Сказать, что я была рада видеть Мявку, это было ничего не сказать. Я была счастлива, хотелось ее потискать, пообнимать и почесать за ушками. Однако наша долгожданная встреча с ней произошла весьма неожиданно в каменном мешке.

Жёлтые глаза пантеры — единственное, что можно было разглядеть в кромешной тьме. Ее мелкая поступь скрывала любые перемещения. Даже чуткий слух индейцев, привыкших к ночным опасностям из сельвы, не мог уловить осторожных шагов Мявки. А потому Денис не сразу угадал место, куда спрыгнула пантера. Почувствовав опасность, он весь подобрался, сгруппировался и попытался задвинуть меня за спину. Но разве кто-то может помешать встретиться с моей девочкой?

Пантера выжидающе смотрела. Она изучала преграду в виде агента, возникшую между ней и мной. Я почти была готова поверить, что она удивлена наличием со мной спутника. Но вдруг раздалось приглушенное фырканье. Как тут сдержать усмешку? Лишь только я попыталась выйти из-за спины Дениса, как он снова оттеснил меня, чем вызвал грозное рычание Мявки. Раздался звук приглушенного удара хвоста о землю. Потом еще один и еще.

— Денис, спокойно. Это свои. Друзья. — Я попыталась образумить мага, но тут черная пакостница широко зевнула, демонстрируя свой великолепный оскал. Белые клыки смотрелись впечатляюще в темноте и должны были испугать любого, но только не Холковского.

— Ага, знаем мы тут местных друзей, — фыркнул напарник и слегка поддался вперед. — С такими друзьями, как Рикардо, враги не нужны.

Хотелось треснуть ему подзатыльник за такие шуточки. Одному Богу известно, сколько раз за время пребывания у людей Малыча, я пожалела о своем решении заглянуть к индейцам. С другой стороны, если бы я этого не сделала, наемники запросто перебили бы всю деревню. Это сколько погубленных жизней? Даже страшно представить, как и тот факт, что на нашем месте мог оказаться Карлос. Тогда его бы точно сначала избили до полусмерти, а потом и вовсе убили бы, перед этим заманив меня. Такие, как Малыч, не останавливаются на достигнутом, они ищут все новые и новые способы причинить боль прежде, чем уничтожить врага. Хорошо, что Габи с семьей сейчас находится под защитой Лукиани. Энрико сумеет о них позаботиться.

— Hola, cariña.[1] Я вернулась. Это мой друг, Дэн.

Гулкое мужское покашливание могло означать все, что угодно: от недовольства до просто стремления прочистить горло. От жажды мы страдали оба.

— Пропусти меня, — тихо попросила я. — Она нас не тронет. Наоборот, поможет.

— Уверена?

— Да, — еще тише ответила я, а сверху раздались приглушенные голоса наемников.

Мявка покрутила несколько раз головой из стороны в сторону, затем прыжок, и мы снова остались с Денисом одни в каменном мешке. Но не надолго. Бульканье, хрипы и хруст костей, а затем звучный шмяк. Тело упало на земляной пол прямо у ног Холковского. А затем еще что-то маленькое шмякнулось рядом.

— А она умная, — Денис быстро нашел фонарик, который упал вслед за телом одного из конвоиров. — Может, еще и лестницу скинет? — азарт загорелся в глазах мага. Возможность вырваться из земляной тюрьмы радовала нас обоих, но говорить об этом вслух я не стала. Вместо этого крикнула, чтобы нам скинули лестницу, иначе будет хуже.

— Es El Diablo. Dios mío. Sálvame,[2] — шептал голос наверху. На наше счастье охранник оказался очень трусливым.

— Tira la escalera. Y no te recogerá,[3] — упорствовала я и старалась скрыть раздражение. А еще надеялась, что Мявка не довела мужика до состояния невменяемости, лишив всех рациональных мыслей одним своим видом.

— Лестницу. Быстро! — рявкнул Денис, которому уже порядком надоело быть зависимым от воли других.

Как только лестница была спущена, все события закрутились с ошеломляющей скоростью. Вот наемник в обмоченных от страха штанах почти кубарем скатился в каменный мешок. Он все время крестился и читал молитвы Пресвятой Деве Гваделупской, пока мы с Денисом выбирались. А это потребовало от безопасника серьезных сил. Удары, которыми его обсыпали бандиты Малыча, были болезненными. Но Холковский — маг, который никогда не будет жаловаться, зато злиться за свою медлительность — это в его духе.

— Врага за спиной оставлять нельзя, — вытирая пот со лба, произнес Денис, как только вытащил лестницу из каменного мешка.

— Если ты думаешь, что я его пожалею, то ошибаешься. Я бы ему даже воды не оставила.

Walgrove — Winner

Где-то у скал послышались звуки выстрелов и злобное рычание. Теперь настал мой черед удивляться тому, что пантера пришла не одна. Однако мимолетное удивление сменилось напряжением и беспокойством. Денис обшарил землю и нашел автомат и пару магазинов. Скорее всего, их выронил наемник, который теперь сидел в каменном мешке. Луч фонаря высветил еще одно тело мужчины, одетого в темные штаны и рубаху. Горло его было перегрызено, и вокруг было много крови. Обыскав его, Холковский вручил мне пистолет и фляжку с водой. Я даже не могу сказать, что из этого на какой-то момент осчастливило меня больше. Так несвоевременно набежали воспоминания первого пребывания в сельве. Там тоже были люди Малыча, стрельба и погибшие. Но тогда у меня тряслись руки и нажимать на курок было страшно.

Я едва успела сделать пару глотков и кивнуть в знак благодарности, как из палатки появился заспанный или пьяный бандит. Координация движений у него оставляла желать лучшего, а темнота не давала рассмотреть детали. Денис скрипнул зубами и помчался наемнику навстречу. Мы же с пантерой поспешили укрыться в сельве.

Мявка плотоядно улыбнулась и прыгнула в заросли сельвы. Инстинкт самосохранения у пантеры работал отлично, и мне бы не помешало у нее поучиться. Двигаться так же бесшумно и быстро, как она, было просто невозможно. Нога болела, да и обезвоживание давало о себе знать. Видеть в темноте я еще пока не научилась.

За спиной слышалось сопение агента Холковского. Быстро он разобрался с противником.

— Не высовывайся, — прошипел он и устремился вперед. И это было так непривычно, что я даже оторопела на мгновение, а когда собралась возразить, то он уже скрылся в зарослях. Зато заметила на руке безопасника отсутствие блокиратора.

Свист пуль, голоса людей, ругань на разных языках и предсмертные хрипы, рычание пантер, — всё это слилось в одну единственную какофонию этой ночи. Безумно стучащее сердце вторило хрипам, адреналин гнал вперед.

Ведомая пантерой, я вышла на площадку недалеко от лагеря рабочих. В неярком свете Луны, которая неожиданно решила осветить сельву, были видны палатки и те горе-наемники, которые еще рассчитывают победить. Один из них с выпученными глазами уставился на Мявку. Он даже не успел ничего сказать, как жизнь его оборвалась.

Пока я обыскивала наемника на предмет оружия, пантера ринулась на поиски новых врагов. Пару ножей и второй пистолет без дополнительных патронов — не самый большой улов, но лучше так, чем совсем ничего. Не знаю почему, наверное, разыгравшаяся интуиция, но падаю на землю рядом с телом, и тут же над головой проносятся пули. Попытки приподнять голову заканчиваются тем, что я вдыхаю аромат земли сельвы. Мелкая земляная крошка от пуль бьет по голове и спине.

— Как же это не вовремя, — только и остается, что бурчать себе под нос. Мысль тащить на спине наемника и им прикрываться отбрасываю. Тяжело и как-то не гуманно, что ли. Хотя какая может быть гуманность на войне?

Останавливало поток несвоевременных мыслей и сосредотачиваюсь на том, чтобы выбраться из западни. Ждать, когда враг подойдет и пристрелит неподвижную меня — не самое лучшее занятие, а потому необходимо выбираться.

Тишина. Мурашки бегут по телу. Капли холодного пота стекают по спине, а после легкий озноб по позвоночнику. Чувствую ладонями, как по земле идут колебания от тяжелых шагов. И с каждой секундой они становятся все громче. Бух, бух, бух. То ли звук шагов, то ли сердце заходится от адреналина. Всё кричит о том, что враг уже здесь. Рука сама снимает пистолет с предохранителя.

Шаги. Слышу шаги. Тихие. Крадущиеся. Тяжелые.

Медленно. Очень медленно переворачиваюсь на спину, боясь не успеть взглянуть противнику в глаза. Сжимаю зубы, чтобы не шуметь. Шаги. Выжидает. Шаги. Земля всё слышит. Сельва всё видит. Храбрость и предательство. Трусость и жадность. Стремление выжить и спасти.

Затихаю. Дышу через раз. Волосы на голове поднимаются дыбом. Почти злюсь на Мявку, что бросила и умчалась в сельву. Почти готова позвать Дениса, который сам вызывался помогать и защищать, но теперь где-то не со мной. Почти, но не сейчас.

Слышу тяжелое дыхание. Чую запах алкоголя и пота. Стрелять необходимо наверняка.

— Ну, что, малышка, соскучилась? — знакомый мерзкий смешок Бородача разрезает тишину, помогая сориентироваться в темноте. — Никто не поможет тебе. Тут только мы. Остальные завалят твоего муженька. А мы отпразднуем с тобой.

«Еще шаг, еще немного»

Твержу про себя, надеясь, что голова мужчины покажется в поле зрения, и рука не дрогнет.

— Мы с тобой поиграем. Ты, главное, голос не сорви, когда подо мной стонать будешь, чтобы Малычу тоже было интересно.

Лишь только показалась голова пьяного наемника, как я стреляю. Брызги крови долетают даже до меня, хотя я едва приподнялась, чтобы прервать этот поток мерзостей.

Движение справа — и пистолет направлен в сторону новой опасности.

— Риджина.

— Денис.

Произносим мы одновременно.

— Я целился в голову. А ты? — усмехнулся маг и первым опустил автомат. — Продолжим?

— А кто-то остался? — игнорировать протянутую руку мужчины я не стала.

— Возможно. Надо проверить округу. Но не разделяемся. — Безопасник быстро оглядел меня на предмет повреждений, кивнул каким-то своим мыслям. — А вот и кавалерия.

Из сельвы показались две черные пантеры. У одной, что была чуть поменьше, были желтые глаза. А у другой — зеленые. Звери жадно принюхивались и тихо порыкивали, будто переговаривались между собой.

Денис направил луч фонаря с пантер на округу, после чего присвистнул, осматривая местность вокруг.

— А они без дела не сидели.

Следы когтей были видны повсюду: на стволах деревьев и земле глубокие отметины наглядно демонстрировали силу хищных кошек. Оторванные части палаток валялись рядом. Сквозь разорванные лоскуты ткани гулял ветер. А еще вокруг была кровь и пахло страхом. Этот запах ни с чем не спутать. Зловоние, от которого у кого-то сносит крышу от дикого ощущения вседозволенности, а у кого-то вызывает окаменение, и тогда не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой. И только капли пота скатываются по спине и лбу, но вытереть их не представляется возможным. Одно мало мальское движение — и тебя настигнут. А потому стоишь и дрожишь, и молишься, лишь бы не нашли, лишь бы не увидели.

Я хорошо помню такой запах. В первый раз я почувствовала его именно в сельве, когда мы с Карлосом спасали людей от сподвижников отца, когда те вознамерились найти брешь между миром магии и миром людей. И все же точных координат у них не было, а потому необходимо было хорошо потрудиться и побегать по сельве. Для того, чтобы проводить раскопки в местах силы, они привлекли доверчивых индейцев, пообещав им за работу золотые горы. На деле же все было иначе. Оплата едой и тюремные условия для работяг. Никто из них не мог добровольно покинуть место раскопок. То же самое произошло со мной и Карлосом, когда по волею судеб мы попали в лагерь в виде пленников. А потому, не дожидаясь милости от двух главарей, мы решились на побег. Заодно пришла в голову мысль и индейцев освободить. Подходя к домикам, где держали пленников, я почувствовала смердящий запах страха и отчаянья. Ни вседозволенности, ни паники, а только непреодолимое стремление как можно скорее покинуть это место. Освободив индейцев, мы с другом сбежали. Правда, для этого пришлось пострелять и убить некоторых головорезов.

— Выводи нас, — скомандовала я Мявке. А ей как будто это и было нужно. Пантера грациозно развернулась в сторону сельвы. Ее спутник последовал за ней, отставая всего лишь на полкорпуса.

— Они чувствуют страх и выведут нас на остальных, — пояснила я Денису. — Оставим хоть одного — и они вернутся. И будут более злыми и жестокими.

— Можно подумать, что мы мягкие и пушистые, — сыронизировал напарник и крепче сжал автомат. Усталость глаз выдавала его истощение, но было и что-то еще, что цепляло и заставляло внимательно приглядеться к этому мужчине. Уверенность, с которой он шел вперед за двумя дикими большими кошками и готовность слушаться меня и не спорить, подкупала.

Редкая стычка может обойтись без потерь. За всё приходится платить. И уж тем более за предательство. Рикардо предал своих друзей и заплатил. Смерти я ему не желала, но цена есть цена. Всё случилось быстро. Старый индеец, влекомый голосом совести, решил отбить лодку у головорезов. Он даже взял нескольких добровольцев, которым удалось незамеченными выбраться из деревни. Но что может горстка безоружных, мирных индейцев перед профессиональными наемниками?

Мы с Денисом появились как раз в тот момент, когда на одного из головорезов Малыча-младшего напали индейцы. Только они не заметили второго бандита, который уже через мгновение с остервенением жал на курок автомата. Крики, всплеск воды, топанье ног в ботинках, — вот, что последовало дальше. Одним из тех, в кого попали пули, и оказался старик Рикардо. Он умер быстро. Кровь пузырилась на его сморщенных губах, когда он шептал мне последнее «прости».

А в это время Мявка со второй пантерой быстро и слаженно разобрались с головорезами. Вскоре и сражаться было уже не с кем.

— Он пытался помочь. — Денис пытался утешить меня, но я так устала от беготни и крови, что уже совершенно ничего не чувствовала.

— Сельва предательства не прощает. Он сам этому учил, — закрывая потухшие глаза старика, тихо ответила я.

— А ты? Ты прощаешь?

— Предательство?

— Да, — что-то неуловимое и притягательное промелькнуло в глазах мага.

— Поступок Рикардо понять можно. Он пытался спасти свою деревню и близких ему людей. Понять, но не доверять. И дело не в том, что, кто предал один раз, может сделать это снова. А в том, что нить, которая связывала тебя с этим человеком, рвется. Ты живешь, видишь его, но эмоции, что наполняли раньше душу, уже отсутствуют. Глаза не зажигаются внутренним светом, нет предвкушения от встречи. Нет внутренней радости, которая была когда-то.

— И это навсегда?

— Нет ничего вечного, — не удержалась я от усмешки. — Как только ты это поймешь, большой мальчик, жить станет легче. Намного легче.

Молодые индейцы наскоро смастерили носилки и уложили туда бездыханное тело Рикардо. А после бодрым шагом направились обратно в деревню. Мы тоже решили не отставать.

— А Бездна? — уже в спину бросил Денис.

Занятный он все же. То как нерушимая скала, за которой можно спрятаться и переждать непогоду. То огненный и неумолимый, как вулкан. То любопытный, с горящими глазами и мальчишеской улыбкой. Такой странный, но комфортный. Я начинаю к нему привыкать? Иногда уже приходится мысленно себя одергивать, чтобы не поддаться его обаянию и харизме.

'Он — безопасник. И пусть он не стоял за спиной Терезы или агента Бабичковкура, но он один из агентов. И его цель — следить за мной. Это нельзя забывать. Нельзя видеть в нем личность. Пусть бы и дальше Денис оставался фиктивным мужем.

Но кого я обманываю? Себя. Мне нравится, когда рядом есть скала, на которую можно опереться. Лишь бы он этого не знал'

[1] Привет, малышка. (Исп.)

[2] Это дьявол. Боже мой. Спаси меня. (Исп)

[3] Скинь лестницу. И он не заберет тебя. (Исп)