Теперь я плачу по-настоящему. Сидящий рядом со мной мужчина какое-то время не обращает на меня внимания, но затем все-таки смотрит на меня.

– С вами все в порядке? Может, виски выпьете или еще чего-нибудь?

Я качаю головой.

– Простите, – хлюпаю носом я. – У меня все отлично. Просто я на самом деле счастлив.

И я на самом деле счастлив.

Потому что Молли хватило смелости все это написать.

Наш счастливый конец.

Но плачу я также и потому, что этот сценарий снова разбивает мне сердце. Он доказывает, что эта женщина точно знает (во всех деталях в том, что касается эмоций), почему именно рухнули наши отношения. Она одновременно видит то, как мы любили друг друга, и то, как мы обманули ожидания друг друга. Она понимает, что ни один из нас не был прав в вопросе любви – у нее пессимистический взгляд на любовь вплоть до нигилизма, а у меня оптимистический вплоть до пародии. И вместо того, чтобы обговорить это со мной и попробовать сделать так, чтобы наши отношения работали, она написала об этом идеальный фильм.

Сценарий доказывает, что она искала меня, любила меня, оплакивала потерю меня. И да, это идеализированная версия нас с ней, со сказочным концом, в котором все чистенько и аккуратненько, как не бывает в реальной жизни. И да, как она всегда говорит, история заканчивается на хорошем, на пике их счастья.

Но я бы с удовольствием посмотрел продолжение, когда начинаются проблемы и герои пытаются с ними разобраться. Я хочу почитать, как они ругаются из-за того, что она никогда не убирает посуду в шкаф, а он считает, что в доме нужно постоянно пылесосить, у него это навязчивая идея. Они пукают друг перед другом и открыто обсуждают вопрос испражнений. Они не высыпаются, их просто качает, потому что у их ребенка колики, и скорбят из-за смерти кого-то из родителей. Я хочу увидеть, как они вместе живут, получая удовольствие, переживая скуку, грусть, как им комфортно и радостно, когда они вместе.

Потому что мне никогда не требовалась ромкомовская часть наших взаимоотношений.

Я живу ради той части, которая не застывает в янтаре. Ради любви, и боли, и путаницы.

Вместо них я получаю это. Самые сильные эмоции моей жизни упакованы в коммерческий проект. Милые вещи, которые я делал, усилены деталями, которые доводят до обморочного состояния, чтобы вы влюбились в героя картины, используя его в качестве заместителя настоящей любви. Минуты самой большой нежности превращены в щемящие сердце диалоги. Наши слабости упрощены до предсказуемых недостатков героев, которые будут преодолены за сто десять минут.

Часть меня очень сильно обижена этим – тем, что Молли решила сделать с нашей любовной историей. Она ее идеализировала, вместо того чтобы попытаться исправить то, что требовало исправления. Она решила ее продать, вместо того чтобы прожить. Эта часть меня готова кипеть в негодовании, пока фильм не выйдет через три года, а затем написать открытое письмо оскорбленного человека из-за того, что мою боль монетизировали у меня за спиной. Я подам на нее в суд за использование прав на мою жизнь без моего разрешения. Отплачу ей за то, что мне стоила потеря ее.

Но я сделан не так.

В глубине души я думаю, что здесь есть что-то большее, чем амбиции и деньги. Я думаю, что Молли писала этот сценарий, чтобы попробовать залечить раны.

Я знаю в глубине души, что мы любим друг друга так, как я не любил никого и никогда, и я сомневаюсь, что еще когда-либо испытаю такие же чувства.

Наша любовь не была романтической комедией.

Я и не ожидал, что будет.

Я всегда хотел только Молли.

Но что мне делать теперь? Потянуться к ней, чтобы меня снова отвергли? Выслушать еще одну лекцию о том, как я не понимаю, что литература – это фейк?

Как бы мне ни хотелось штурмовать ее дверь и требовать, чтобы она предприняла еще одну попытку, я не могу снова встать на колени.

Я не могу сделать это снова.

Но я надеюсь.

Надеюсь, надеюсь и надеюсь.