Наверное, мне стоит кое в чем признаться.

Частично я ненавижу свадьбы, крестины и празднование всяких годовщин потому, что на меня особым образом действуют торжественные церемонии. Я терпеть не могу испытывать эмоции, по крайней мере, на публике. И вот я здесь, стираю потекшую тушь мизинцами и поднимаюсь вслед за толпой на террасу, где будут подавать коктейли.

Я чувствую, что привлекаю внимание. Чувствую себя ненастоящей. Я же не такая! А тут веду себя совсем нетипично для себя. Как дура!

– Молли, ты все еще плачешь? – шепчет мне на ухо Дез.

Я толкаю ее локтем, шмыгаю носом и пытаюсь взять себя в руки. Это слишком даже для меня. Но эти клятвы (в особенности слова Джона) подействовали на меня, как удар в живот.

И как они могли не подействовать?

Речь о двух людях, которые познакомились, когда учились в школе, любили друг друга издалека, всегда оказывались не в том месте и не в то время? Эти слова могли бы быть сказаны про меня и Сета, но я услышала их на свадьбе других людей.

Я все еще не верю во вторые половинки. Не верю, что счастливый конец гарантирован даже для таких людей, как Джон и Квинн, которые его на самом деле заслуживают.

Но я считаю, что Квинн поступила смело. Я хочу, чтобы кто-то стоял у меня в кухне с замерзшими пионами и сказал мне, что я слишком большая трусиха, чтобы признаться в своих чувствах. Именно поэтому я сейчас плачу.

Я избегаю подруг и знакомых и направляюсь в дамскую комнату. Слава Богу, там прохладно, и еще лучше то, что там никого нет.

Запираюсь в кабинке и стараюсь взять себя в руки. Затем я стою перед зеркалом и поправляю макияж. Я стираю доказательства своей грусти, а потом еще скрываю их консилером. Снова крашу губы красной помадой, словно надеваю броню.

Мой телефон вибрирует, сообщая о приходе нового письма, и я решаю проверить, кто мне написал, пока жду, когда спадет припухлость на лице.

Я сглатываю. Письмо от моего отца.

Работа над «Попался!» застопорилась из-за ковида, и я уже думала, что отец откажется от моих услуг после того, как я послала ему сценарный план. Но четыре месяца назад, к моему величайшему удивлению, он заявил, что сценарный план ему понравился, и попросил написать сценарий. Я отправила ему сценарий в начале мая и с тех пор ничего от него не слышала.

Я написала ему, сообщив, что в городе. Надеялась, что это вызовет хоть какую-то реакцию. Обычно он хотя бы отвечает на мои сообщения, пусть и только для того, чтобы просто меня отшить. Но то, что он столько времени молчал, вероятно, означает, что в письме плохие новости.

От: rog@rogermarks.com

Кому: mollymarks@netmail.co

Дата: суббота, 17 июля 2021 года, 19:15

Тема: сценарий

Молли, Ломе и Кори понравился твой сценарий (и мне тоже). Они хотят встретиться на следующей неделе в Лос-Анджелесе, чтобы его обсудить. Кэсси сообщит время.

Боюсь, что в этот твой приезд мы не встретимся – я уезжаю, но я приглашу тебя на ужин после встречи.

Черт побери!

Меня трясет, а потом я начинаю смеяться как сумасшедшая – в одиночестве в дамской комнате.

Я чувствую себя глупо из-за того, что это так на меня действует, но его небрежная ремарка («И мне тоже»)… По сути, я ждала этого всю свою жизнь!

За его письмом быстро приходит письмо от Кэсси, его многострадальной помощницы, в нем указаны даты и время мне на выбор на следующей неделе.

Я выбираю следующий понедельник в половине второго и пишу письмо отцу, тщательно подыскиваю выражения, чтобы не показать излишнее возбуждение или ожидания.

От: mollymarks@netmail.co

Кому: rog@rogermarks.com

Дата: суббота, 17 июля 2021 года, 19:25

Тема: Re: сценарий

Классно, рада это слышать. Жаль, что мы с тобой не встретились во Флориде, но увидимся на следующей неделе.

У меня буквально кружится голова, когда я выхожу из дамской комнаты и присоединяюсь к гостям, собравшимся на коктейльный час.

– Ты в порядке? – спрашивает Элисса, когда я присоединяюсь к ней. Она в одиночестве стоит на террасе. – Ты выглядишь… подозрительно счастливой.

– Я отлично! Люблю знойные вечера.

– Это ты знойная, с такими-то губами.

Я причмокиваю, глядя на нее.

– Вот и прекрасно. Ты находишь меня очаровательной?

– Кое-кого ты точно можешь очаровать, – заявляет Элисса и бросает взгляд на Сета, который сейчас, похоже, представляет свою семью знаменитому мужу Мэриан.

– Прекрати на него смотреть, – шиплю я.

– Почему?

– Потому что это неприлично. Ты привлекаешь внимание.

Она фыркает.

– Может, это тебе следует побольше привлекать к себе внимание и прекратить страдать?

– Если помнишь, я в прошлом году уже привлекла к себе внимание, черт побери.

Они с Деззи теперь все знают про мой буйный секс-перформанс и про то, как после него меня вежливо отшили.

– Там было совсем другое дело, – говорит Элисса. – Он только что разорвал отношения. Тебе следует с ним поговорить.

Я знаю, что она права. Ведь, в конце-то концов, я приехала на свадьбу по большей части из-за него.

Но несмотря на мое хорошее настроение, я немного деморализована из-за Сета. Я обижаюсь на него за то, что он ни разу не связался со мной с прошлого года. Ничего не могу с собой поделать, но воспринимаю это вполне определенным образом: он поразмыслил над тем, чего же он хочет, и понял, что не меня.

Я должна сделать первый шаг.

Но я рада, что полученные сегодня хорошие новости придают мне уверенности в себе. Надеюсь, что Сет увидит, как я сияю.

– Где все? – спрашиваю я, меняя тему.

– Роб с Деззи спорят о том, в какое время им завтра нужно прибыть в аэропорт, – вздыхает она. – То есть спорили и куда-то исчезли. Райленда я послала за напитками. Пойдем пообщаемся с народом?

Мы идем к родителям Джона и поздравляем их. Мама Джона преподавала у нас в пятом классе, а его отец сейчас – директор нашей школы. Потом мы идем к родственникам Квинн, а вскоре уже заканчивается коктейльный час, и пора рассаживаться за столами. Квинн из богатой семьи. Я подозреваю, что этот вечер оплачивают они, потому что все здесь такое роскошное – от потолков с фресками до гор белых пионов и духового оркестра, который играет джаз в стиле 1920-х годов.

Я пью шампанское, я счастлива находиться вместе со своими друзьями в таком красивом месте. Кажется, что его энергетика действует и на Роба, который подхватывает Деззи и выводит на танцпол сразу после того, как молодожены исполнили свой первый танец. Следом за ними выходят Элисса с Райлендом. В результате я остаюсь за столом вместе с Мэриан и Хавьером. Они милуются и обнимаются, и так заняты друг другом, что не замечают меня и не понимают, что я осталась в одиночестве.

Осматриваю зал в поисках человека, с которым могла бы поговорить. Сет стоит, прислонившись к стойке бара, и смотрит на меня. Он прекрасно выглядит в белом льняном костюме, хотя кажется более поджарым, чем при нашей последней встрече. Похоже, что у него ушла часть мускулов – может, из-за того, что спортивные комплексы так долго считались небезопасными местами. Слава Богу, что я вообще никогда не занималась в тренажерных залах.

– Потанцуем? – спрашивает Сет одними губами и глазами показывает на танцпол, который находится между нами.

Он такой красивый, что я чуть не говорю «да».

Но я качаю головой.

– Не могу, – тоже отвечаю я одними губами.

Он дуется. Хотя ему не следует это делать, потому что он знает, как я ужасно танцую. Если даже попытаюсь, то свалюсь и убью кого-нибудь из пожилых родственников Джона и Квинн. И будет это непредумышленное убийство фокстротом.

Но я все равно счастлива, что он пригласил меня на танец.

И становлюсь еще более счастливой, когда он идет ко мне через зал.

– Молли, поднимайся, – говорит он вместо приветствия. – Ты должна со мной станцевать.

Я остаюсь сидеть.

– Пожалуйста, не дави на меня. Ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь выдавать никакой чертов чарльстон или что там еще танцуют.

Он смотрит на море гостей в белых льняных и золотистых одеждах: здесь, похоже, все знают, какие сложные шаги нужно делать под старомодную музыку.

– Пошли. Ты только посмотри, как им весело. Я тебя научу.

– Нет. У меня плохая координация. Я даже не могу станцевать электрик-слайд. Я даже не могу копировать то, что показывают тренеры по фитнесу на своих видеокурсах.

Он смеется и поднимает руки – сдается.

– Наверное, ты права. Я помню, как ты свалилась, когда нам пришлось вальсировать на бале дебютанток у Портер Карлайл.

– Ага. Прямо на ее бабушку.

– Хм. Здесь есть кто-то, кого мы ненавидим? Мы могли бы использовать тебя в качестве оружия.

– И получилось бы идеальное преступление.

– Отличное! Тогда давай выйдем на улицу. Вместе посмотрим на закат.

Мы останавливаемся у стойки бара, оформленного в стиле тех, которые подпольно работали в годы Сухого закона[79], и Сет заказывает нам коктейли «Френч-75». Когда мы выходим на свежий воздух, я делаю глоток своего. Вкус кисловатый от лимона и острый от шампанского брют, он прекрасно подходит для такой влажности.

– Какое классное место, – говорю я, показывая на мозаичные полы на террасе, сложно изогнутые балюстрады, на фоне которых великолепно смотрится залив. Сейчас он розового цвета, потому что в нем отражается шербетный закат.

– Ты знаешь, что этот особняк построил цирковой импресарио? – спрашивает Сет.

– Цирковой импресарио? А такая работа до сих пор существует?

– Ищешь, на что бы поменять свою?

Я махаю рукой на роскошный особняк у нас за спинами.

– Похоже, эта работа хорошо оплачивается.

– Не стоит того риска, который с ней связан, например, быть съеденным тигром.

– Помнишь, как тигр попытался съесть Роя из «Зигфрида и Роя»?[80]

– Конечно. Ты на это как-то извращенно отреагировала.

– Естественно! Все получилось, как в рассказе Эдгара Аллана По.

– Может, тебе стоит обсудить со своим психотерапевтом твое никак не проходящее злорадство по поводу Зигфрида и Роя.

– О, прекрати. Тигра звали Мантикора[81]. Как можно держать тигра по кличке Мантикора, годами запирать его в клетке и не ожидать, что он тебя сожрет?

Сет смеется.

– Мне не хватало твоих замечаний по вопросам культуры.

– Да, не виделись мы давно, – тихо говорю я.

Я не добавляю: ты мог бы услышать все, что только может хотеть человек, о происходившем в нулевые, с указанием дат. Потому что я была готова тебе рассказывать о чем угодно.

– Я ждала тебя.

Что-то мелькает у него в глазах.

– Я знаю. Я хотел связаться с тобой, но… – Сет качает головой с таким видом, словно ему не подобрать нужных слов. – Прости.

Секунду мы просто смотрим друг на друга. Мы оба молчим.

В моих сценариях именно в этот момент герой сказал бы, как сильно он скучал по героине.

Но Сет этого не говорит. Он отводит взгляд.

Я напоминаю себе, что паузы в романтической истории – это повествовательный прием. В реальности все по-другому.

– Итак, чем ты занимался весь прошлый год? – заставляю я себя спросить.

Он выдыхает воздух, очевидно, что он благодарен мне за смену темы.

– О, знаешь, все как обычно. Работал. Занимался йогой. Сидел в моем домике на озере, слушал Кэта Стивенса и плакал.

– Похоже на здоровый образ жизни.

Сет кивает.

– Да. Работал над одним интересным проектом. Медитировал. Вел дневник.

Он произносит это так, словно делится со мной тайной.

– Правда? – спрашиваю я. – Что-нибудь обо мне?

Он опять кивает.

– По большей части.

Я сглатываю.

– Как, например?

– Как, например, я сильно по тебе скучаю.

Неотрывно смотрю на него.

Не могу в это поверить.

Он делает то, что положено по сценарию любовной истории.

– Как я сожалею, что все время оказывался не в том месте и не в то время, – продолжает Сет.

Он сжимает мою руку. Я почти не дышу.

– Ты одна, Молли? – спрашивает он.

– Да, – шепчу я.

– Хорошо, – шепчет он в ответ.

Сет приближается поближе ко мне и очень легко целует меня в щеку. Краем глаза я замечаю его брата за стеклянной дверью и краснею. Дейв не смотрит на нас, но я все равно не хочу, чтобы нас заметили.

– Не здесь, – говорю я.

Хватаю Сета за руку и веду его вниз со ступеней террасы. В нескольких сотнях футов от террасы находятся заросли баньяновых деревьев. Они выглядят жутковато в сгущающихся сумерках, отбрасывая тени на траву. Мы идем сквозь эту рощу, петляем между стволов и выходим к столику для пикника на расчищенном месте под навесом из висящих корней. Отсюда мы все еще слышим музыку и звуки голосов, но сами спрятались от людей.

Я усаживаюсь на стол для пикника, Сет подходит и встает прямо передо мной, его голени прижимаются к моим.

Я раздвигаю ноги, чтобы ему было место, где встать, и подтягиваю его поближе к себе. Он нежно целует меня, я чувствую вкус лимона. Поцелуй сладкий и медленный и напоминает мне наши поцелуи в школьные годы, в первые дни наших отношений, до того как мы знали, что делаем. Меня так тянуло к нему, и при этом мне было так неловко. Я так боялась все сделать неправильно, что боялась рисковать и почти не хотела это делать, чтобы не сделать неправильно!

Именно так я чувствую себя сейчас.

Я отстраняюсь.

– Сет, я боюсь.

– О, Моллс, почему? – ласково спрашивает он.

– Потому что я не хочу ничего испортить.

Он подходит и усаживается на стол рядом со мной.

– Что ты имеешь в виду?

– Я чувствую себя так, как в последний раз, когда мы с тобой обменивались текстовыми сообщениями. – Мне хочется сказать «сексовыми», но я не говорю, хотя и предполагаю, что он знает, какие слова я хотела произнести и что имела в виду. – Тогда все получилось так запутанно. Я вела себя неадекватно! Не хочу, чтобы все снова было так.

– Моллс, если ты имеешь в виду свой видеоролик…

Я киваю. Я не стыжусь своей сексуальности, но тот раз получился одним из нескольких в моей жизни, когда я зашла слишком далеко. Я чувствую себя немного оскорбленной из-за того, что после случившегося в тот день Сет перестал со мной общаться, хотя умом понимаю, что дело было в сложившихся обстоятельствах, а не в видеоролике. Сету требовалось время – и это было главной причиной.

Я обижена, но также смущаюсь и стыжусь из-за того, что обижена.

– Моллс, это не имело никакого отношения к видеоролику. Если бы ты знала, сколько раз я просматривал ту запись…

– Ты ее сохранил?

Я тоже сохранила присланную им запись. Я все собираюсь ее стереть, но благодаря ей я чувствую себя такой, м-м, эротичной (скажем так), что просто не могу заставить себя это сделать.

– Малыш, даже при мысли о ней я… – говорит Сет, берет мою руку в свою и кладет на свой пах.

Шокированно смотрю вниз, потому что у него уже стоит. Я вижу сквозь его штаны его бесстыдную эрекцию.

Прячу лицо у него на плече, чувствуя, как очистилась от того жуткого стыда, который испытывала.

– Хорошо, – только и выдаю я, затем тру рукой его возбужденный орган, Сет издает шипение и закрывает глаза.

Это возбуждает.

Я все повторяю.

Он хватает мою руку обеими своими, подносит к губам и целует мой большой палец.

– Если ты и дальше будешь это делать, то я оболью спермой мои хорошие льняные штаны и опозорюсь перед своей семьей.

Я хихикаю.

– Помнишь, как мы в школе занимались петтингом у тебя в комнате, и у тебя…

– И у меня на джинсах остались мокрые пятна? Да, Молли. Я это помню. Спасибо, что напомнила.

– Боже, как мы тогда были возбуждены.

Сет печально смотрит на свою эрекцию.

– Боюсь, что с тех пор мало что изменилось, если говорить обо мне.

– Если бы ты только знал, как влажно…

Он закрывает мой рот ладонью.

– А теперь ты меня мучаешь.

Я на самом деле его мучаю, но также пытаюсь отвлечься от возникшего между нами напряжения. Чувств, о которых ничего не сказано вслух. От большого вопроса: что дальше? Если дальше вообще что-то будет.

Я веду себя как ребенок.

Если я этого хочу, то должна вести себя как взрослый человек и посмотреть в лицо своим страхам.

– Я думаю, что нам нужно поговорить, – объявляю я.

– Да, – кивает Сет.

Судя по виду, он пытается привести свои мысли в порядок, но я первой набираюсь смелости.

– Я на самом деле по тебе скучала.

С его лицом происходит невероятная вещь. Это красиво! У него начинают светиться глаза, затем это сияние спускается ниже, к его губам, которые растягиваются в такую широкую улыбку, что становятся видны зубы. Вокруг глаз появляются маленькие морщинки – крошечные ручейки счастья. Это выражение абсолютного, ничем не сдерживаемого восторга.

– Я невероятно по тебе скучал, Моллс. Иди сюда.

Он раскрывает объятия, я поворачиваю бедра, и мы оказываемся в объятиях друг друга.

Вдали прекращает играть музыка, и мужской голос просит всех вернуться на свои места. Сейчас будет произносить тост отец Квинн.

– О, проклятье, – морщусь я. Сбегать еще рано. – Вероятно, нам нужно вернуться. Я не хочу показаться невежливой.

Сет кивает и протягивает руку, чтобы помочь мне встать.

– Я остановилась у мамы, – продолжаю я. – Поэтому не уверена, что могу… м-м не прийти домой. То есть я конечно могу, но в таком случае не избежать разговора, который у меня на самом деле нет никакого желания вести.

Сет смеется.

– У меня та же история. Но что ты делаешь завтра?

– Отсыпаюсь с похмелья от шампанского.

– А ты пойдешь со мной на свидание?

Он спрашивает это так, что я чувствую его уязвимость. Словно он беспокоится, что я могу сказать «нет».

– Да. С удовольствием, – отвечаю я.

– Знаешь, как мы можем позабавиться? Можно сходить туда же, куда мы ходили на нашем первом свидании.

– Это старомодное местечко, где завтракают и обедают? Где пекут блины? Оно все еще работает?

– «У Роберты» на Коув-роуд, – улыбается Сет. – Все еще открыто. Я проверял. – Он замолкает ненадолго. – Я весь вечер хотел тебя куда-нибудь пригласить. Просто собирался с духом.

Мне нравится, что сейчас он выглядит как мальчишка. Его узнает та часть меня, которая помнит его шестнадцатилетним, когда он сильно нервничал, находясь рядом со мной, в самом начале отношений. Вспышка воспоминаний!

– Хорошо, – киваю я. – Поедим навороченные блины вместе с пенсионерами.

Он сжимает мне руку.

– Я могу заехать за тобой в одиннадцать?

Я киваю.

– Я пришлю тебе адрес сообщением.

Он кладет руку мне чуть пониже спины, и мы идем назад к террасе. Когда мы добираемся до лестницы, Сет останавливает меня и целует в висок.

– Увидимся завтра, Молли.

– Ага. До завтра.

И знаете что?

Я не могу ждать.