки: сельва, свежесть, орхидея, бегущие ручьи и корни, прячущиеся в водах Великой реки. Стоило только Денису прикрыть глаза, как яркие пятна заплясали перед глазами, будто крылья мелких тропических птиц. Тепло наполняло все клеточки его тела, ласково окутывало живительной силой мышцы, успокаивало нервы.

«Она — моя. Риджина только моя. И ничья больше»

Неизведанное ранее чувство того, что у него есть она, кружило голову. Никогда прежде агент Холковский не испытывал такого кайфа от обладания кем-то. А то, что теперь они с Риджиной связаны не только по законам мира магии и людей, но самой жизнью, будоражило кровь, отзывалось взрывом оголенных нервов в каждой клеточке тела.

Когда-то давно, после окончания магической школы, он получил от Коллегии небольшую двухкомнатную квартирку с маленькой кухней в тихом районе столицы. Тогда это казалось чем-то нереальным, фееричным. Ведь, наконец, у него было что-то свое значимое, что принадлежало только ему одному. Не интернату, не магической школе, а только ему. Чувство ликования невозможно было описать словами. Можно было ходить с идиотской счастливой улыбкой на лице и только.

Вот и сейчас Денис готов был окунуться в эмоции. Улыбаться и быть счастливым. Но приходилось стискивать зубы, хмурить брови и крепче прижимать Риджину к себе. Уж больно много мужчин на нее таращилось в самолете. Это бесило, злило, вызывало дикое желание разорвать всех на месте, лишь бы они не смотрели в сторону жены.

Маг повторил это слово про себя несколько раз. И с каждым разом оно звучало все притягательнее.

«Моя»

— Я уж думала, ты мне руку сломаешь, — хриплым со сна голосом, заметила Риджина.

— Что? — непонимающе уставился на нее Денис.

Он выглядел, как застуканный с поличным семилетний мальчишка у банки с вареньем: хулиганистый, но очень обаятельный.

— Ты так крепко сжимал руку, что я проснулась.

— Прости, — немного виноватым голосом произнес маг, ослабив хватку. Тепло от ладони девушки ему нравилось, успокаивало.

Почему-то захотелось узнать, что думает Риджина обо всем, что между ними случилось, но поговорить о стремительно изменившихся между ними отношениях им пока не удавалось. Оказавшись в деревне индейцев, их сразу направили к жрецу в хижину для обряда очищения. Все же они с Риджиной немало наемников уложили.

Сам обряд проходил в несколько стадий. Началось всё с омовения и молитв на совершенно непонятном для Дениса языке. И хоть он вернул себе доступ к магии, избавившись от блокираторов, но сил активировать заклинание-переводчика не было. Потом были какие-то танцы, много дыма и непонятных людей, на чьих лицах играли блики костров. Происходящее сливалось в один какой-то непонятный мираж, казавшийся то сном, то явью. А вот закончилось всё это действие в развалинах древнего храма Пантер, где их с Риджиной и нашли почти в полдень жрец со свитой. И всё бы ничего, вот только никакой одежды на молодых магах не было.

Риджина тогда удобно устроилась на могучей груди Дениса, а он обнимал ее как самое ценное, что только может быть.

— Кажется, брачная ночь удалась, — бросила она тогда, лишь только открыла глаза и плотнее прижалась к теплому боку мужа.

— А что это был за храм? — воспоминания о том дне-вечере, он даже не знал, как правильно сказать, будоражили агента Холковского до сих пор.

— Не знаю, — по тому, что девушка не стала переспрашивать, о каком точно храме идет речь, маг предположил, что и она до сих пор думает о случившемся. — Какой-то древний. Индейцы не ходили туда, опасаясь потревожить пантер.

— Но тогда же они пришли.

— Их Мявка привела. Потому и пришли.

Денис вспомнил любимицу жены. Эта большая черная кошка была эталоном грации и изящества среди всех кошачьих. Легко и непринужденно она спрыгивала на землю и обнажала острые клыки. А уж как она порой смотрела на мага, дух захватывало. Мявка будто предупреждала его, что, если он обидит Рид, то кара патер его настигнет в любой точке мира.

— Но ты и сам там почувствовал большое скопление магии, — продолжала Риджина, неспешно потягиваясь в кресле пассажирки первого класса.

— Да. Будто брешь в Безду открывается там. Знать бы, что именно там с нами произошло, — он задумчиво глянул на жену.

— Спроси у Бездны, вдруг расскажет, — усмехнулась та. Рид прекрасно понимала, что после той ночи в храме пантер все изменилось. Как и то, что никто не помнит всех деталей.

Их страстная ночь переросла в нечто большее. Ладно бы она была продиктована только физическим желанием, но есть взаимная симпатия, уважение, нежность и забота. А это уже напрягало и заставляло задуматься, что за шутку сыграла с ними Бездна? И как из этого выбраться с минимальными потерями? А в голове только один ответ: «Никак». И что удивительно, он не сильно расстраивал безопасника.

— И те порезы, что появились на запястьях, — не унимался Денис, в то время как Рид намеревалась продолжить прерванный сон на удобном плече мужа. — Откуда они?

— Брачные метки, — зевая ответила она. — Обычно такие наносят жрецы на руки молодых индейцев. Потом молодожены соприкасаются ранками и соединяют свои жизни и судьбы.

— Видел я тот нож у жреца: тонкий и острый. Там и шрам должен остаться в толщину с ниточку, а не то, что у нас.

— Так мы и не индейцы, — сонно буркнула Рид.

— Риджина, ты можешь быть серьезной?

— Нет. У меня нет сил. Ты выпил из меня всю энергию ночью и потом еще утром. А потому дай поспать, — сквозь сон тихо-тихо ответила она. — Может, это сделали пантеры? — и заснула вплоть до самой посадки.

Агент Холковский в десятый раз за день принялся рассматривать свою правую руку, где красовался почти заживший широкий шрам. Он действительно был толще, чем от ножа жреца, да и шел под другим углом.

«А что, если и правда черная бестия и ее приятель нанесли нам эти порезы? Если это и так, то, надеюсь, это было до того, как мы с Риджиной сбросили одежду»

Воспоминания восстановились в голове безопасника не полностью. Хоть и прошла неделя с тех событий. Зато все остальные дни и ночи Денис помнил очень хорошо. Как и реакцию жены после пробуждения. Ему даже тогда показалось, что будь они одни в сельве, то Риджина запросто могла снова стать вдовой, упокоив мужа одним только взглядом. Зато после того, как первые эмоции улеглись, а одежда была найдена, они не расставались почти ни на мгновение.

И это удивительно. Ведь оставаться с девушкой один на один двадцать четыре часа в сутки на протяжении семи дней раньше Денису казалось чем-то нереальным.

Как и ревность.

Маг аккуратно отпустил руку спутницы, чтобы не поранить ее, вспоминая фееричную встречу с Карлосом два дня назад.

За пару часов до заката у входа в деревню индейцев показался мужчина в светлых брюках и яркой рубашке. Трекерные ботинки и рюкзак дополняли образ профессионального путешественника. Темные чуть завивающиеся волосы, короткая борода и улыбка победителя делали образ мужчины неотразимым в глазах местных девушек. Те, лишь завидя гостя, побросали дела и устремились ему навстречу.

Но не это больше всего разозлило Дениса. А тот факт, что к местным дамам присоединилась и Риджина. Она кинулась с криками радости на шею венесуэльца.

— Карлос! Как же здорово, что ты приехал! — заверещала она, не скрывая улыбки.

— Принцесса, — мужчина подхватил девушку на руки и закружил.

— Рамирес, — рыкнул тогда агент Холковский, сжимая кулаки до белых костяшек. Он был так зол, что даже не заметил появление острых когтей на пальцах, которые исчезли, стоило немного успокоиться. Отчеты об этом друге Роговой он читал много раз. Уж больно скоропалительная дружба сложилась у венесуэльца и Рид. Но друг — не муж, а потому обнимать чужую женщину не должен.

— А кто этот здоровяк с желтыми глазами, что пялится на нас? — услышал Денис звучный голос гостя.

— Мой муж, — ответила Риджина и хлопнула по руке друга, чтобы тот ее опустил на землю. — Что с твоими глазами? Они и вправду стали желтыми, — она не отрываясь смотрела на приближающегося злого Холковского.

— Это чтобы лучше тебя видеть, — рыкнул безопасник и собственническим жестом притянул жену к себе.

Карлос понимающе улыбнулся и поднял руки в знак примирения. Но его подмигивание, адресованные Риджине, совсем не понравились безопаснику. Будь его воля, он бы выгнал венесуэльца из сельвы. Но, увы и ах, в индейской деревне он тоже был только гость.

После обмена приветствиями с вождем и остальными уважаемыми индейцами, Рид забросала друга вопросами. Карлос в долгу не остался и с неподдельным интересом расспрашивал обо всем, что произошло в жизни Роговой за последнее время. Только раз на лицах друзей Денис заметил печаль. Это было, когда они заговорили о старике Рикардо.

— Жаль его. Вроде неплохим был человеком, но оступился, — взъерошив волосы, произнес Карлос.

— Ты еще скажи, с кем не бывает, — грозно рыкнула Рид в ответ. И в глубине ее глаз Денис разглядел желтые вкрапления.

Потом такие же крапинки желто-оранжевого цвета он заметил и в аэропорту, когда была объявлена посадка на их рейс, а симпатичная сотрудница начала с ним флиртовать. Маг усмехнулся про себя, вспоминая злость и ревность в глазах жены. А желтые всполохи так и стремились заменить естественный цвет глаз.

«С этим тоже предстоит разобраться»

Новые реакции сначала были совсем неожиданными, порой приходилось сдерживаться в мелочах. Например, когда посторонние мужчины улыбались его жене. И если Карлоса он как-то выносил более или менее спокойно, особенно, узнав, что у того роман с Марией Рохос, то вот остальных — с трудом.

«Мы изменились. Оба. После той ночи в храме Пантер. И дело даже не в новом цвете глаз, который появляется, стоит кому-то из нас начать ревновать. Тут иначе. Изменилось отношение друг к другу»

Мужчина легко провел пальцами по кисти спутницы.

«Тепло. Необычно. Приятно»

Именно это душевное тепло, спокойствие появлялось, стоило Денису посмотреть на жену. И это его больше всего беспокоило. Никогда прежде у безопасника не возникало таких эмоций после смерти родителей. Был комфорт, принятие, радость от общения с друзьями, девушками, крестной, коллегами. Но вот так, что бы всё и сразу, и чтобы было хорошо. А еще порой появлялось ощущение возвращения чего-то важного, но когда-то безнадежно утраченного.

Как теперь ему выполнять задание, данное крестной, Денис не знал. Необходимо было подумать в тишине. У него даже появилась мысль на пару дней закрыться в своей квартире, отключить любые средства связи с миром и попытаться расставить все точки в этом деле. Разговоров и отчетов о поездке в сельву было не избежать. Крестная, несмотря на хорошее отношение, вытрясет всю информацию не хуже заправского дознавателя.

«Аннет умеет многое. Не даром свое место занимает. И дело не только в ее способностях определять ключевые точки. Порой она так посмотрит, что готов сам сознаться в самых неблаговидных поступках»

А уж об умении агента Бри тихо ругать ходили легенды в коридорах безопасников.

'И вроде, не кричит, и вроде, говорит логично, правильные вещи, но при этом порой хочется съежиться в комочек, и чтобы забыла о твоем существовании хотя бы на день. Как ей это удается? А может, именно на контрасте ругани и звука голоса она и ловит провинившихся агентов? И стыдно становится, и неприятно, что говорят правду. И от этого становится еще хуже, что сам виноват, что допустил такой прокол. Ни детям, ни взрослым не нравится, когда их ругают. Но когда на тебя кричат, то появляется возможность оправдать почти любую свою реакцию. Будь то ругань, агрессия или обида. Когда же говорят тихо и вежливо и по делу, понимаешь, что сам не прав. И это обезоруживает.

Это как Риджина. Одна ее улыбка, блеск карих глаз — и мне совершенно не хочется с ней ругаться. Вместо этого можно сжать в объятиях или смять ее алые губы в поцелуе.

А как теперь быть? Что со мной? Что с нами творится?'

Удобно облокотившись на его плечо, Риджина наверстывала часы сна и отдыха, будто предчувствуя, что силы ей еще пригодятся. Во сне девушка сама взяла его за руку. Когда ей снилось что-то волнительное, то она крепко сжимала ладонь спутника. Иногда Денис чувствовал в руке острое покалывание, будто Риджина в прямом смысле выпускала когти, а потом резко их прятала.

«Кошечка, не иначе. Нет. Пантера. Сильная, гибкая, благородная. За свое загрызет любого. Но мягкая, нежная, трепетная и послушная только со мной»

Это подкупало, кружило голову, волновало кровь. Денису одновременно хотелось и защитить спутницу, и проверить, насколько сильным и опасным противником она может стать.

В раздумьях об этом он не заметил, как сам начал клевать носом. Не придумав ничего лучшего, мужчина вдохнул аромат сельвы, исходящий от волос жены, и прикорнул рядом с ней.

Первое, что бросилось в глаза при возвращение на виллу Лукиани, были покосившиеся ворота и большое количество строительных материалов у входа.

— Это что такое?

— Что здесь произошло?

Супруги глянули друг на друга, потом на ворота, которые требовали ремонта.

— Кажется, мы что-то важное пропустили, — хмыкнула Рид. — Надеюсь, что ничего страшного тут не произошло, и никто не пострадал?

— Мне ничего не сообщали, — Денису не понравилась тревожность, пробежавшая по лицу супруги. Он притянул ее к себе поближе и первым шагнул на территорию виллы.

— Аннет могла заблокировать допуск информации для тебя?

— Могла. Но если бы что-то случилось с Габи, она бы точно прислала.

Маги осторожно шли по дорожке от ворот и повсюду видели обновления: вот новые осветительные столбики, там пару лавочек, совершенно новых, еще в упаковке, где-то обновленный газон.

— Риджи! — громкий голос Кати оборвал поток начинающихся вопросов. — Вы вернулись. Вместе. — Девушка удивленно посмотрела на переплетенные пальцы Холковского и Роговой.

— Что тут произошло? Габи? — рука Рид нервно дернулась, но выбраться из захвата Дениса оказалось нереально.

— С ней все нормально. — Загорелое лицо обозревательницы не несло печать горя или потери, отчего Рид немного расслабилась. — Это Тишо тут постаралась. Хотела Фло забрать.

— Что? — Рид резко остановилась.

По увеличивающимся от удивления глазам Ветровой Денис понял, что глаза у жены изменили цвет. Они становились желтыми, а иногда и зрачок вытягивался, принимая вертикальные очертания.

— Магия? Она вернулась? — быстро сориентировалась Катя и недовольно покосилась на агента Холковского. — Безопасники в курсе? Хотя о чем это я…

— Ты первая, — Денис крутил головой и поражался масштабам разрушения на вилле. Точнее, многое уже было отремонтировано и восстановлено. Но то, сколько было новодела, впечатляло. — Люди Малыча постарались?

— И не только. Еще некоторые маги-отступники: Том, Лиза и Света.

— Твой курс, — каким-то своим мыслям кивнул безопасник. — Они никак после клуба не успокоятся.

Вопреки ожиданиям в голосе мужчины не было ни капли злости или негодования, только сочувствие. Он как никто другой знал, что трое отступников были не просто однокурсниками Ветровой, но и товарищами в лагере «Калината», когда произошло нападение людей. И к тому же, Светлана Мышкина когда-то была подругой Кати. Он чуть было не ляпнул, что Кате и Риджине не везет с подругами, но вовремя остановился. Иначе девчонки прикопали бы его как раз за новыми кустами роз.