Не буду грузить вас тем, как прошел мой последний месяц. Давайте просто скажем, что, когда я добрался до Нашвилла, я так сильно плакал, что меня стошнило.

Не нужно меня жалеть: случившееся каким-то очень странным образом вдохнуло в меня силы.

Если говорить о положительной стороне того, что мое сердце пропустили через машину по переработке мусора, то могу сказать: я принял образ мышления Молли. Теперь я знаю раз и навсегда, что нет никакой женщины, ждущей, чтобы сделать мою жизнь идеальной и придать ей смысл. Я не могу рассчитывать на то, что это для меня сделает другой человек. Я могу рассчитывать только на себя.

Значит, я открываю мою собственную фирму.

Я начал быстро действовать. Нашел двух партнеров-сооснователей и организовал финансирование. Нанял офис-менеджера, и с его помощью мы начнем работу уже к марту. Тогда я уволюсь из фирмы, где работаю сейчас, и заберу с собой своих клиентов.

Если это кажется вам коварным, ну, в таком случае возможно, что Молли правильно не доверяет адвокатам по бракоразводным процессам.

По крайней мере, я могу утешать себя тем, что приношу пользу своему сообществу.

Моя некоммерческая юридическая консультация расширяется. Я плотно работаю с Бекки Анатолиэн и моими друзьями по юридическому факультету, которые сейчас трудятся в Нью-Йорке – пытаюсь открыть там отделение нашей консультации и пригласить на работу студентов юридических факультетов Колумбийского университета и Нью-Йоркского университета. Бекки показала себя просто блестяще на волонтерской работе, и мы попросили ее возглавить группу, занимающуюся открытием нового офиса.

Я жду от нее письма по поводу площадки в Бруклине, куда Бекки должна была сегодня съездить вместе с нашим агентом по недвижимости.

Я уже собираюсь уйти из конторы и ехать в аэропорт (собираюсь навестить родителей во Флориде и провести с ними Новый год, чтобы не впадать в отчаяние, если встречу его в одиночестве), и тут в папке «Входящие» появляется письмо от Бекки.

От: bma445@nye.edu

Кому: sethrubes@mail.me

Дата: четверг, 30 декабря 2021 года, 10:41

Тема: по просьбе…

Привет, Молли! Надеюсь, что ты прекрасно проводишь время во Флориде! Прилагаю вычитанный сценарий. Дай знать, если требуется что-то еще.

Бекс

К письму присоединен файл под названием ВСРПБпослед_БАред. FDR.

Очевидно, что это письмо предназначалось не мне.

Очевидно, что оно предназначалось человеку по имени Молли.

Очевидно, что Молли – это Молли Маркс.

Вероятно, Бекки просто случайно ввела мой адрес, когда отправляла это письмо.

Я знаю, что неправильно открывать письма, предназначенные не тебе. Мне следует дать Бекки знать, что она отправила это письмо не тому человеку, и стереть его.

Но… Я этого не делаю.

Я прощаю себя в сложившихся обстоятельствах и кликаю по присоединенному файлу.

Мой компьютер этот файл не распознает.

Черт побери.

Я гуглю расширение FDR и узнаю, что сценарий написан в программе под названием Final Draft, а у меня она не установлена.

Моя помощница засовывает голову в дверь.

– Вас ждет машина. Вам нужно уходить прямо сейчас, если не хотите опоздать на самолет. Судя по Гугл-картам, везде пробки.

– Спасибо, Пэтти, – благодарю я, стараясь не показать, что пребываю в состоянии эмоционального кризиса.

Я хватаю чемодан и бегу вниз к машине.

– В О’Хару?[108] – спрашивает таксист.

– Да, – киваю я, пристегиваясь.

Как только машина трогается с места, я покупаю приложение Final Draft и снова открываю письмо от Бекки.

Стоит мне кликнуть по присоединенному файлу, как раскрывается сценарий.

Молли Маркс

В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПОВЕЗЕТ БОЛЬШЕ

ИНТ. БЕЛЫЙ ШАТЕР – ВЕЧЕР

НИНА МАКЛИН (30 с небольшим лет, пресыщенная, утратившая вкус к жизни) сидит одна за банкетным столом в белом шатре, установленном на пляже. Шатер роскошно украшен, декор в тропическом стиле: кругом толстые искусственные пальмы, корзины с вьетнамками для собравшихся. Над входом висит полотнище: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВЫПУСКНИКИ ШКОЛЫ “СИ-ВЬЮ” 2003 ГОДА!»

БЫВШИЕ ОДНОКЛАССНИКИ танцуют на танцполе под рэп конца 1990-х годов.

КОУЛ ХЕСС (30 с небольшим, очаровательный мужчина) приближается к Нине со спины.

Нина подзывает официанта, как раз когда к ней приближается Коул.

НИНА (ОФИЦИАНТУ)

Будьте добры, еще один бокал просекко.

КОУЛ (ОФИЦИАНТУ)

Лучше негрони, и добавьте в него кампари. Нина любит, когда горчит.

Нина и Коул встречаются взглядами и не отводят их друг от друга. Они были парой в прошлом. Он садится на пустой стул рядом с ней.

КОУЛ

Как ты жила после того, как разбила мне сердце пятнадцать лет назад? До сих пор топишь котят и заставляешь плакать маленьких детей?

НИНА

Это не упоминая растраты пенсионных фондов.

КОУЛ

Вот это странно, учитывая, что с математикой у тебя всегда было плохо.

НИНА

Как смешно. На самом деле я пишу сценарии.

Ромкомы.

Коул хохочет.

КОУЛ

Несколько иронично получилось, правда? Ты всегда ненавидела все, связанное с любовью. Кому, как не мне, это знать.

НИНА

Я всегда любила деньги. А за сценарии хорошо платят. А ты чем занимаешься?

КОУЛ

Я адвокат. Специализируюсь по семейному праву.

НИНА

О Боже! Ты адвокат по бракоразводным процессам?

Черт побери!

Это про нас? Молли написала сценарий про нас?

Именно этим она занималась, когда я просыпаюсь по ночам и не могу дышать? Она превращала нашу любовь в кульминационные моменты сценария?

Меня шокирует то, что она все еще может принести мне боль – учитывая, насколько отвратительно я чувствую себя и без этого. Хотя удивляться не следует: никто не может так повернуть нож в ране, как Молли Маркс.

Мне следует прекратить это читать хотя бы из чувства самосохранения, но я не могу заставить себя это сделать.

Меня увлекает история Нины и Коула – как они начинают флиртовать и спорить о том, кто из них больше знает о любви. Они выбирают пять пар, включая себя самих, чтобы поспорить – как дальше будут развиваться отношения в этих парах.

Машина доезжает до аэропорта, и я с трудом отрываюсь от сценария, чтобы пройти досмотр службой безопасности. При выходе на посадку я создаю людям проблемы – смотрю в телефон и задерживаю пассажиров, которые должны проходить на посадку первыми.

Ничего не могу с собой поделать. Я вижу слова, которые мы говорили друг другу, на страницах сценария, часто фразы переданы дословно. «Ты делаешь меня невероятно счастливым», – говорит он ей. «Ты еще встретишь главную любовь своей жизни, и этой женщине очень повезет», – отвечает она ему. И мое сердце переходит в режим колибри, когда я вспоминаю, что чувствовал, когда говорил и слышал эти слова. И я понимаю, что эти моменты запечатлены в памяти Молли, как и в моей собственной.

Моя злость перешла в какое-то более сложное чувство, оно гораздо острее. Это горько-сладкое чувство негодования, ностальгии и радости, причем всего одновременно.

Я проглатываю второй акт, где мы с Молли и Нина с Коулом случайно сталкиваются на бейсбольном матче и отлично проводят время. Но в конце вечера, когда она пытается его поцеловать, он говорит, что в отношениях с другой.

Она ведет себя хладнокровно, внешне остается спокойной, но как только он уходит, она рыдает в своей машине, положив голову на руль. Машина стоит на стоянке у стадиона, вокруг веселится народ, выставив напитки и закуски на багажники, огни машин освещают растяжки, люди запускают фейерверки. Вокруг стоит такой грохот, что у нее звенят стекла в машине.

Я думаю про тот день в машине Молли после «Бэйби-шауэра». Вспоминаю ее лицо после того, как сообщил ей, что встречаюсь с другой. Я знал, что она расстроена. Я не знал, что она была убита горем.

Но здесь все написано: она была убита горем. Она никогда мне об этом не говорила. И никогда бы не сказала. Молли не любит показывать свою уязвимость.

Вместо этого она приписывает ее своим героиням.

И что происходит с придуманной ею героиней? С Ниной? Нина страдает. Коул этого не видит. Он помолвлен не с той женщиной, не подходящей ему женщиной, но он этого не понимает. После окончания этих отношений «ему требуется время, чтобы зализать раны», даже хотя Нина находится рядом, готовая его принять – но он все равно этого не видит.

У меня всегда было ощущение, что это я за ней бегаю. Но читая сценарий, я понимаю, что и Молли бегала за мной. И я понимаю, что обидел ее, принес ей боль и ничего не мог с этим поделать, как и она не могла не обидеть меня и не принести мне боль.

Да, она порвала со мной, когда я предложил ей выйти за меня замуж, – но она также и ждала меня.

Годами.

От этого у меня появляется желание сгрести ее в объятия и попросить у нее прощения за то, что был таким тупым. За то, что заставил ее ждать того, что она все это время считала правильным.

Я продолжаю читать. Коул и Нина встречаются на свадьбе друга. Наконец они оба свободны. Они снова влюбляются друг в друга – они относятся друг к другу так же нежно и страстно, как мы.

А затем они стоят на скале в дождливый день и наблюдают за китами. Коул опускается на одно колено и делает ей предложение.

Он говорит Нине, что она родственная ему душа, его вторая половинка.

Я крепко держусь.

Молли пишет ромкомы, но у меня ужасное предчувствие, что это произведение относится к другому жанру. Это то, что она называет «ромтравм» – извращение жанра, в котором любовная история обречена.

«Не делай этого, – мысленно умоляю я ее. – Не заставляй их страдать так, как страдали мы».

Но в глубине души я знаю, чего ждать.

Нина заявляет, что не верит в родственные души и «половинки».

Она оставляет Коула в штате Мэн.

Я судорожно прокручиваю текст вниз, молясь, чтобы в самое ближайшее время не увидеть слова «КОНЕЦ».

Но осталось еще пятнадцать страниц сценария.

Я умираю.

Мы видим, как Нина страдает. «Я все испортила, – говорит она своей лучшей подруге. – Но я не заслуживаю еще одного шанса».

«СКАЖИ ЕМУ, – хочется заорать мне, обращаясь к Нине, когда я читаю текст дальше. – ПРОСТО СКАЖИ ЕМУ».

Осталось четыре страницы, я едва могу дышать.

Мы переключаемся на рассказ с точки зрения Коула. Они с лучшим другом строят планы – как поедут на встречу выпускников в честь двадцатой годовщины со дня окончания школы.

– Нина приедет? – спрашивает друг.

– Нет, – отвечает Коул. – Она ненавидит такие мероприятия. И она не хочет меня видеть.

И он прав. Когда они приезжают, ее там нет.

Несмотря на то что Коул знал это, он все равно подавлен горем. Но как раз когда он собирается уйти, кто-то на сцене проверяет, как работает микрофон.

Это Нина. Она стоит на сцене и смотрит прямо на него. И начинает говорить.

– Пять лет назад я сделала одну большую глупость. Я сказала Коулу, что настоящая любовь – это сказка. Родственные души, «половинки» – дерьмо собачье, придуманное телеканалом «Hallmark». И мы заключили пари. Если выиграю я, то я должна признать, что те, кто «счастливо живут до старости и умирают в один день», реально существуют. Если выигрывает он, то он должен признать, что настоящая любовь – это выдумка, пит-стоп на пути к разбитому сердцу.

Я сейчас стою здесь, чтобы сказать: наверное, ни один из нас не был прав. Отношения приносят и радость, и боль. Иногда сходит на нет большая любовь. Иногда восстанавливаются бурные отношения. Иногда жизнь подкидывает неожиданные повороты. Мы можем рассчитывать только на то, чтобы ценить то, что есть, и очень стараться хорошо относиться друг к другу.

Мы можем только быть достаточно смелыми, чтобы верить в любовь и бороться за нее.

Коул, я знаю, что все испортила. Я знаю, что струсила и принесла тебе боль. Но это я, и я борюсь за тебя. И если ты дашь мне еще один шанс, то я буду сражаться за нашу счастливую жизнь до самого конца нашей жизни.

Ему не приходится даже задуматься. Он бежит к ней, огибая пялящихся одноклассников, и прыгает на сцену.

Они целуются так, словно от этого зависит жизнь.

– Мне очень жаль, что ты не выиграл пари, – шепчет она.

– Мне плевать на пари, – отвечает он. – Меня волнуешь только ты.

Он кружит ее, а все их одноклассники поздравляют их и поднимают за них тосты.