Какой же сегодня хороший день. И если начался он не лучшим образом, то сейчас все замечательно. Тереза кое-как оказала мне медицинскую помощь.

«Но что еще можно было от нее ждать? Хорошо, хуже не сделала».

Мы с Кайсой помирились и почти всю дорогу до лагеря делились впечатлениями о том, что произошло. Эд, устав от нашей болтовни, ушел вместе с приятелями вперед.

– А ты? – спросила я подругу, когда Пшик пошел к началу колонны.

– А что я?

– Вы же вроде как пара. Ну, вместе везде, за ручку и прочее… Почему не пошла с ним?

– Да ладно, – отмахнулась Кайса. – Он, конечно, ничего, но не более. К тому же мы с тобой так давно не общались, а он теперь из команды победителей и новую девчонку найдет быстро.

– Это точно. Тереза уже во всю ему глазки строит.

– Эта может, – Кайса усмехнулась. – Что же поделать, если у нее страсть к объедкам? – чуть тише добавила она.

Такого пренебрежительного и циничного высказывания я давно от нее не слышала.

– Кто-то слишком много общался с Григорием.

– Похоже на то, – подруга немного взгрустнула. – Это все твой родственничек с Чайкиными так влияют.

Некоторое время мы шли молча. Я думала над словами Кайсы о влиянии Григория.

«Но если это так, то почему я не такая? Мы вместе с ним живем под одной крышей, вместе учимся, и все же я не похожа на него. Или все же у нас есть общие черты? Мы родственники, а значит, кровь Роговых нас объединяет. Но хочется верить, что я не стану такой, как он и его родители.

В каждом из нас, не важно маг ты или человек, есть червоточина. Что-то темное, что мешает стать самым лучшим, добрым, заботливым. Но и свет тоже есть в каждом, чтобы нельзя было рухнуть в пропасть бесчинства и злобы.

Думается, все зависит от себя самого. Какую сторону в себе мы развиваем, какие чувства и стремления взращиваем, то в итоге и произрастает. Нельзя стать сразу плохим, если помогал и заботился о ком-то. Невозможно мгновенно стать добрым, если руки по локоть в крови. Мы сами выбираем свой путь. Обвинять кого-то в нашем решении и уж тем более поведении – не дело. Это всего лишь попытка оправдаться или перекинуть на другого ответственность».

– Рид, ты о чем задумалась? – От резкого голоса Кайсы я даже подпрыгнула. – И вообще, что происходит?

Я ничего не успела ответить, так как впереди все гудели, говорили и спорили. И это совсем не было похоже на обсуждение победы чистокровок. В голосах появились тревожность и настороженность.

– Что еще? – устало вздохнул Пшик. – Им мало, что мы полночи не спали, теперь опять что-то придумали?

Мы с Кайсой поспешили в лагерь. Все столпились под деревьями, не решаясь зайти на территорию. Потому ничего путного нам не удалось рассмотреть.

– Это происки магистров, – тихо где-то рядом высказалась Тереза. – Это точно они.

– Нет, – покачала головой Хельга, у которой были еще красные глаза от зелья вонючки.

– Откуда знаешь? – Тереза подозрительно посмотрела на Зауэр. – Это вы? Пока мы за флагом гонялись, вы, полукровки, здесь все и устроили.

– Говори, да не заговаривайся, – староста грозно глянула на Терезу. – Марк, Григорий, ваших рук дело?

Что ответили ребята, услышать не удалось. По реакции окружающих мы поняли, что хорошего в лагере не увидим. Кайса дернула меня за руку и потащила в сторону.

– Ждать, пока это стадо рассосется, не собираюсь. Обходим их. – Спорить с подругой в такой момент не имело смысла. Было любопытно, что же произошло в лагере.

Отойдя немного в сторону, мы стали пробираться через сплетение веток и лиан. Кайса ругала деревья, растения и всех магистров, вместе взятых, а некоторых в отдельности. Давно я не видела подругу в таком настроении.

– Ну, это же надо… так тут пахать, чтобы потом… – произнесла Кайса.

Пот струился по спине, руки болели. В лагерь мы вышли грязные, уставшие и злые.

– Вот это да…

То, что мы увидели, поразило нас, поскольку в лагере царил погром. Деревья, ветки, камни валялись по всей некогда расчищенной территории. Остатки лиан, на которых ставились палатки, свисали плетьми. Самих же палаток не было. Будто что-то или кто-то их забрал. Причем сделал это аккуратно, не оставив ни одного наколдованного штырька или растяжки.

В сердце что-то кольнуло и заставило насторожиться. Я стала озираться по сторонам, не обращая внимания на слова Кайсы и появление старосты с Марком и Григорием. Обходя лагерь, я высматривала хоть малейший намек на магию. Смотрела за деревьями, у костра, даже на берег сходила, но ничего сотворенного магией не нашла.

– Риджина, ты чего? – Кайса испуганно трясла меня за руку. – Что случилось? Что с тобой? На тебе лица нет.

– На вас его тоже не будет.

– Обкурилась, Рогова, – ехидно крикнула Тереза, услышав мой ответ. – И когда только успела? Или колдуешь по-тихому, пока никто не видит?

– Никаких вещей нет, – Матвей прибежал со стороны пляжа и чуть не задел меня копьем.

– Совсем? – Григорий нахмурился. – Значит, финальное испытание? Этого мы и ждали, – он крепче сжал древко флага, будто это могло ему помочь.

– Знать бы, что это? – Валентина недовольно повела носом.

– Поверь, вы это не пропустите. Не заметить это будет сложно, – сглотнув слюну, нервно произнесла я.

– Ты что? В курсе?

– Есть одно предположение… – Как только я это сказала, все посмотрели на меня. Во взгляде Кайсы проглядывалась заинтересованность, Григорий и Валентина смотрели с настороженностью, Тереза – с презрением, а Хельга даже не прятала подозрение.

– На острове есть некая сущность, – начала я.

– Магическая?

– Живая?

– Не знаю, – я провела рукой по волосам. – Она питается магией. В смысле поглощает ее. Совсем. Начисто.

– Что еще? – Григорий недовольно дергал носом.

– Поглощая магию, сущность увеличивается в размерах.

– Твою же… – Пшик смачно ругнулся. Теперь стало понятно, кто расширил подруге словарный запас бранных слов.

– Два вопроса, – староста первой пришла в себя от новости. – Как быстро оно растет? И откуда ты знаешь про это?

Ребята невольно сделали шаг назад, и я оказалась на некотором отдалении от остальных.

– Ты видела ее? – спросила, подходя, Кайса.

– Да. Тогда, когда мы у скалы решали вопрос с флагом и прочее, когда ушла в джунгли.

– Тебя не было всю ночь, – припомнила она.

– Да. Вот тогда я и увидела эту сущность. Случайно. – Матвей с Максом презрительно фыркнули. – Было темно, и я наколдовала зажигалку. Свет и огонь в одном предмете.

– Умно, – криво улыбнулся Григорий.

– Где-то среди листвы оказалось маленькое нечто, что поглощало магию зажигалки. Та таяла на глазах, а эта сущность увеличивалась.

– Насколько? – Брошкина не отличалась особым терпением, но, видимо, борьба за флаг начисто лишила ее терпения и привычной рассудительности.

– Чуть меньше, чем объем поглощенного.

– Тогда, получается, – староста мрачным взглядом посмотрела на остатки лагеря, – эта сущность очень большая.

– Да уж. Сестренка, ты полна сюрпризов. А ты точно это видела или просто дезинформацию сливаешь?

– Чего? – возмутилась я. – Это мне надо?

– Ну… Не знаю, – развел руками родственник.

– Так ты про это спрашивала тогда? – Хельга выглядела немного задумчивой, после моего кивка она продолжила: – Тогда у меня есть идея, как нам побить финального босса – магистра Виторио-Айгуша. Это же финальный босс?

– Я бы сказал – боссяра, – грозно произнес Макс Чайкин.

– Он столько всего здесь уничтожил, – рассудительным тоном начал Григорий, – что, наверное, превратился в слона.

Возразить или опровергнуть его гипотезу никто не успел. Впереди раздался треск, шум. Птицы взметнулись с ближайших деревьев и пальм. Все насторожились и с тревогой вглядывались в сторону источника шума. Макс уже активировал магический браслет, его примеру последовал брат-близнец и Григорий.

– Не надо магии, – я старалась, чтобы голос не дрожал, но получалось с трудом. – Он же питается магией.

Валентина нахмурилась и смачно выругалась.

– Вот это староста курса, – Макс изумленно уставился на Брошкину. – Уважаю.

– Хельга, идеи есть?

Шум приближался, волнение нарастало, а мы отступали к остальным.

– Хельга, скажи хоть что-нибудь? – я оглянулась, подруга Валентины будто застыла, взгляд стеклянный, не мигает, только уголок рта дергался. На место нашего лагеря выползло нечто серое, амебное и огромное.

– Метра три будет, – прохрипел Марк, молчавший до этого.

– А может, и больше, – Григорий погасил браслет. – Вот тебе и слон.

«Слон. Это не слон. Это…»

Сущность на секунду остановилась, будто принюхивалась, хотя носа-то у нее и не было, и двинулась к нам.

– Макс, выруби браслет! – крикнула Брошкина, и Чайкин ее даже послушался.

Магическое нечто замерло. Покрутило головой, которая находилась на короткой шее, и плюхнулось на песок.

– На магию реагирует, – заметил Марк и двинулся налево, сущность это движение проигнорировала. Но стоило только Кайсе двинуться с места, как все большое тело магического монстра зашевелилось.

– Это не слон, это – гигантская гусеница, – голос Матвея Чайкина немного дрожал. – Как же мы ее того… без магии?

– Не скули! – грозно рявкнул Макс. – «Пустышки» знают, как без магии жить, вот и спросим у них. – Ребята как по команде посмотрели на Марка Иванова.

– А что? – ехидно заметил Иванов. – Прикольные ощущения – чувствовать себя беспомощным?

– Марк, пожалуйста, если у тебя есть идеи, то сейчас самое время их озвучить, – попросила я. – Сейчас не время разводить дискуссии.

– Раз эта гусеница-переросток реагирует на магию, то заведите ее куда-нибудь, – Марк стер пот с лысины.

– Куда? – рявкнула Кайса. – Это остров. Если ты не заметил.

– Заметил, – в тон ей ответил немаг.

– И к тому же это наше, возможно, финальное задание.

Все приуныли, задумались и замолчали. Сущность тоже не двигалась, то ли наблюдая за нами, то ли пытаясь почувствовать проявление магии.

– А может, тогда «накачать» это магией? – тихий голос Хельги вывел меня из задумчивости. – Ну не может эта сущность расти до бесконечности. У всего есть предел. «Вольем» в нее все, что у нас есть, и она лопнет.

– Бред, – пробурчала Кайса под нос.

– А что – мысль, – обрадовался Матвей и получил от брата подзатыльник. – Чего?

– Ничего. Мы окажемся без магии, а эта гусеница, – Макс презрительно посмотрел на сущность, – только больше станет.

– Риск есть, но может получиться, – Хельга старалась выглядеть уверенной и спокойной, хотя получалось это так себе.

– Решайте быстрее, пока остальные не пришли и не начали палить в нее огненными шариками. – Я переводила взгляд с одного однокурсника на другого. – Валентина, что скажешь?

– Идея Хельги кажется самой невероятной, а потому может сработать, – задумчиво произнесла староста. – Марк, иди к остальным, пусть все маги придут сюда, а остальные остаются там, – она махнула в сторону.

– Ой-ой, – произнесла Кайса, и тут же раздался оглушительный крик, кто-то из студентов дошел до нас и увидел гусеницу-переростка, подошедшие девушки заорали.

Сущность стала извиваться. Хоть рук у нее не было, зато восприимчивость к звукам была. Лишь только вновь пришедшие студентки перестали визжать, как гусеница тоже замерла и успокоилась.

– Еще раз! – крикнула я. – Кричите еще раз! – Никого упрашивать не пришлось, теперь еще и Кайса с Хельгой присоединились к ним. Гусеница-переросток извивалась, выгибалась и корежилась на песке. Было видно, что все это ей не нравилось.

– Хватит, это только ее злит! – прокричал Григорий, как только девушки замолчали.

– Вот именно. Кричим, шумим, орем и чем громче, тем лучше, – схватив сухую ветку, я принялась бить по ближайшему дереву и орать.

Гусеница-переросток сделала попытку подползти к нам, но все девчонки так завизжали, что ее скрутило снова.

– Она реагирует на звуки, и ей это не нравится, – изумилась Хельга и схватила наконечник копья, после чего принялась скрежетать им по камням. Звук получился ужасно противный. Сущность немного отступила. Видя это, остальные ребята принялись бить по деревьям, орать, гоготать и шуметь так, что уже мне самой захотелось убежать с пляжа и спрятаться в пещерах, что же говорить о сущности.

– Продолжаем, окружаем, – напутствовала Валентина и начала петь гимн школы.

Голоса, как и музыкального слуха, у Брошкиной не было, а потому получалось фальшиво, громко и противно – все, как нам надо. Вскоре мы уже все орали гимн. Магический монстр сначала пытался убежать, но Марк и другие немаги отрезали ему путь к отступлению в джунгли.

– Еще громче, громче! – орала Валентина, начиная песню снова, делая шаг вперед.

Я последовала ее примеру, затем Кайса, Хельга, Эд, Инвар и другие медленно пошли вперед. Чем ближе мы подходили к гусенице-переростку, чем сильнее били в предметы и кричали, тем сильнее она билась в конвульсиях. И наша уверенность в победе росла.

«Вместе мы сильны. Вместе мы можем победить и даже без магии. Сильные маги, слабомаги и даже те, кого презрительно называют „пустышками“, могут работать сообща и добиваться успеха».

От осознания этого я сбилась с ритма и перепутала слова, но никто на это не обратил внимания. Не знаю, сколько продолжался наш ор, по-другому исполнение гимна школы назвать было сложно, но только магическая сущность вдруг перестала корчиться в конвульсиях и затихла.

– Все, что ли? – лицо Макса было мокрым от пота, голос охрип от крика.

– Кто же знает, – Пшик придвинулся к Кайсе поближе. – Надо проверить.

– Вот и проверь, – ехидно предложила она. Пшик напрягся, на него все смотрели и ждали, рискнет он или нет. Прослыть трусом на глазах девушки и половины курса не хотелось, но и инстинкт самосохранения игнорировать было нельзя. Кто знает, сдохла ли эта тварь.

Эд с явной неохотой подошел к гусенице-переростку, крепко сжимая длинную палку, которой до этого колотил по дереву. Над пляжем нависла тишина. Никто не смеялся, не отпускал злобных шуточек. Все замерли в ожидании результатов разведки.

Наш главный и единственный слушатель не двигался и вроде даже не дышал. Пшик плотно сжал губы и подошел к гусенице-переростку. Трогать ее руками он не решился, а потому тыкнул палкой. Сначала легко, будто проверяя, но так как ответной реакции не последовало, то он решил применить силу. То ли удар был таким сильным, то ли после смерти оболочка сущности стала хрупкой, но палка Пшика проделала дыру, и из нее вырвался небольшой смерч. Однокурсник отпрянул, да так резко, что не удержался на ногах и рухнул на пятую точку. Воздушный поток серого цвета, набирая силу, направился в сторону моря. И только по счастливой случайности никого не задел.

Раздался вздох облегчения, а потом и смех. Сначала робкий, осторожный, будто все боялись разбудить магического монстра. Но с каждой секундой смех становился все громче и громче. Вскоре смеялись все, кто был на пляже. То ли от нервного напряжения, то ли от хорошего настроения, что победили финального босса, то ли от комичного вида Пшика, а может, все вместе. Не важно. Главное – мы победили, а оболочка сущности сдувалась, будто перед нами был гигантский воздушный шарик, а не монстр, поглощающий магию.

– Ты так везде действуешь? – попытался пошутить Макс. – Раз и сдулся? – Ребята засмеялись еще громче.

– Вообще-то, это не я сдулся. Сам-то не пошел, – нашелся, что ответить, Пшик.

– Молодец, Риджина, – Валентина устало улыбнулась. – И как тебе только такая идея в голову пришла?

– Это не я. Это Сципион Африканский, когда высадился в землях Карфагена и увидел африканских слонов. Чтобы победить армию Ганнибала, он приказал солдатам бить в щиты и кричать. Слоны в панике обратились в бегство, попутно раздавив часть армии карфагенян.

– А, помню, – Брошкина оглядывала пляж, – еще там было что-то про то, что Карфаген должен быть разрушен.

– Это немного о другом.

– Но это про войну.

– Да, но…

– Вот и нормально. – И уже громче Валентина принялась раздавать указания, чтобы привести лагерь в порядок: – И никакой магии!

– Еще бы, это же Древний Рим, – Кайса пихнула меня локтем в бок и усмехнулась: – Так ведь, Рид?

– Да. Хельга, – подруга старосты обернулась, – а в какую сторону направился смерч?

– Туда, – Зауэр махнула куда-то вправо. – Не волнуйся, магическая энергия не пройдет дальше границы.